Наzад v ГСВГ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наzад v ГСВГ » Первым делом,первым делом самолеты.. » Самолеты и летчики Второй мировой.


Самолеты и летчики Второй мировой.

Сообщений 401 страница 407 из 407

401

https://i.imgur.com/oaIZVBwl.jpg

                                           Судьба комдива.

После тяжелого и кровавого конфликта с Финляндией, показавшего очень низкий уровень боевой подготовки Красной армии, в военной авиации затеяли целую череду реформ. Но пошли почему-то опять не по тому пути, сделав главный упор на количество, а не на качество. Началось формирование новых частей и соединений, которыми решили усилить в первую очередь приграничные округа. Резко пошла в гору карьера у Павла Рычагова, который в августе 1940 года в звании генерал-лейтенанта возглавил ВВС РККА. Занимаясь реформированием и строительством ВВС, Рычагов активно выдвигал на значимые руководящие должности командиров, которых он хорошо знал по боям в Испании, Китае, Финляндии и на Хасане. Так решилась и судьба полковника Ганичева. В Беларуси в Западном особом военном округе шло активное реформирование военной авиации. От авиационных бригад решили отказаться, а на их базе в обстановке невероятной спешки начали формировать пять авиационных дивизий. Командирами 9-й и 11-й авиадивизий со штабами в Белостоке и Минске по рекомендации Рычагова приказом наркома обороны от 14 июля 1940 года назначили генерал-майора Черных и полковника Ганичева. Петру Ганичеву предстояло возглавить 11-ю истребительную дивизию, на которую планировалось возложить стратегическую задачу по прикрытию с воздуха Минска, крупных железнодорожных узлов и промышленных центров. В ее состав должны были войти 122, 124, 126 и 129-й истребительные полки с аэродромами базирования в Минске (Мачулищи), Молодечно, Лиде, Барановичах и Будславе. Но не успели на приказе наркома высохнуть чернила, как это решение было изменено и 11-ю дивизию, переименовав в смешанную, передали в оперативное подчинение 3-й общевойсковой армии, которая прикрывала границу на Гродненском направлении. На основе штаба 42-й истребительной бригады, ликвидированного в Бобруйске, в Лиде к середине августа сформировали управление 11-й смешанной дивизии. В дивизию вошли ­122-й и 127-й истребительные полки, сформированные в апреле — июне 1940 года в Бобруйске. Первый имел на вооружении 69 истребителей И-16 последних модификаций с пушками и крупнокалиберными пулеметами, второй — 70 истребителей И-153. Третий полк — 16-й скоростной бомбардировочный, входивший в состав ВВС Калининского военного округа, приходил в себя после тяжелых боев в Финляндии и ремонтировал на аэродроме в Ржеве свои старые, потрепанные и изношенные бомбардировщики СБ. Полки подлежали перебазированию. 122-й иап сменил на аэродроме в Лиде 31-й истребительный полк, перелетевший в Каунас, и 8-ю дальнеразведывательную эскадрилью, которая вошла в состав формируемого в Слониме 314-го отдельного разведполка. 127-й иап разместили в Скиделе, а 16 сбап — на аэродроме «Желудок» недалеко от Щучина. Командиром 11-й сад полковник Ганичев был назначен 8 августа и вместо Минска оказался в Лиде. Но переезжать с Дальнего Востока в Беларусь, словно чувствуя, что здесь его не ждет ничего хорошего, он не торопился. После того как в апреле Ганичев успешно окончил курсы усовершенствования командного состава ВВС при академии Генерального штаба РККА, его кандидатура рассматривалась для выдвижения на новую должность, но никто не предполагал, что она ждет его на другом конце страны. 5 сентября 1940 года в связи с убытием Петра Ивановича в Беларусь командующий 1-й Отдельной Краснознаменной армией генерал-лейтенант Попов издал специальный приказ, в котором за семилетнюю безупречную службу на Дальнем Востоке и воспитание большого количества летчиков-истребителей объявил ему благодарность и наградил ценным подарком — фотоаппаратом «лейка».

https://i.imgur.com/VY5vjytl.jpg

В Лиде его ждало очень беспокойное хозяйство. В августе 1940 года 127-й и 122-й иап попали в черный список наркома обороны как самые аварийные в ВВС округа.

https://i.imgur.com/MoCUXoxl.jpg

Характеристика на майора Ганичева, подписанная лично командующим ВВС 1-й Отдельной Краснознаменной армии Героем Советского Союза комбригом Рычаговым. Сентябрь 1939 год.

Истребители, которыми они были вооружены, имели очень сырые, склонные к отказам двигатели М-62 и М-63. Мирились с ними долго. В конце концов из-за не­уклонного роста происшествий в Москве приняли решение сократить на 80 процентов пилотаж на этих самолетах. А что же это за истребитель, на котором дозволялось летать только «блинчиком», не используя фигуры сложного и высшего пилотажа? Тяжелое положение сложилось и в 16-м сбап. Большинство его СБ были не только старыми, но и имели крайне изношенные, прошедшие по несколько ремонтов двигатели. Но даже и таких самолетов было всего 35 вместо положенных по штату 62. В связи с предстоящим переучиванием на бомбардировщик Пе-2 пополнение полка самолетами СБ не планировалось. Летать было не на чем! Словом, досталась Ганичеву не дивизия, а разбитое корыто. Кроме проблем с летной подготовкой, в частях была очень низкая дисциплина, процветало пьянство. Летный состав 16-го сбап, который привлекался для участия в московском параде, прогремел на всю Красную армию, устроив 7 ноября 1940 года грандиозный «пикничок». Не успел Ганичев толком разобраться, что к чему, как наступил срок ежегодной аттестации, и оценивать его деятельность командующему ВВС округа Герою Советского Союза генерал-майору авиации Ивану Копцу пришлось за эти неполные два месяца пребывания в должности. 28 ноября Копец написал аттестацию, в которой отметил, что полковник Ганичев является отлично подготовленным летчиком-истребителем, систематически поддерживающим свои летные навыки и имеющим налет 1500 часов. А дальше пошли одни недостатки: высокая аварийность (с момента формирования в дивизии произошли четыре аварии и 22 летных происшествия), низкая дисциплина, плохо работает штаб дивизии… Это была первая за всю его службу в армии отрицательная аттестация. Командующий округом генерал Павлов начертал на ней резюме: «По своей подготовке должности соответствует. За короткий срок (два месяца) командования еще не смог навести порядок… Переаттестовать через четыре месяца». Но сделать этого уже не успеют.

https://i.imgur.com/AkjMrbyl.jpg

В первые дни войны советская авиация понесла большие потери.

