"Назад в ГСВГ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » Книга памяти » Долгая дорога домой - Обрезковы Мария Ивановна и Иван Андреевич


Долгая дорога домой - Обрезковы Мария Ивановна и Иван Андреевич

Сообщений 31 страница 40 из 123

31

Долгая дорога домой
Часть 1

"НЕ ЗНАТЬ, ЧТО БЫЛО ДО ТОГО,
КАК ТЫ РОДИЛСЯ,
ЗНАЧИТ НАВСЕГДА ОСТАТЬСЯ
НЕРАЗВИТЫМ РЕБЕНКОМ."… Цицерон

К 66-летию  победы в Великой отечественной войне!
Может быть живы еще  ветераны, кто служил и воевал рядом  с отцом и мамой? Откликнитесь, очень надеюсь.

А всем воевавшим в этой жестокой войне низкий поклон и наша память…

        Почему я решила рассказать о моих родителях? На это причин очень много. Их жизнь, также как и жизнь  сверстников в те далекие довоенные и послевоенные годы,  неразрывно связана с историей нашей страны, нашей замечательной Родины, которая, не смотря ни на что, продолжает жить и бороться.  И всегда для нас праздник Победы останется самым важным и главным праздником в истории.
        Это случилось очень давно,   не помню точно когда, но, скорее всего я еще училась в школе или уже закончила.  В тот год,  страна как обычно отмечала День Победы. В те времена этот праздник был вдвойне значимым, потому что была еще жива память о войне. Очень много ветеранов оставались жить. Буквально, в каждой семье был свой герой Великой отечественной войны. У кого отец, у кого брат,… сестра…. дядя. Этот список можно было тогда продолжить, и все это было правдой, которая лежала раскрытой книгой на ладони. Была радость и была боль, потому что не все вернулись с войны. А ветераны просто вспоминали, вспоминали всех, кто остался жить и тех, кого уже не было рядом с ними. 
        То раннее  майское утро, было как обычно очень светлым и радостным. Солнце играло  в гуще молодой листвы, которая набирала силу с каждым днем….  Зацвели яблоня и вишня….   Вокруг разносился аромат цветущих деревьев. Повсюду играла музыка, слышны были песни военных и послевоенных лет. … На улицах  и на площадях  моего родного города повсюду были видны знамена и транспаранты. Воистину праздник был всенародный! В те времена  9 мая обязательно проводился  парад.  Город заполнялся радостными лицами, которые светились от счастья. Ветераны тоже выходили на улицы. Они были тогда еще очень молоды.  На груди каждого из них сверкали ордена, которые очень многое могли рассказать о своем хозяине. Ведь каждый орден, каждая медаль- это живая история!  За каждым орденом и за каждой медалью стоял живой человек! Они гордились этим праздником и всегда с нетерпением его ждали. Ждали, потому что именно в этот день для них проходят незабываемые встречи, о которых они помнят всегда, на протяжении всей своей жизни.  Вспоминали и своих боевых друзей, которые шли рядом с ними и,  тех, которые, рискуя жизнью, погибли или пропали без вести. Что может быть страшнее этого слова? Пропал без вести….
      …Отец тяжело поднимался по ступенькам. Их было много. Мы жили на третьем этаже в пятиэтажном доме. Позвонил. Я, радостно подбегая, открываю дверь, и вижу своего отца. Его лицо ничего не напоминало мне о том Великом празднике, который начался этим утром так радостно и замечательно. Я помню, как от тщательно готовился, как трепетно и осторожно надевал ордена…. И вдруг все кончилось. В один миг… Он нервно ходил по квартире,  что-то говорил, с каждой минутой голос его все усиливался. Я отца никогда таким не видела. За всю мою сознательную жизнь, я не слышала, чтобы он хоть раз повысил голос. Его мягкий характер, наоборот успокаивал, а голос всегда убаюкивал и приводил в смятение собеседника.  Он очень был добрым и мягким человеком. И вот вдруг! Я находилась в каком-то шоке. Я слышала обрывки фраз, но толком не могла понять, что же произошло. Только спустя некоторое время я услышала фразу, которая до сих пор стоит у меня в ушах: « Побрякушки,… нацепили побрякушки… и радуются….» Его голос срывался, а он все продолжал повторять и повторять: « Побрякушки… побрякушки…. нацепили…»