Зимой летали мало. Было приказано использовать при взлете и посадке только колеса, а привычные для всех лыжи — снять. Приказать то приказали, а средствами механизации для очистки аэродромов от снега не обеспечили. А лопата проблему не решала. Зима как назло выдалась снежной. Мизерный налет неизбежно сказался на подготовке летчиков и породил целую череду новых происшествий. В декабре генерал Копец был направлен на шестимесячные курсы усовершенствования высшего командного состава при академии Генштаба РККА. Но в начале марта 1941 года он с трудом, но добился освобождения от учебы и был досрочно откомандирован обратно в Минск. И уже 16 марта издал приказ, в котором «за недостаточную требовательность и контроль за летной подготовкой, вследствие чего в дивизии в феврале резко возросла аварийность» объявил Ганичеву замечание. А ведь прекрасно понимал, что главными причинами были низкая натренированность летного состава из-за крайне редких полетов и ненадежность авиатехники. Но таковы были правила игры. Свое взыскание за аварийность, но от начальства из Москвы, получил и Копец… 27 марта Ганичева ждала еще одна неприятность. Его заместителя, опытного летчика-истребителя полковника Евстафия Татанашвили, который очень много сделал для становления 11-й сад, назначили командиром формирующейся в Барановичах 60-й истребительной авиадивизии. Вместо него в Лиду из Слепянки, что под Минском, прибыл командир 313-го отдельного разведывательного авиаполка подполковник Леонид Юзеев, который летал только на самолетах СБ.
На голову Ганичева сыпались одно распоряжение за другим — успевай только выполнять. Приказывалось в сжатые сроки организовать переучивание 122-го и 127-го иап на новый истребитель ЛаГГ-3, 16-го сбап — на пикирующий бомбардировщик Пе-2, а в Щучине сформировать 190-й штурмовой авиационный полк, который вооружить штурмовиками Ил-2. Весна была затяжной, но только сошел снег и подсохли аэродромы, что давало надежду на разворачивание интенсивной летной работы, как их «оккупировали» войска НКВД. По распоряжению московского начальства, используя заключенных и местных жителей, они начали строительство бетонных взлетных полос одновременно на трех базовых аэродромах дивизии: в Лиде, Желудке и Скиделе. Это очень мешало организации летной работы, но кто мог что-то возразить НКВД и Лаврентию Берии?

В начале мая все три полка были переброшены на полевые аэродромы: 127-й иап — в Лесище (ныне в Щучинском районе), 16-й сбап — в Черлену (Мостовский район), 122-й иап оказался на площадке у Нового Двора юго-западнее Гродно, всего в считаных километрах от границы (сегодня это территория Польши). Структура управления смешанными авиадивизиями, которую придумали, используя опыт войны с Финляндией, московские стратеги, была крайне неудачной. Ганичевым руководили целых два командующих: в Минске — генерал Иван Копец, а в Гродно — комбриг Александр Зайцев. Зайцев назывался командующим ВВС 3-й армии и имел свой штаб, который возглавлял полковник Александр Теремов. Такое двуначалие создавало дополнительные проблемы и неразбериху. В соответствии с требованиями руководящих документов в случае начала войны главным начальником Ганичева становился Зайцев, а основной задачей 11-й сад — поддержка с воздуха частей 3-й армии.
Накануне
Уже вовсю пахло войной, и обстановка накалялась с каждым днем. Немецкие самолеты по несколько раз в день нагло вторгались в наше воздушное пространство. Но стрелять по ним было запрещено.
18 июня по приказу генерала Копца полковник Георгий Захаров пролетел на У-2 вдоль всей границы с задачей посмотреть с высоты, что делается у немцев. Увиденное потрясло: их войска уже на исходных, вот-вот начнется! Доложили командующему округом Павлову, но тот только отмахнулся, дескать, не поддавайтесь на провокации!
Как вспоминал летчик 122-го полка Сергей Долгушин, 20 или 21 июня на аэродром у Нового Двора прилетел транспортный «Дуглас» с Павловым и Копцом на борту, а из Лиды — И-16 с полковником Ганичевым. Долгушин в паре с товарищем слетал на разведку и еще раз подтвердил Павлову о скоплении немцев у границы и резком увеличении количества их самолетов на близлежащем аэродроме. Чтобы лично убедиться в правоте доклада летчиков, в небо на истребителях И-16 поднялись Копец, Ганичев и командир 122-го иап полковник Николаев. Все подтвердилось, но на Павлова и это не произвело никакого впечатления. Он строго следовал линии великого Сталина: войны не будет! Генерал Копец делал все, что мог. Установил круглосуточное боевое дежурство истребителей не только на аэродромах, но и в специальных засадах на самых опасных направлениях. 20 июня приказал привести все части в боевую готовность, но его заставили этот приказ отменить. Более того, как вспоминал Герой Советского Союза Долгушин, после визита Павлова в их полк поступило распоряжение, которое их просто шокировало. Приказывалось снять с самолетов вооружение и боекомплект! Как оказалось, такое же распоряжение поступило и 16-й сбап в Черлене.

https://i.imgur.com/tgZzFbVl.jpg

22 июня 1941 года. Последние часы жизни
Война застала полковника Ганичева на командном пункте, который находился в подвале штаба дивизии, рядом с узлом связи. Первый и самый сильный удар немецкая авиация нанесла по полевому аэродрому 16-го полка в Черлене, где находилось 23 бомбардировщика СБ и 37 новейших Пе-2. В 122-м иап летчики и техсостав в спешке устанавливали на И-16 снятые накануне пушки и пулеметы. Аэродром 127-го иап немцы не бомбили, его летчики смогли подняться в небо и вступить в бои над Гродно, Мостами и Черленой. В 4 часа 15 минут первые немецкие самолеты появились над Лидой. Они начали жестокую бомбардировку города и железнодорожного вокзала. Ганичеву ответить было нечем. Лидский аэродром был пуст: все истребители находились у границы. Налеты следовали один за другим. На вокзале немцы разбомбили пассажирский поезд Белосток — Ленинград.

Связь с полками работала плохо, а с Минском она вообще отсутствовала. Основная надежда была на делегатов связи, которые на самолетах доставляли на аэродромы пакеты с приказами и донесениями. Об обстановке на аэродроме в Новом Дворе доложил летчик, прилетевший в Лиду на И-16. Неприятной неожиданностью стало быстрое продвижение наступающих немецких войск, которые с ходу смяли наши части у границы. Из Нового Двора самолеты требовалось срочно перебазировать. Но куда? Запасные площадки имелись, но к ним не было подъездных путей. Летчики на самолетах перелетят, а что дальше? Истребитель не самокат, его надо заправить бензином, воздухом, зарядить аккумуляторы, пополнить боекомплект. Нужны бензозаправщики, спецмашины… В связи с отсутствием транспортной авиации оперативно перебазировать технический состав представлялось невозможным. По земле на грузовиках, под обстрелами немецких самолетов? Это привело бы к большим потерям не только людей и техники, но и во времени. А счет шел на часы и минуты. Неожиданно восстановилась связь с Минском. Сохранившийся в архиве документ подтверждает последний разговор Ганичева с дежурным по штабу ВВС округа майором Безкаравайным, который передал ему требование Копца активнее маневрировать аэродромами и назвал для его полков запасные аэродромы: 16-й сбап — «Приямино», 127-й иап — «Щучин», 122-й иап — «Городея». Кроме этого, Ганичеву ставилась задача «быть готовым к ударам по аэродромам противника в полосе армии на радиус действия материальной части». Но к этому времени в Черлене были уничтожены все бомбардировщики 16-го полка, а находившийся там с членами московской комиссии заместитель Ганичева подполковник Юзеев ранен в ногу. 122-й иап, спасаясь от надвигающихся на аэродром немецких танков, перелетел сначала в Черлену, а затем в Лиду. Из-за ремонта весь аэродром был перекопан и завален камнями. Для взлета и посадки была пригодна лишь узкая полоса. Немцы дали ему такую оценку: «Аэродром в г. Лида малоэффективен, посадочная площадка ограничена. Мешают с одной стороны большое количество навезенного до войны камня, а с другой — стены здания кирпичного завода. Этот аэродром приспособлен для небольшого числа самолетов». Когда в Лиде сели первые десять истребителей И-16, их встречал лично Ганичев. Это было около 12 часов дня. Как вспоминал военком 1-й эскадрильи 122-го иап старший политрук Петр Дранко, полковник Ганичев собрал летчиков в штабе, где кратко разъяснил обстановку, поставил задачи и приказал заняться подготовкой самолетов к боевому вылету. Затем вместе с летчиками комдив направился к летному полю. В этот момент прямо на глазах у Дранко и произошла трагедия:
«Не успели мы отойти от штаба 50—70 метров, как вдруг увидели, что на бреющем полете к аэродрому идет шестерка «мессеров». Летчики стали кричать Ганичеву, предупреждая его об опасности, но он, видимо, не слышал и продолжал идти по полю. Одна за другой раздались несколько очередей, и мы увидели, как наш комдив упал. Когда я подбежал к нему, он был еще жив».

https://i.imgur.com/yjN3wMPl.jpg

Здесь на городском кладбище .Лиды числится захороненным полковник Петр Ганичев.
Место захоронения полковника Петра Ганичева мы, наверное, уже не найдем. Но увековечить его имя надо.

В своих мемуарах маршал авиации Скрипко описал гибель Ганичева несколько иначе: «Полковник П. И. Ганичев не внял просьбам подчиненных, не ушел в бомбоубежище, где находился его командный пункт, даже не захотел лечь на землю, когда начали вокруг рваться бомбы. Тяжело раненный в живот осколками, по дороге в госпиталь он скончался». На основании этих воспоминаний современные историки-исследователи начали активно выдвигать абсурдные предположения, что Ганичев умышленно не прятался от немецких самолетов и, зная о катастрофическом положении частей своей дивизии, добровольно искал свою смерть. Разочарую любителей криминальных домыслов и развею еще один миф. В личном деле Петра Ивановича есть запись о том, что у него еще в 1934 году очень резко понизился слух и он с трудом прошел медкомиссию. Скорее всего, это последствия ушиба головы, который он получил при аварийной посадке на истребителе И-3 в ночном тумане. Предупреждение летчиков о появившихся в небе мессерах Ганичев просто не слышал. Подробно описал последние часы жизни комдива начальник управления 14-го района авиационного базирования полковник Павел Воронов. Он вспоминал, что немецкие истребители Ме-109 налетели на аэродром после 12 часов дня. Воронов тоже попал под их обстрел и едва не погиб: снаряд от 20-мм авиационной пушки пробил ему планшет с картой. После того как «мессеры» улетели, Воронова позвали к лежащему на земле Ганичеву: «Проверил у него пульс: сердце работало. Расстегнул реглан и обнаружил ранение в верхнюю часть правого легкого. Пуля прошла навылет (Ме-109 имел два пулемета калибра 7,92-мм. — Прим. авт.). Подозвал двоих летчиков и санитара, и мы его понесли. В это время зашли 14 «Мессершмиттов-110». Стали в круг и с пикирования начали обстреливать стоянку самолетов. Перед выводом из пикирования сбрасывали бомбы-лягушки SD-2». Ганичева все же удалось доставить в госпиталь, но, как поясняет Воронов,
«…вечером после операции он умер. Похоронить его не удалось, так как на второй день войны немцы разбомбили военный госпиталь, и там под развалинами каменных сооружений погибли все — раненые, больные, а также весь медперсонал».

Дмитрий ШАМКО

Источник Ссылка

402

Лётчик 81-го бомбардировочного авиационного полка 50-й бомбардировочной авиационной дивизии ДБА, младший лейтенант Иван Тимофеевич Вдовенко.

https://i.imgur.com/Y0AedBPl.jpg

Лейтенант Никита Васильевич Гомоненко и младший лейтенант Иван Тимофеевич Вдовенко, 1940 год.

https://i.imgur.com/Pf2O9PBl.jpg

По официальной версии 28 августа 1941 года 81-му авиаполку дальнего действия была поставлена задача разрушить переправу через Днепр в районе Днепропетровска. На выполнение боевого задания вылетела эскадрилья майора Кошельца, в состав которой входил и бомбардировщик ДБ-3 младшего лейтенанта Вдовенко. В экипаж входили штурман лейтенант Гомоненко, и воздушные стрелки Карпов и Пулатов. На подходе к цели бомбардировщик был подожжен зенитной артиллерией противника, после чего Вдовенко направил горящий самолет с бомбовым грузом на переправу. Погиб вместе с экипажем.

https://i.imgur.com/BOssnVTl.jpg

Фото с интернет аукциона, сделал снимок военнослужащий 2-й роты 13-го противотанкового батальона 13-й танковой дивизии вермахта на переправе через Днепр в августе 1941 года.

https://i.imgur.com/MyUaY7ul.jpg

Но Вдовенко остался живым. Раненый попал  в плен. Дальнейшая судьба его к сожалению неизвестна...

403

https://i.imgur.com/B40Ddgzl.jpg

                                  Власов Николай Иванович.

Фашисты разрешили этому офицеру ходить в форме и носить награды, будучи в плену.