          Чьи-то слова вылетели свинцовой пулей.  Пронзили в самое сердце, которое теперь отяжелело, стало само как свинец, и боль медленно расползалась по всей груди и сжимала, … сжимала, … и не отпускала, …не отпускала… 
         Нет, это было сказано не конкретно моему отцу. Он шел рядом со своими товарищами, и из толпы была брошена эта фраза им вслед. Оглянувшись, они не могли определить, кто именно это сказал.  Но эти слова,  были как выстрел в спину. Это было настоящее предательство по отношению к ним,  ко всем, кто не вернулся, ко всем, кто пережил эти страшные дни…
А праздник продолжался…. Во дворе  все так же играла музыка, были слышны счастливые голоса детворы, родившейся уже после войны….

Отредактировано Svetlana (2010-12-09 09:55:13)

32

Немного истории.

     Вы, наверно, очень удивитесь, почему это я решила продолжить, вернее начать свой рассказ, вспомнив этот маленький удивительный самолетик! О нем ходили легенды. То, что делали летчики поднимаясь в небо, трудно было  вообразить! Очень часто отец рассказывал одно стихотворение, которое он очень хорошо помнил с времен войны. Оно было посвящено именно ему, этому маленькому труженику "такому не военному самолету" У-2... По-2....  К сожалению сейчас я не могу  вспомнить слов этого стихотворения и очень жалею об этом. Кто его написал, я тоже не знаю!
Когда отец был жив и начинал рассказывать, очень часто приходилось слышать такие слова :" У-2?! Разве это самолет! Это же так фанера...." Отцу было очень обидно тогда. Он не мог этого понять. Для него, этот маленький фанерный самолет, стал частью его жизни. Он слился с ним воедино. Он был его лучшим другом, лучшим боевым товарищем, который его ни разу не предал и не подвел. С ним он провел бессоные ночи в небе над  нашей Родиной  и над Германией. Вот почему он  так трепетно и с любовью относился к своему любимцу. Его лицо светилось , глаза блестели, когда он начинал рассказывать....

Мужская работа
Боевое применение По-2

   «Гул моторов нарушал тишину нашего командного пункта. Вдруг я услышал, как кто-то бранится, призывая на помощь всех святых. ...Вероятно, опять какая-то авария, подумал я. В этот час это было неприятно. Регулярно в десять часов вечера появлялся русский «дежурный летчик» со своей «швейной машинкой». ...Совсем недавно в результате этого налета был тяжело ранен молоденький офицер нашего штаба, не считавший нужным укрыться в окопчике. И сегодня самолет прибыл согласно расписанию. ...Вероятно, внимание пилота привлекли огни на шоссе. Донесся взрыв. ...Будем надеяться, что там не произошло ничего серьезного. »