Власов Николай Иванович - cтарший инспектор по технике пилотирования истребительной авиации Инспекции Военно-Воздушных Сил Рабоче-Крестьянской Красной Армии, подполковник.
Родился 29 октября (11 ноября) 1916 года в Петрограде (ныне - Санкт-Петербург) в семье рабочего. Русский. Окончил 7 классов неполной средней школы и школу ФЗУ. Работал слесарем на заводе «Ленинградский литейщик», был секретарём комитета комсомола завода. В Красной Армии с 1934 года. В 1934 году поступил в 1-ю Качинскую Краснознамённую военную авиационную школу пилотов имени А.Ф. Мясникова. По окончании авиашколы в 1936 году оставлен в ней лётчиком-инструктором. Член ВКП(б) с 1939 года.
Участник Великой Отечественной войны с первого дня. Командир эскадрильи истребительного авиационного полка (Западный фронт) майор Власов Н.И. летал на разведку, сопровождал бомбардировщики, штурмовал позиции вражеских войск, участвовал в отражении массированных, в том числе ночных, налётов авиации противника на советские оборонные объекты.
18 августа 1941 года с аэродрома в районе города Брянска майор Власов вылетел по тревоге на перехват воздушного разведчика противника. В воздухе он обнаружил Ju-88. Заметив преследование, вражеский пилот начал маневрировать и попытался скрыться в облаках. Власов бросился на перерез. Когда расстояние между самолётами сократилось, стрелки «юнкерса» открыли огонь. Власов левым разворотом вышел из-под огня и нырнул под брюхо разведчика. «Юнкерс» тоже спикировал, выпустив по истребителю ещё одну очередь, и укрылся в облаках, но Власов вновь настиг его. Линия фронта была уже рядом и, чтобы не дать противнику уйти, Власов решил не обращать внимания на трассы вражеских очередей и решительно пошёл в атаку. Подойдя сзади сверху вплотную к «юнкерсу», он поймал кабину пилота в прицел и нажал на гашетку, но пулемёты молчали...
Тогда Николай Власов бросил свой истребитель на хвост вражеского самолёта. Тот развалился на куски и рухнул на землю. От удара советский лётчик на короткое время потерял сознание. Прийдя в себя, он с трудом выровнял падающий самолёт и спланировал на свою территорию. При посадке истребитель попал в воронку и скапотировал. Подоспевшие пехотинцы извлекли Власова из кабины и доставили в госпиталь.
По возвращении из госпиталя Власов смог летать пока только на У-2. В ночь на 20 июля 1942 года на этом самолёте он перелетел через линию фронта, совершил посадку между двумя шоссе в районе станции Миллерово, по которым двигались войска противника, взял на борт раненого лётчика сбитого бомбардировщика Героя Советского Союза старшего лейтенанта Ф.Т. Демченкова, взлетел под огнём фашистов и доставил его на свой аэродром.
Звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 756) подполковнику Власову Николаю Ивановичу присвоено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 ноября 1942 года за 220 боевых вылетов, 27 воздушных боев и 10 сбитых вражеских самолётов.
Награждён двумя орденами Ленина, орденом Красного Знамени. Всего за время войны совершил 280 боевых вылетов.

https://i.imgur.com/NZL7jujl.jpg
     
29 июля 1943 года при перелёте на самолёте Як-1 в осаждённый Ленинград Власов был сбит зенитной артиллерией. На момент 27 июля 1943 года был инспектором-лётчиком по технике пилотирования 275-й истребительной авиационной дивизии. Попал в плен в следствии потери ориентировки и приземления на территории занятой врагом
В концлагере в районе города Лодзь (Польша) Власов стал одним из руководителей подполья. Весной 1944 года за попытку побега он был переведён в крепость-тюрьму Вюрцбург (Германия), где стал готовить новый побег.
Попытка оказалась неудачной. Гестаповцы схватили его и после жестоких пыток бросили в тюрьму города Нюрнберга. Здесь в августе 1944 года он снова попытался бежать, но по доносу предателя был схвачен и отправлен в концлагерь Маутхаузен (Австрия), в блок смерти № 20. Когда советские войска вступили на территорию Югославии, Власов в числе других руководителей подполья начал готовить восстание, но по доносу провокатора был схвачен эсесовцами и после пыток 26 января 1945 года заживо сожжён в крематории.
Но его труды не пропали даром: в ночь на 3 февраля 1945 года 738 узников блока № 20 подняли восстание. Голыми руками они перебили вооружённую до зубов охрану, захватили пулемётные вышки, преодалели каменную стену, увитую колючей проволокой, и вырвались на свободу.

https://i.imgur.com/pIdTTRil.jpg

                           Памятник Н.И.Власову в Люберцах.

Приказом министра обороны СССР от 10 декабря 1960 года Герой Советского Союза, подполковник Власов Н.И. навечно зачислен в списки воинской части. На улице его имени в городе Люберцы Московской области установлен обелиск. Его имя носят также улица и школа в городе-герое Москве, школы в Ташкенте и Люберцах. В Санкт-Петербурге при школе № 516 создан музей Героя. Имя Н.И.Власова выбито на стеле на Аллее Героев в Волгограде

Автор Виктор Тарасов.

404

  Тактика легких ночных бомбардировщиков на примере кампании 1942 года.

https://i.imgur.com/u39WCz2l.jpg

В период Второй мировой войны, как и в большинстве предыдущих вооруженных конфликтов с участием боевой авиации, легкие ночные бомбардировщики продолжали оставаться весьма востребованным и эффективным средством воздействия на объекты, расположенные в прифронтовых зонах. Несмотря на то, что такие машины несли довольно скромную нагрузку и не могли использовать боеприпасы большого калибра, они имели ряд неоспоримых преимуществ. Во-первых, относительно малые габариты и отменные взлетно-посадочные характеристики позволяли легким бомбардировщикам действовать даже с небольших минимально оборудованных площадок и шире использовать аэродромный маневр. Во-вторых, невысокая скорость таких самолетов давала возможность экипажам дольше держать в поле зрения наблюдаемые сектора и производить сброс бомб с достаточно высокой точностью при отсутствии сложных прицельных приспособлений. Благодаря хорошей способности к планирующему полету и отличной горизонтальной маневренности, легкие бомбардировщики могли производить атаки на планировании с приглушенными двигателями, что затрудняло противнику их обнаружение, а в случае зенитного обстрела - успешно уклоняться от огня с земли. Очень уязвимые в дневное время, ночью они представляли крайне сложную цель даже для специализированных ночных истребителей - как в силу малой заметности, так и по причине большой разницы в скорости между атакующим и атакуемым, оставлявшей пилотам истребителей совсем короткий промежуток времени для точного прицеливания и ведения огня.
Особенно широкое применение легкие ночные бомбардировщики нашли в боях на Восточном фронте, и в первую очередь в советских ВВС. При этом большая протяженность фронта, и как следствие - относительно малая концентрация средств ПВО на многих его участках играла на руку ночным авиаторам, давая возможность действовать с минимальными потерями. Конечно, такие машины, как Р-5 или У-2 не могли наносить большой разовый ущерб противнику, однако их беспокоящие налеты держали в постоянном напряжении войска на передовой и транспортные коммуникации, срывали работу служб снабжения, вынуждали ограничивать действия артиллерии в ночное время и т.д. Кроме того, высокая интенсивность боевой работы в сочетании с не слишком значительным уровнем потерь позволяли летчикам быстрее приобретать необходимый опыт и сохранять эти опытные кадры, так что лучшие экипажи легких ночных бомбардировщиков часто имели в активе большее количество боевых вылетов, чем их коллеги из других родов авиации.
Одним из примеров грамотного применения легкой ночной бомбардировочной авиации в советских ВВС могут служить действия 716-го ночного бомбардировочного полка, действовавшего против финских войск на участке 7-й отдельной армии. С апреля 1942 по январь 1943 года летчики этого полка проделали большую боевую работу, выполняя как разведывательные полеты, так и бомбардировочные удары по позициям противника. При этом малая насыщенность прифронтовой зоны зенитными средствами и отсутствие у финнов ночной истребительной авиации позволили практически полностью избежать безвозвратных потерь на протяжении 9 месяцев. Единственным исключением стала ночь с 22 на 23 июня 1942 года, когда финский авиатор сержант Аймо Гердт из эскадрильи LeLv 32 смог перехватить на своем истребителе "Хок" 75 один из самолетов 716-го НБАП в районе Лодейного Поля. При этом экипаж У-2 в составе пилота старшины Дмитрия Уточкина и стрелка-бомбардира старшины Александра Цыплухина погиб.
Особенности тактики применения легких ночных бомбардировщиков 716-го НБАП в этот период подробно изложены в отчете, составленном 21 января 1943 года помощником начальника оперативного отдела штаба ВВС 7-й отдельной армии майором Яковом Тертышниковым:
"На участке 7-й отдельной армии самолеты У-2 были использованы во взаимодействии с Онежской военной флотилией при высадке разведывательного десанта в районе Педа - Сельга на западном побережье Онежского озера, а также действовали по другим военным объектам, расположенным на западном побережье Онежского озера.
ВВС 7-й отдельной армии часто использовали в качестве аэродромов подскока передовые посадочные площадки, расположенные у линии фронта, что давало возможность делать по 2 - 3 вылета за ночь каждому самолету. Так, например, при базировании на аэродроме Девятины в качестве аэродрома подскока была использована посадочная площадка у деревни Перхинская. Такая площадка особого оборудования не требует, для ночного старта и для выкладывания посадочного "T" требуются только фонари "летучая мышь", и подвоз боеприпасов и горючего, так как самолеты, делая последний вылет, возвращались на основной аэродром базирования.