Сегодня трудно себе представить, что в период военных успехов Вермахта кто-нибудь мог серьезно досаждать ему действиями с воздуха. Однако нашлись и люди, и самолеты — и вышеприведенные воспоминания В. Адама, адъютанта штаба 6-й армии Паулюса, зафиксировали этот прискорбный для Германии факт. Вряд ли немецкое командование могло предположить, что после разгрома основных сил авиации «красных» на аэродромах в небо поднимется беспощадный мститель в облике безобидного фанерного биплана — знакомый им по училищам и не воспринимавшийся всерьез У-2. И угрозу он будет представлять не меньшую, чем иная более совершенная боевая машина.
   В предвоенный период У-2 не интересовал немецкую разведку. В ходе вторжения люфтваффе охотились за У-2 лишь потому, что те использовались в качестве связных самолетов в штабах соединений. Сбив его, можно было помешать доставке важного документа в ту или иную часть, уничтожить «высокого» командира, летящего пассажиром на самолете... Но к лету 1943 года об У-2 знал едва ли не каждый солдат вермахта. Стрекот его мотора, раздававшийся в ночи, моментально заставлял противника прятаться в укрытия. И было отчего.
   В ночь с 30 на 31 декабря 1942 г. действиями ночников 242 НБАД был фактически разгромлен 30-й мотополк противника, действовавший в районе Демянска….
   В результате налета самолетов 272 НБАД на пункт Кутейниково (участок Иловайская-Таганрог) летом 1943 г. на аэродроме было убито 16 человек летно-технического состава, уничтожено 2 прожектора, нанесены повреждения матчасти и сооружениям. На северо-восточной окраине Кутейниково попадание бомбы в машину с боеприпасами вызвало взрыв всей автоколонны из 10 автомобилей.
   В августе 1943 г., в период битвы за Донбасс, регулярные налеты полков У-2 на станцию Успенская (участок Иловайская-Таганрог) привели к снижению пропускной способности станции в 2 раза. Противник, наученный горьким опытом, уже не решался проводить ночью маневровые работы, опасаясь полного вывода станции из строя.
   «...От самолета У-2 нет житья. ... Печи и костры разжигать нельзя  - самолет У-2 видит их и бросает туда бомбы.  Он везде нас находит, нам приходится всю ночь сидеть в траншеях, чтобы не иметь групповых потерь».  Подобные свидетельства работы бипланов, как со стороны пленного противника, так и выписанные из наших донесений, можно приводить долго. Их столько же, сколько боевых вылетов в «багаже» пилотов легких ночных бомбардировщиков. А этот боевой счет впечатляет даже в масштабах воздушной битвы Великой Отечественной. К началу 1944 г. многие из авиаторов ночных легкобомбардировочных полков имели на своем счету 500 и более боевых вылетов. Невиданной была и интенсивность боевой работы. Так, во время Сталинградской битвы, в период с 1 сентября по 31 декабря 1942 г., штурман И. А. Щедрин из 596 НБАП совершил 400 боевых вылетов!
   Более 60-ти полков и эскадрилий ночных бомбардировщиков По-2 составили ту воздушную армаду, на встречу с которой никак не рассчитывали гитлеровцы. И среди всей этой массы авиачастей, вопреки общепринятому мнению, только 46-й Гвардейский НБАП был женским авиаполком. Все остальные — мужскими. Заблуждение о «женственности» У-2 столь глубоко, что приходится употреблять термин — «мужской авиаполк», словно военная авиация — не мужское дело...
  Название По-2 с лета 1944 г.

Источники

"Мир авиации № 1, 2000 г., Владимир Иванов, Андрей Коршунов, Владимир Перов, Олег Растренин

Отредактировано Svetlana (2010-12-09 09:56:09)

33

Немного истории

Начало пути

   Впервые У-2 использовал в качестве бомбардировщика пилот ГВФ Юго-Западной авиагруппы П. С. Бевз, воевавший под Одессой. Осталось неизвестным, проводилось ли при этом дооборудование самолета бомбовооружением, либо сброс мелких осколочных бомб и гранат производился вручную; и кем производился сброс — самим пилотом или бомбардиром, находившимся во второй кабине.
   На Южном фронте командование, после больших потерь, понесенных ВВС ЮФ летом 1941 г., решило использовать связные У-2 в качестве бомбардировщиков. 25 августа 1941 г. начались испытания переоборудованного в ночной бомбардировщик связного У-2, которые прошли в целом успешно. Прицеливание велось по передней кромке нижнего крыла, бомбы сбрасывались по расчету времени, который был составлен для наиболее часто применяемых высот. Несмотря на достаточно приближенный метод обеспечения точности бомбометания, были достигнуты неплохие результаты, и в сентябре несколько переоборудованных У-2 35-й отдельной эскадрильи начали совершать вылеты на бомбометание. Первым заданием экипажам было поручено уничтожить переправы противника через Днепр в районе Берислава.
   На Западном фронте первая боевая операция ночников У-2 была проведена летчиками ГВФ. 5 ноября 1941 г. 12 самолетов Западной авиагруппы бомбили станцию Дорохово, под Москвой.
   В те ноябрьские дни 1941 г. Военно-воздушные силы по приказу Ставки приступили к формированию ночных легкобомбардировочных полков. Множество аэроклубов и авиашкол, созданных на территории СССР  в предвоенный период, стали базой для их формирования. Но на легкое решение проблемы рассчитывать не приходилось. Имевшиеся в училищах «летающие парты» израсходовали ресурс планера на 40-60%. Моторов М-11 остро не хватало. Летный состав не только не имел никакой практики в ночных  боевых действиях и не выполнял никогда противозенитного маневра — он вообще не выполнял полетов ночью и в сложных метеоусловиях. В мирное время от него этого не требовалось. А бомбы с новоиспеченных бомбардировщиков впору было бросать руками, прицеливаясь на глазок. Самолет просто не был приспособлен для бомбометания — отсутствовали пригодные для этой миниатюрной конструкции прицелы, механические сбрасыватели, бомбодержатели... Все приходилось делать с нуля и поневоле экспериментировать.
   Методик обучения летного состава для новых полков не существовало, и каждую авиачасть готовили к предстоящим боям по-своему. Например, в Свердловске в 36-м ЗАЛ подготовка летного состава к ночным боевым действиям заключалась в ночных полетах с хорошо освещенного аэродрома при наличии многочисленных световых ориентиров вокруг него (аэродром, как-никак, находился в глубоком тылу), а также в одном дневном и одном ночном бомбометании на каждый экипаж.
   Командные кадры для формирующихся полков комплектовались, как правило, за счет «безлошадных» летчиков истребительной и бомбардировочной авиации — тех, кто уже имел некоторый боевой опыт и мог дать молодежи какое-то представление об их будущей боевой работе....
   В первые дни действий на фронте еще давали о себе знать неотработанность тактики применения У-2 в качестве бомбардировщика, необученность летного состава.
   Пожалуй, первой операцией, которая заставила говорить об У-2 с уважением, стала атака частей противника в г. Клин. 9 декабря 1941 года 702-й НБАП подверг цель усиленной бомбардировке. На следующее утро пришла телеграмма из Москвы: «Немедленно сообщить фамилии летавших на эту цель». Поручение оперативно выполнили, и всех авиаторов, перечисленных в списке, наградили орденами. Командиру эскадрильи старшему лейтенанту Людвигу вручили орден Ленина.

   На Юго-Западном фронте первым подразделением ночных бомбардировщиков У-2 стал 3-й авиаотряд Особой авиагруппы ГВФ. Он начал выполнять задания по бомбометанию с декабря 1941 г. Первоначально экипажам ставилась задача сжигать населенные пункты, в которых расквартировывались войска противника, поэтому боезапас авиачасти состоял в основном из мелких осколочных и зажигательных бомб. Их загружали в кабину штурмана, тот вручную кидал их на цель. Потом стали использовать так называемые «ведра Ониско» — трехсекционные контейнеры для мелких бомб. Впрочем, их установили лишь на две машины — больших запасов этих «ведер» авиагруппа, видимо, не имела.
   По прошествии некоторого времени командование поняло, что для нанесения ощутимого ущерба противнику следует изменить тактику действий. Стали использоваться фугасные бомбы. Два самолета оборудовали установками PC. На этих У-2 экипажи вели «свободную охоту» за паровозами и автотранспортом на коммуникациях противника. К июлю 1942 г., когда отряд был переведен на транспортную и связную работу, он выполнил 615 ночных вылетов на бомбометание и свободную охоту в ближнем тылу противника.
   На Северо-Западный фронт полки У-2 прибывали со всей страны. Уже на месте летному составу приходилось доучиваться от 20 дней до 4 месяцев. Хотя ввод в бой затягивался, задержка, в конечном счете, пошла на пользу делу. С самого начала боевой работы в феврале 1942 г. полки У-2 демонстрировали великолепные результаты. 17 февраля, например, бомбардировщики атаковали батальон противника на марше, были уничтожены около 40 солдат и офицеров: занявшие тот район части Красной Армии взяли многочисленные трофеи.
   В январе 1942 г. на Западном фронте в составе 12-й САД начал работать 703-й НБАП. Вскоре дивизия пополнилась 681-м и 734-м ночными легкобомбардировочными полками. Ввиду чрезвычайной ситуации их попытались с первых же дней использовать для дневного бомбометания по войскам противника. Ничего хорошего из этого не вышло. 681-й НБАП первый свой дневной вылет выполнил 15 января 1942 г.. в ясную погоду при густой дымке. Домой не вернулись 3 бомбардировщика, сбитых истребителями Bf 110. D следующем дневном вьыете полк вновь понес потери. В результате к исходу первой недели боевой работы численность 681-го и 734-го НБАП сократилась наполовину. Лишь после этого командование армии, в состав которой входила дивизия, видимо, поняло ущербность тактики «победа любой ценой» и больше не назначало «ночников» на дневную работу.