                                             Ведение разведки.

Объектами разведки для самолетов У-2 являлись передний край линии обороны противника, грунтовые и шоссейные дороги, идущие к линии фронта, железнодорожные перегоны в радиусе действия самолетов У-2. Разведка велась одиночными самолетами на высотах от 600 до 1200 метров. В темные ночи  разведчики применяли осветительные бомбы мелкого калибра САБ-3 для освещения целей.
Разведчики летали, как правило, с бомбовой нагрузкой, бомбардировали цели, обнаруженные ими в ходе разведки. В основном бомбардировке подвергался автотранспорт в движении и на стоянке. Бомбардирование производилось с планирования и с убранным газом, что обеспечивало звукомаскировку и хорошие результаты бомбометания.

                                            Действия по отдельным объектам.

Целями ночных бомбардировок самолетов У-2 по отдельным объектам являлись аэродромы, населенные пункты и расположенные в них войска и штабы противника, артиллерийские батареи на огневых позициях и склады с боеприпасами. Бомбардирование производилось посамолетно с временным интервалом 3 - 5 минут между самолетами. Налет производился на одну и ту же цель с разных направлений. Подход к цели производился с планирования до высоты 500 - 600 метров, преимущественно с убранным газом для звукомаскировки и скрытого подхода. После сбрасывания бомб самолеты уходили от цели на высоте 200 - 300 метров. Данный способ обеспечивал внезапный выход на цель и давал хорошие результаты даже при активных действиях ПВО объекта.
Действия по аэродромам, как правило, производились по результатам дневной аэрофоторазведки. Бомбардировке подвергались материальная часть самолетов, склады с горючим и боеприпасами и места расположения летно-технического состава.
Бомбардирование артиллерийских батарей производилось, главным образом, в момент ведения ими огня. Вспышки выстрелов орудий способствовали определению точного местонахождения батарей.
Для активной борьбы с зенитной артиллерией противника на самолетах У-2 были установлены реактивные снаряды РС-82. После сбрасывания бомб самолеты вели стрельбу РС-82 по обнаруженным зенитным точкам, подавляя их, и этим самым содействовали сзади идущим на эту же цель другим самолетам.
Эта тактика самолетов У-2 целиком себя оправдала, так как за 9 месяцев ночных действий полк бомбардировщиков У-2 потерь от зенитного огня противника не имел.

                             Взаимодействие с наземными войсками.

Ввиду отсутствия активных действий на фронте 7-й отдельной армии, самолетам У-2 мало пришлось взаимодействовать с наземными войсками, только в проведении апрельской и ноябрьской частных наступательных операций 1942 года. Самолеты У-2 в тесном взаимодействии с наземными войсками выполняли следующие задачи: бомбардировали скопления войск и штабы противника в населенных пунктах; артиллерийские батареи на огневых позициях и автотранспорт на дорогах, идущих к линии фронта; вели непрерывную ночную разведку шоссейных и грунтовых дорог главных направлений, а также держали под непосредственным наблюдением железнодорожные участки станций Яндеба, Свирь, Челма, Токари, Пай. Выпуск в воздух самолетов У-2 производился по одному, каждый самолет над целью делал 5 - 6 заходов.
Находясь длительный период над целью, самолеты заставляли батареи противника молчать, этим самым давали возможность нашим войскам приводить себя в порядок, лишали противника ночной артиллерийской поддержки и держали штабы дивизий в курсе ночных передвижений противника. Для создания пожаров самолеты У-2 применяли зажигательные бомбы и ампулы с горючей смесью КС. Самолеты первого эшелона брали зажигательные бомбы и ампулы со смесью КС, создавали очаги пожаров в пунктах действия авиации, этим самым облегчали ориентировку последующим экипажам. Бомбардирование артиллерийских батарей, как правило, производилось по вспышкам выстрелов орудий, что давало возможность прицельно сбрасывать бомбы и повышало эффективность бомбометания. Иногда самолеты, в ожидании стрельбы артиллерийских батарей, находились в районе цели по 10 - 15 минут. Отмечено много случаев, особенно в ноябрьской операции 1942 года в полосе 21-й стрелковой дивизии, когда с появлением над полем боя У-2 батареи противника прекращали огонь, боясь себя обнаружить. Таким образом, самолетам У-2 удавалось подавить артиллерию противника в течение всей ночи, это положение воодушевляло наземные войска. По заявлению пленных финских солдат, самолеты У-2 наносили серьезные потери финским войскам.

                                     Взаимодействие с Онежской военной флотилией.