Источники

"Мир авиации № 1, 2000 г., Владимир Иванов, Андрей Коршунов, Владимир Перов, Олег Растренин

Отредактировано Svetlana (2010-12-09 09:56:46)

34

Немного истории

   12-я авиадивизия стала практически первым соединением ночных легких бомбардировщиков в ВВС КА. К 18 января 1942 г. в ее составе насчитывалось два полка самолетов Р-5 и четыре полка У-2 — всего 71 исправная машина. Боевую зарядку У-2 составляли бомбы АО-25, позднее к ним добавились ЗАБ-50; бомбовая загрузка не превышала 100 кг на самолет. Использование вышеупомянутых боеприпасов нельзя признать достаточно эффективным, поскольку иногда бомбометание приходилось выполнять и по танковым колоннам, и по укрепленным точкам на переднем крае, против которых легкие бомбы были бессильны. Однако имелись на то объективные причины: нагружать бывшие аэроклубные самолеты с изношенными планерами и моторами бомбами большого калибра не рисковали. Сказывались, конечно, и неотработанность тактики, и отсутствие бомб на складах: в боевой работе дивизии с первого дня войны не использовались бомбы калибра большего, чем 50 кг — даже в период пребывания в ее составе полков Пе-2.
   Тем не менее, сложности и неудачи на первых этапах применения У-2 не могли скрыть большого потенциала, заложенного в машине. Прежде всего, решено было уйти от самодеятельности в подготовке летных кадров для легкобомбардировочных полков. В июне 1942 г. в чувашском городе Алатырь сформировали 46-й запасной авиаполк. В его задачу входила подготовка летных экипажей для боевых действий на У-2.
   Поначалу существовали трудности с матчастью. Тренировочные самолеты, приспособленные для ночных полетов, можно было пересчитать по пальцам. Не хватало машин и для формируемых полков. Позднее, по мере расширения производства военных вариантов У-2, экипажи, проходившие в Алатыре подготовку к ночным полетам, там же получали и боевые машины — У-2 с моторами М-11Г, Д, ПФ, производство которых наладили на казанском заводе № 387 — и на них отправлялись на фронт. ...
До весны-лета 1942 г. авиачасти, за исключением сил РГК и ВМФ, подчинялись командованию сухопутных армий.

Тактика действий

   Места базирования У-2 лежали на удалении до 150 км от линии фронта, и совершать с них интенсивные полеты чаще всего было неудобно. Поэтому всю боевую работу ночные бомбардировочные полки выполняли с аэродромов подскока, располагавшихся в 20-35 км от передовой. Днем эти площадки пустовали, а к вечеру на них перелетали самолеты. В особо напряженные ночи наземные команды обеспечивали до 12 боевых вылетов каждого У-2. Число полетов зависела от продолжительности темного времени суток.
Первоначально задачи ставились командованием сухопутных армий. Позднее, с формированием воздушных армий, — командованием ВА, но с учетом интересов наземных частей.
Заход на цель бомбардировщики осуществляли с разных направлений. При подходе к ней экипажи, как правило, набирали высот) порядка 800 м, планировали до 500 м, и с этой высоты сбрасывали бомбы. Если низкая облачность или дождь не позволяли следовать данной тактике, бомбы сбрасывали с высоты 100-200 м; в таких случаях устанавливались взрыватели с замедлением.
   При сильном ветре некоторые экипажи заходили на цель против ветра с задросселированным двигателем, сбрасывали бомбы, затем резко разворачивались на 180 градусов и, дав полный газ, уходили по ветру.
   Уже в 1942 году основными боеприпасами, сбрасываемыми с У-2, стали фугасные бомбы ФАБ-100 и ФАБ-50. На бомбардировщик подвешивалось либо две «сотки», либо 4 бомбы калибра 50 кг. Кроме того, при бомбометании использовались ампулы, снаряженные смесью «КС». Их загружали в фанерные кассеты со взрывателем. На заданной высоте, после сброса, взрыватель срабатывал, кассета открывалась и шарики рассеивались на значительной площади, выжигая все при падении на землю. Кроме этого использовались бомбы ЗАБ-100тш (с термитными шарами).
Ночные бомбардировочные полки отличались от всех прочих тем особым вниманием, которое уделялось в них маскировке. Близость к переднему краю имела свои отрицательные стороны. Прифронтовая зона находилась под непрерывным контролем немецкой воздушной разведки. Противник не желал принимать у себя незванных гостей каждую ночь, и выявленные воздушной разведкой аэродромы полков У-2 немедленно подвергались нещадным штурмовкам. Поэтому в НБАПах не наблюдалось той беспечности, что встречалась иной раз в полках истребителей и дневных бомбардировщиков. К появлению в районе аэродрома подскока немецкого самолета-разведчика в ночных бомбардировочных полках относились серьезно — это могло стать прелюдией больших потерь. Так, 31 августа 1942 г. аэродром 621-го НБАП атаковал одиночный Bf 110. Ведя интенсивный огонь по опушке леса, где укрылись У-2, он уничтожил 10 машин.
   Маскировка являлась постоянной головной болью наземного персонала. Например, зимой 1943 г., во время Котельниковской операции, самолеты после полетов перемещали к строениям близлежащих деревень и под защиту фруктовых деревьев — единственной «зелени» в этих местах.
   Чтобы оперативные площадки не были обнаружены ночной разведкой, большое внимание уделялось светомаскировке.
Кроме того, у каждого базового аэродрома устраивали по соседству один-два ложных — они выполняли роль «мигалок», когда световой сигнализацией старались создать впечатление интенсивной летной работы.
Заслуживает внимания оригинальная методика введения противника в заблуждение, действовавшая в 272-й НБАД. На ложных аэродромах оборудовался ночной старт, основные же в это время светились лишь двумя огоньками, обозначавшими направление взлета-посадки. Возвращаясь с боевого задания, экипажи У-2 делали заход на ложный аэродром, включением бортовых огней запрашивали разрешение на посадку, становились в круг, затем имитировали посадку, после чего выключали огни и уходили на основной аэродром, погруженный во тьму и незаметный на фоне соседствующей «иллюминации». Не мудрено, что противник регулярно «разгружал» свои бомбардировщики над ложными аэродромами.

Самолеты У-2, поступавшие в 1941 г. из аэроклубов, не были приспособлены для подвески бомб.
   К ноябрю 1942 г. удалось поднять бомбовую нагрузку У-2. Это связано с поступлением в полки специальных военных модификаций самолета У-2 с двигателями М-11 Г мощностью 125 л. с. Появилась возможность подвешивать бомбы общим весом до 300 кг. Рекорд в «поднятии груза» установил л-т Галдобин из 621-го НБАП — на своем У-2 он поднял 364 кг бомб.
Как правило же, бомбовая нагрузка не превышала 150-250 кг. Ограничения обуславливались, прежде всего, не с прочностью самолета, а с безопасностью его эксплуатации с полос ограниченной длины и временем подготовки аппарата к боевому вылету. А осенью или весной, когда действовать приходилось с размокших площадок, бомбовая зарядка на вылет уменьшалась даже до 100 кг на самолет — чтобы обеспечить возможность нормального взлета.

Источники

"Мир авиации № 1, 2000 г., Владимир Иванов, Андрей Коршунов, Владимир Перов, Олег Растренин

Отредактировано Svetlana (2010-12-09 09:57:15)