На фронте 7-й отдельной армии самолеты У-2 взаимодействовали с Онежской военной флотилией. В сентябре 1942 года эскадрилья У-2 в составе 8 самолетов с аэродрома Девятины взаимодействовала с Онежским отрядом кораблей в нанесении ударов ночью по военным объектам на западном побережье Онежского озера и обеспечивала высадку разведывательного десанта на западное побережье Онежского озера. Объектами действий являлись: на западном побережье Онежского озера от Петрозаводска до Вознесенья противник имел в населенных пунктах небольшие гарнизоны в 150 - 300 человек. В Вознесеньи находился штаб 7-й пехотной дивизии и резерв до полка пехоты. На мысах Куликов и Самбой установлены по одной 130-мм дальнобойной морской батарее, кроме того, на мысах Куликов и Самбой, в Роп-Ручье и Шокше было установлено противником по одному прожектору, причем на мысе Куликов - большой мощности. Прожектора, взаимодействуя с артиллерией, представляли большую угрозу как для У-2, так и для флотилии. Для успешного взаимодействия авиационным командованием и командованием флотилии был разработан план совместных боевых действий. В плане, в первую очередь, предусматривалось бомбардировочными действиями вывести из строя пристань Шелейка и уничтожить прожектора на мысах Куликов и Самбой.
Непосредственное взаимодействие заключалось в следующем: удар кораблей производился на 3 минуты раньше удара авиации. Корабли, подойдя скрытно к цели, с дистанции 5 - 6 километров открывали артиллерийский огонь, и одновременно бронекатера ставили моторы АМ-34 на надводный выхлоп, чем создавали большой шум. Противник все внимание сосредоточивал на кораблях, в это время к цели подходили самолеты на приглушенных моторах и с планирования производили бомбардирование. Противник первые два налета не произвел ни одного выстрела по самолетам, считая разрывы авиабомб за разрывы снарядов артиллерии.
Огневое взаимодействие кораблей с самолетами было отработано так, что цели бомбардировались с озера и с воздуха одновременно. В каждом налете выделялись специальные самолеты, задача которых заключалась в подавлении прожекторов и артиллерийских батарей противника, которые открывали огонь по кораблям. В свою очередь, корабли открывали огонь и подавляли зенитную артиллерию, которая вела огонь по самолетам. Отмечен ряд случаев, когда прожектора накрывали лучами корабли и артиллерия открывала по ним интенсивный огонь, в это время самолеты обрушивали свой бомбовый груз и обстреливали из РС-82 одновременно прожектора и батареи. Огонь батарей немедленно прекращался. И наоборот, когда зенитная артиллерия открывала огонь по самолетам, корабли немедленно переносили свой огонь на точки зенитной артиллерии и заставляли их прекратить огонь. В результате первого совместного удара был уничтожен прожектор на мысе Куликов и подавлен прожектор на мысе Самбой.
Во всех последующих ударах прожектора включались на несколько секунд, после чего выключались из-за опасения ударов с воздуха. Не было ни одного случая освещения самолетов прожекторами, и вообще не отмечалось на всем фронте взаимодействия зенитной артиллерии с прожекторами. В дальнейших операциях по бомбардированию Роп-Ручья, Вознесенья и других объектов, тактика взаимодействия применялась такая же, как и в первых операциях, и надо сказать, что эта тактика вполне себя оправдывала. Противнику были нанесены серьезные потери, причем мы как со стороны авиации, так и со стороны флотилии потерь не имели.
Взаимодействие при высадке разведывательного десанта с кораблей Онежской флотилии в районе Педа - Сельга в сентябре 1942 года заключалось в следующем: эскадрилье У-2 была поставлена задача не допустить выдвижения резервов противника из районов Шокши и поселка Карелгранит к месту высадки десанта. Трудность выполнения данной задачи заключалась в том, что маршрут полета проходил через Онежское озеро и по дальности от аэродрома базирования (Девятины) до цели полеты совершались почти на предельном радиусе. Эскадрилья выполняла данную задачу следующим порядком: 5 самолетов У-2 в течение часа бомбардировали и держали под огнем поселок Шокша, а еще одно звено в течение часа бомбардировало и держало под огнем поселок Карелгранит. Бомбардировка производилась одиночными самолетами с высоты 400 - 500 метров, подход к цели и сбрасывание бомб производились с планирования. Самолеты сменяли друг друга над целью, каждый самолет находился над целью 12 - 15 минут, делал по 5 - 6 заходов, сбрасывая по одной бомбе и обстреливая пулеметным огнем и РС-82. Средняя бомбовая нагрузка на один самолет равнялась 200 - 220 кг. По отзыву командования Онежской флотилии, самолеты У-2 в ходе всей операции выполняли поставленные им задачи отлично.

                                        Противодействие ПВО противника.

Самолеты У-2 действовали только ночью. Как показал опыт, в темные ночи при хорошей организации налетов на тот или иной объект, противодействие зенитной артиллерии противника никакой угрозы не представляло, так как противник, из-за отсутствия у него прожекторов, прицельного огня вести не мог. Ведение огня зенитной артиллерии носило характер морального воздействия. Стреляя по веерам и секторам трассирующими снарядами и пулями, создавали впечатление о якобы сплошной завесе огня над целью, но такой огонь неэффективен, что подтверждается отсутствием потерь и почти отсутствием пробоин в самолетах.
Как указывалось выше, что поскольку самолеты к цели подходят с планирования и с приглушенными моторами, а зенитная артиллерия противника ведет огонь только по звуку моторов, то обычно огонь открывался после сбрасывания бомб и ухода самолетов от цели. Самолеты У-2 на фронте 7-й отдельной армии активно вели борьбу с зенитной артиллерией и уничтожали матчасть самолетов на аэродромах. Для борьбы с зенитной артиллерией обычно выделялись специальные самолеты с установкой РС-82.
Эти самолеты, как правило, посылались в первом эшелоне и после сбрасывания бомб становились над целью в круг, ожидая открытия огня зенитной артиллерии. С подходом вторых эшелонов зенитная артиллерия открывала огонь, и в это время самолеты первого эшелона прицельным огнем по вспышкам, а иногда и сбрасывая осветительные бомбы, подавляли их РС-82 и пулеметным огнем. Характерным примером подавления зенитной артиллерии самолетами У-2 с помощью РС-82 является налет на аэродром Нурмалица 7 января 1943 года. Налет продолжался в течение 5 часов 30 минут. Самолеты выпускались попарно, с временным интервалом 15 - 20 минут между парами. Первая пара появилась над целью в 00:00, и, сбросив бомбы, встала в круг. При подходе второго эшелона зенитная артиллерия из двух точек открыла огонь, самолеты первого эшелона прицельно открыли огонь РС-82, после чего зенитная артиллерия огонь прекратила и не вела его в течение всей ночи.
Трудно сказать, до какой степени была подавлена зенитная артиллерия, но факт тот, что утром летали наши разведчики на разведку этого аэродрома, и противодействия со стороны зенитной артиллерии не было.
Истребительная авиация противника на фронте 7-й отдельной армии, вследствие отсутствия ночных истребителей, никакого противодействия самолетам У-2 не оказывала. За весь период военных действий был один случай 22 июня 1942 года, когда полеты совершались в светлые ночи, и истребители противника, пользуясь светлой ночью, подкараулили и сбили один У-2 в районе Лодейного Поля.
Одним из неблагоприятных факторов действия самолетов У-2 на участке 7-й отдельной армии являются светлые ночи в летний период, которые ограничивают действия бомбардировщиков по времени, дают возможность вести прицельный огонь зенитной артиллерии противника и подвергаться атакам истребительной авиации противника, ведущей патрулирование важных военных объектов."

Источник Ссылка

405

https://forumupload.ru/uploads/0016/e4/0c/64/t73554.jpg

                 Большая трагическая ошибка.