35

Немного истории

   Немцы пытались бороться с По-2 привычными способами — зенитным огнем и с лета 1942 г. ночными истребителями (первоначально — Bf 109, затем — Bf 110). Сначала это были перехваты на маршруте, но из-за низкой эффективности их стали осуществлять над целью. Полки У-2 несли потери, но все же итоги борьбы с ними были далеки от ожидаемых. Зенитный огонь не был столь безобидным для У-2, как это стали представлять в послевоенное время — потери были временами существенные. Но. судя по немецким документам, противник и зенитный огонь не считал достаточно эффективным средством борьбы с У-2. Порой его реакцию на полеты ночников можно охарактеризовать как близкую к отчаянию. Так. в частях окруженной демянской группировки распространили приказ, запрещавший вести автоматный и пулеметный огонь по У-2 «на звук» во избежание бессмысленной траты боеприпасов.
   Но не только напрасное расходование боеприпасов беспокоило немецкое командование — огоньки выстрелов обозначали положение войск на земле, что облегчало подходившим к цели ночникам ведение бомбометания.
   Отчаявшись справиться с «маленькими ночными осами» при помощи своей истребительной авиации, немцы стали использовать для этой цели тихоходные машины — Hs 126, FW 189 — и даже бомбардировщики. Например, на участке СЗФ было отмечено нападение на У-2 самолета До-215. По нашим разведданным, в 4-м ВФ для борьбы выделили несколько бомбардировщиков.

   В ходе наступательной операции «Багратион» в районе Бобруйска была окружена 30-тысячная группировка противника. Поскольку требование о капитуляции немцы отвергли, решено было уничтожить противника мощным ударом с воздуха. 27 июня 1944 г. группировка интенсивно бомбардировалась ночниками По-2, действовавшими в указанных командованием 1-го БФ районах. После разгрома войск противника проводился осмотр мест их сосредоточения для определения эффективности действий различных авиачастей. Полки По-2 по своим боевым показателям в этой операции вышли на второе место после штурмовиков Ил-2.

Варшава

   Варшавская операция занимает в деятельности НБАПов особое место. Но, поскольку в последнее время как польская, так и российская стороны сделали все, чтобы основательно запутать события тех лет, стоит немного выйти за рамки повествования об У-2.
   Польское подполье было готово к выступлению, видимо, предполагая, что оно начнется, когда появится возможность для действенной помощи восставшим извне. Но сигнал к выступлению польское эмигрантское правительство в Лондоне дало 1 августа 1944 г., когда в достаточной близи не было ни советских, ни союзных войск. Расчет, вероятно, делался на то, что с освобождением Варшавы самими повстанцами возникнет предмет для политического торга с Советским Союзом. В мыслях о власти эмигрантское правительство как-то забыло о находившихся в непосредственной близи от Варшавы войсках вермахта, слишком доверилось заверениям Черчилля, обещавшего ежедневно доставлять по воздуху из Британии тонны грузов (сами летчики Королевских ВВС считали эту идею сумасшедшей).
   10 сентября 1944 г. войска 1-го Белорусского фронта под командованием К. К. Рокоссовского подошли к столице Польши и начали Пражскую наступательную операцию (Прага — пригород Варшавы). Перед ее началом авиаполки 9-й Гвардейской НБАД совершили «звездные» налеты на аэродромы Цеханув и Хрцыно, где базировалась немецкая авиация. 13 сентября в расположение советских частей вышли две полячки — представительницы повстанческого движения. Встретившись с командующим фронтом, они передали ему просьбу восставших о помощи. Реакция последовала незамедлительно. В тот же день с самолетов Ил-2 16-й ВА выбросили в указанных связными районах вымпелы с приветствием командования и описанием сигналов целеуказания. Экипажи убедились, что эти вымпелы попали по назначению, — и в ночь на 14-е самолеты 9-й Гвардейской НБАД начали выброску грузов. 17 сентября 1944 г. к полетам на Варшаву подключился также 2-й польский ночной бомбардировочный полк, однако ввиду неподготовленности к боевым действиям он был отведен в тыл после двух боевых вылетов.
   Противник пытался противодействовать полетам ночников. Немцы перенесли зенитные пулеметы и прожекторы на крыши домов. Но У-2, благодаря отработанной тактике, умело действовали в изменившихся условиях. Перед началом операции экипажи тщательно изучили карт) Варшавы и отлично знали расположение групп повстанцев. Знание лабиринта городских улиц позволило им успешно действовать в застланном дымом горящем городе под интенсивным огнем ПВО.
Всего варшавским повстанцам экипажи 9-й Гвардейской дивизии за 17 дней непрерывной боевой работы сбросили 105 722 кг продовольствия, вооружения и боеприпасов. Среди грузов были 138 50-мм минометов и 51 840 мин, 505 противотанковых ружей и 58 160 патронов к ним, 41 780 гранат РГ-42 и трофейных немецких. Была даже 45-мм пушка... Для связи с советским военным командованием летчики 45-го Гвардейского НБАП забросили в Варшаву трех офицеров Ставки. Собственные потери советской авиации составили 8 самолетов По-2.
   Экипажи 23 Гвардейского НБАП за 884 вылета доставили польским повстанцам 87 861 кг грузов. Для сравнения: из 1000 мешков с грузами, сброшенных повстанцам на парашютах английской авиацией 18 сентября 1944 г., только 20 приземлились в указанных точках.
Но помощь, оказываемая польским повстанцам советской авиацией, выражалась не только в доставке необходимых грузов. Определив места расположения немецких войск, полки По-2 подвергали их по ночам нещадной бомбардировке. С наступлением сумерек над позициями противника появлялся первый самолет, через 15 секунд(!) после его ухода появлялся второй бомбардировщик и так далее. Последний уходил от цели, едва горизонт начинал розоветь. В частях вермахта старожилы днем уверяли молодое пополнение, что ничего страшного в самом У-2 нет, однако на ночь почему-то забивались вместе со всеми в блиндажи и боялись высунуть нос на улицу, невзирая на строжайшие приказы командиров (отдаваемые, опять же, в дневное время) о необходимости укреплять позиции на переднем крае. Фактически, противнику приходилось не укреплять, а восстанавливать свои позиции после каждой ночной бомбардировки.