Это крайне малоизвестный эпизод войны. Глупейшая ошибка штурмана привела к большой трагедии.
В конце декабря 1942 года был сформирован 3-й истребительный авиакорпус. Корпус был укомплектован новыми истребителями Як-9 и Як-1Б. Это было одно из формирований ВВС РККА,созданное специально для захвата превосходства в воздухе. Большое количество истребителей, а их в корпусе было 200 штук, собранных вместе, обеспечивало серьезный перевес в воздухе на участке фронта.
Каждая эскадрилья следовала за самолетом-лидером, штурман которого должен был хорошо знать маршрут. В качестве лидеров выступали бомбардировщики Пе-2 1-го бомбардировочного авиакорпуса. К сожалению выучка штурманов этого корпуса оставляла желать лучшего, так как нередко в него направляли тех, кто был наименее нужен в боевой работе. Среди штурманов были даже стажеры.
17 апреля 1943, на второй день перелетов случилась трагедия. Три группы истребителей вместо Ростова прилетели в Чертково, сильно недотянув до аэродрома в Миллерово, который и был целью полета. Еще одна эскадрилья попала в станицу Вешенскую, которая вообще в другой стороне. 
Еще одна эскадрилья, которой командовал капитан Егоров следовала за лидером, но экипаж "Пешки" умудрился завести всю группу в Таганрог, на немецкий аэродром. Эскадрилья стала заходить на посадку, немецких самолетов в тот момент на аэродроме не было.
Сами немцы не ожидали такого и сначала растерялись, но потом первыми очнулись зенитчики - они открыли огонь и сбили три советских истребителя. Советские пилоты поняли, что ошиблись и стали уходить. Ушли только один Пе-2 и четыре истребителя Як-1Б, но еще три самолета во главе с командиром эскадрильи уже спели совершить посадку.
К остановившимся самолетам бросились немецкие солдаты. Егоров был убит в перестрелке, лейтенант Единархов погиб прямо в самолете, его машина загорелась.
В плен немцами был взят только старший лейтенант Горбачев, в дальнейшем он стал предателем. В плен попал и летчик одного из сбитых Яков - старший сержант Добытеев, он сутки прятался от немцев, но всё же был пленен. В воздухе погибли сбитые немецкими зентниками Богатырев и Грабильников, причем в самолете последнего погиб и летевший с ним механик - лейтенант Кондрахин.

Ссылка

406

Владимир Белорус написал(а):

В плен немцами был взят только старший лейтенант Горбачев, в дальнейшем он стал предателем.

    Видимо , фамилия такая "нехорошая" ... Прямо таки , режет ухо бывшего советского военнослужащего ..  :dontknow:

407

  Воздушный таран младшего лейтенанта Пушкова в бою над озером Чепли 4 июля 1943 года

https://c.radikal.ru/c36/2202/1a/91204a16ca58.jpg

Ранним утром 4 июля 1943 года с аэродрома Дретунь стартовал германский самолет-разведчик FW-189A-3 из 3-й авиагруппы ближней разведки, а затем направился на восток к Велижу, где части 87-й пехотной дивизии держали фронт против войск советской 4-й ударной армии. В задачу авиаторов входило наблюдение за передвижениями неприятельских сил близ переднего края и уточнение позиций артиллерийских и минометных батарей, производивших время от времени беспокоящие обстрелы. На тот момент времени это был спокойный участок фронта, где ни одна из сторон не вела активных действий, что в полной мере относилось и к авиации. Но все же разведчикам приходилось быть начеку, поскольку вскоре после появления FW-189 над советскими позициями на перехват "Рамы", как правило, поднимались истребители. Экипажам при этом приходилось полагаться лишь на собственное мастерство и великолепные летные характеристики машин, поскольку своих истребителей в том районе у Люфтваффе не имелось - все свободные силы с второстепенных участков передислоцировались к Курскому выступу, где вот-вот должна была начаться операция "Цитадель".
Отправившиеся на задание авиаторы имели немалый боевой опыт. Пилотировал "Фокке-Вульф" унтер-офицер Липпольд, место воздушного стрелка занимал унтер-офицер Мюллер. Что же касается командира, то им являлся обер-лейтенант Альберт Буттке. Бывший артиллерийский наблюдатель, Альберт уже по ходу войны перешел из сухопутных войск в Люфтваффе и немало преуспел в новом амплуа - в феврале 1943 года он был награжден Германским Крестом в Золоте.
Дойдя до линии фронта, FW-189 прошел на высоте 2000 метров над позициями советских 334-й и 358-й стрелковых дивизий, достиг Велижа, а затем развернулся к озеру Чепли, за которым начиналась полоса, занимаемая войсками 43-й армии генерал-лейтенанта Голубева. И тут унтер-офицер Мюллер заметил слева и выше два быстро приближающихся самолета.
Около 04:20, после того, как от наземных войск поступило сообщение о появлении вражеского разведчика, с аэродрома Равонь, расположенного на восточном берегу Жижицкого озера, пошла на взлет поднятая на перехват пара самолетов ЛаГГ-3 из 21-го истребительного авиаполка. Ведущим был младший лейтенант Сергей Пушков, ведомым - младший лейтенант Иван Левкин. Оба летчика прибыли на фронт недавно, так что не успели провоевать и трех месяцев. Левкин пока не отметился какими-либо достижениями, а вот Сергей имел случай показать умение вести воздушный бой.
Вообще, Пушков мог с полным на то основанием не рисковать жизнью, сражаясь на передовой. В 1937 году он, будучи студентом химического факультета Горьковского индустриального института имени Жданова, был переведен в числе лучших учащихся в Московский химико-технологический институт имени Менделеева. Окончив через два года это учебное заведение, молодой химик устроился на работу в Центральный научно-исследовательский институт противопожарной обороны НКВД СССР, что предоставляло право на открепление от службы в армии как в мирное, так и в военное время. И все же после начала войны против Германии решил стать добровольцем и был направлен для прохождения обучения в Черниговскую военную авиационную школу пилотов.
Свой боевой путь в составе 21-го ИАП Сергей начал в апреле 1943 года. С одной стороны, спокойный участок фронта, на котором действовал полк, позволял новоприбывшим пилотам получить достаточный налет без большого риска в первые же дни расстаться с жизнью. С другой - невысокая активность авиации не давала возможности приобретать опыт реальных воздушных баталий. За первые 10 вылетов Пушков ни разу не встретил противника в небе несмотря на то, что в половине случаев поднимался на перехват самолетов-разведчиков. Неуловимые "Рамы" и "Костыли" всегда успевали уйти прежде, чем советские истребители появлялись в заданном районе. Однако вечером 13 июня события приняли иной ход, нежели обычно.
В тот выдавшийся весьма напряженным день звено 2-й эскадрильи, в состав которого входил и младший лейтенант Пушков, несло дежурство на передовом аэродроме Бухари, расположенном близ Велижа на правом берегу Западной Двины. В половине пятого и в восемь часов утра Сергей дважды вылетал в паре с младшим лейтенантом Алексеем Кононенко на перехват германских разведчиков, но оба раза неудачно. Облачная погода благоприятствовала действиям авиаторов Люфтваффе и мешала "Сталинским соколам" своевременно обнаруживать противника. Еще один такой же вылет, совершенный около 7 часов вечера, точно так же завершился безрезультатно. Однако очередной FW-189 из 4-го штаффеля 31-й разведывательной авиагруппы, появившийся над советскими позициями спустя буквально 40 минут, прошел на высоте 1400 метров в направлении деревни Селезни почти над самым аэродромом прямо на виду у летчиков 21-го ИАП. Упустить столь хороший шанс Сергей и его напарник Анатолий Сударенков просто не могли.
Воспользовавшись тем, что разведчик не пытался уйти в облака, оба истребителя довольно быстро догнали его и начали атаку. Первую очередь Пушков дал, когда до противника оставалось не менее 600 метров, и вполне предсказуемо промахнулся. Экипаж "Рамы" тут же среагировал на возникшую угрозу, и немецкий самолет развернулся вправо, взяв курс на свою территорию. Сергей пошел на второй заход, прицелился более спокойно и тщательно, а затем открыл огонь под ракурсом 3/4 с дистанции около 400 метров. Это было все еще далековато, но на сей раз залп достиг цели: скорее всего, попадания пришлись по кабине, ранив пилота, поскольку FW-189 качнулся с крыла на крыло, после чего пошел по прямой не маневрируя. Довести дело до победного финала теперь не представляло большого труда. Пушков уверенно зашел неприятелю в хвост и начал стрелять не раньше, чем приблизился на расстояние 150 метров. Правая плоскость "Рамы" стала разрушаться и разведчик рухнул на землю близ деревни Загоскино на занятой германскими войсками территории. Весь его экипаж в составе пилота лейтенанта Герхарда Ойлинга, наблюдателя лейтенанта Адлоффа и стрелка унтер-офицера Шрёдера погиб.
Так младший лейтенант Пушков одержал личную победу в первом же бою. И вот спустя три недели состоялась его вторая встреча с воздушным врагом - в том же самом районе и снова против FW-189.
Германский экипаж действовал слаженно и четко, полагаясь на собственный опыт и мастерство. Как только "ЛаГГи" вышли на дистанцию эффективной стрельбы, унтер-офицер Липпольд резко развернул машину вправо и повел на свою территорию. Нацеленные было в "Раму" очереди прошли далеко в стороне. После первого неудачного захода советские летчики не стали пытаться сохранять строй пары и взаимодействие друг с другом, разделились, а затем каждый из них атаковал сам по себе.
Это сделало рисунок боя менее предсказуемым и вовсе не облегчило немцам задачу обороны. Буттке и Мюллер яростно отстреливались, заставляя неприятелей держаться на почтительном расстоянии и вести огонь с дальних дистанций, а Липпольд виртуозно маневрировал, избегая попаданий. Краснозвездные самолеты сделали по шесть заходов, но ни разу не поразили цель. Казалось, воздушные разведчики выйдут из этой схватки победителями. И тут Сергей Пушков, уже израсходовавший весь боекомплект, принял решение таранить врага.
Нанести таранный удар оказалось очень непросто. Пилот FW-189 точно угадал намерение своего противника и уклонился, заложив глубокий левый вираж. Вторая попытка Сергея также закончилась неудачей. Наконец, при отражении третьего захода Липпольд попытался спикировать и пропустить атакующий сверху-сзади ЛаГГ-3 над собой, но начал этот маневр чуть раньше, чем следовало бы. Пушков смог скорректировать траекторию полета и истребитель врезался в правую плоскость "Рамы". После столкновения обе машины начали разрушаться, но по счастью, в результате тарана никто не пострадал. И храбрый советский пилот, и трое его не менее отважных противников успели благополучно выпрыгнуть с парашютами. Сергей приземлился неподалеку от деревни Лемеши и почти сразу был взят в плен германскими пехотинцами. Что же касается экипажа FW-189, то для него испытания не закончились. Как оказалось, после семи безуспешных атак на "ЛаГГе" Ивана Левкина еще оставался боекомплект. И этот летчик решил отыграться на спускающихся на парашютах немцах, расстреляв их. Стрелять по парашютистам у Левкина получалось лучше, чем по самолетам, но ненамного. От выпущенных им пуль погиб только унтер-офицер Мюллер, в то время как Липпольд и Буттке отделались ранениями, не представлявшими большой угрозы для жизни, своевременно получили первую помощь от пехотинцев и вскоре были доставлены в госпиталь. После излечения оба продолжили служить в авиации. Так, известно, что Альберт Буттке встретил окончание войны в звании хауптманна.
Если судить по записям, сделанным в журнале боевых действий 21-го истребительного авиаполка, по возвращении на базу Иван Левкин доложил о том, что "Рама" упала после его седьмой атаки, а Сергей Пушков погиб во время боя. И только по прошествии некоторого времени из сообщений, поступивших от пехотинцев, стали известны обстоятельства тарана. За совершенный подвиг младший лейтенант Пушков был посмертно представлен к ордену Отечественной войны I степени. Командующий 3-й воздушной армией генерал-майор Николай Папивин утвердил награждение приказом от 15 июля 1943 года.
Тем временем сам герой, ничуть не пострадавший при таране, сначала оказался в лагере для военнопленных Stalag 313, располагавшемся в Витебске, а вскоре был этапирован гораздо дальше на запад, в Stalag VIIA. Этот лагерь находился на территории южной Баварии близ города Моосбург. Условия содержания пленных там были достаточно сносными, а среди узников работал собственный "черный рынок", через который можно было купить или обменять нужные вещи, а также приобрести продукты, доставляемые теми, кто был занят на сельскохозяйственных работах. Сергей вполне мог спокойно дождаться окончания войны там, но через год пребывания в плену в его голове созрел иной план обретения свободы.

От Моосбурга до швейцарской границы было всего около 250 километров, так что Пушков и еще трое его товарищей, одним из которых был летчик-штурмовик Евгений Марков, решили совершить побег во время выхода на работу и добраться через тирольские земли до Швейцарии. Так они и поступили. 6 сентября 1944 года пленные подались в бега и за следующие 10 дней смогли дойти до Иннсбрука, преодолев половину пути к вожделенной цели. При этом по дороге они питались тем, что получалось незаметно умыкнуть на полях и в садах местных крестьян или купить на подаяние - имевшиеся у беглецов языковые навыки позволяли правдоподобно изображать обездоленных беженцев и просить милостыню в городах и деревнях, не вызывая лишних подозрений. И все же 17 сентября в Иннсбруке Пушков и Марков были арестованы полицией - видимо, некий особо бдительный австриец догадался, что эти двое - вовсе не те, за кого себя выдают. А поимка означала, что за совершенный побег Сергей и Евгений будут переведены в лагеря с более строгим режимом. Так младший лейтенант Пушков оказался в Дахау, но уже 24 ноября 1944 года пришло распоряжение о его переводе в Натцвайлер. Затем следы Сергея Пушкова теряются и о его дальнейшей судьбе ничего не известно. Судя по тому, что в конце ноября из-за приближения войск Коалиции всех узников Натцвайлера эвакуировали в лагеря на восточном берегу Рейна, советский авиатор в конечном счете оказался именно там. Быть может, он погиб в последние месяцы войны, но существует и очень большая вероятность того, что весной 1945 года Пушков был освобожден американцами или французами, а затем стал гражданином одной из западных стран, не пожелав возвращаться на родину.

Источник Ссылка


Вы здесь » Наzад v ГСВГ » Первым делом,первым делом самолеты.. » Самолеты и летчики Второй мировой.