   В 1945 г. советские ВВС могли обеспечить подавление любой цели противника и ночью, и днем. Современная матчасть поступала в ВВС непрерывно. Казалось, нужда в легких ночных бомбардировщиках отпала. Однако жизнь раз от разу подбрасывала непредвиденные ситуации.
   Наступая форсированными темпами на Берлин, части 7-го кавалерийского корпуса оторвались от баз снабжении, куда решено было доставить им горючее по воздуху. Самолетами 9 Гвардейской НБАД было переброшено 26 856 литров топлива. На каждый По-2 подвешивалось по 2 десантных бачка. Еще по одному укладывали в кабину штурмана, поэтому полеты выполнялись без второго члена экипажа и, ввиду плохой погоды, группами по 5-6 самолетов с лидирующим По-2, на борту которого находился штурман.

   Не обошлась без По-2 и бомбардировка Берлина, а также его пригородов, расположенных западнее германской столицы.
   Полки ночных бомбардировщиков По-2 в ходе войны показывали достойные примеры эффективности боевой работы. Однако с окончанием войны их существование стало восприниматься как анахронизм. В эпоху реактивных машин бомбардировщик По-2 выглядел сосем не воинственно. В 1946 году был расформирован 46-й ЗАП, тогда же начали расформирование многие ночные бомбардировочные полки По-2.

Источники

"Мир авиации № 1, 2000 г., Владимир Иванов, Андрей Коршунов, Владимир Перов, Олег Растренин

Отредактировано Svetlana (2010-12-09 09:57:41)

36

Немного истории

из  книги Полынина Федора:

     Экипаж самолета По-2 поначалу  состоял  из  одного  летчика:  опасались
допустить перегрузки. А одному человеку и управлять машиной, и  осуществлять
прицельное бомбометание было сложно.  В  условиях  ночи  он  с  трудом
справлялся с множеством обязанностей. Решили проверить,  сможет  ли  самолет
взять на борт лишних 200 кг. Получалось - может. На аэродинамику машины  это
не влияет.  Вот  тогда-то  и  ввели  в  состав  экипажа  штурмана,  а  тросы
бомбосбрасывателя  переключили  на   его   кабину.   Новоявленный   фанерный
бомбардировщик прочно занял свое место в арсенале авиационных средств борьбы
и исправно выполнял  свои  обязанности  до  последнего  дня  войны.  К  нему
подвешивали или 3 бомбы весом 100 кг, или же одну 250-килограммовую фугаску.
     Если бы раньше мне сказали, что в войне эта незамысловатая машина будет
использоваться как  боевая  единица,  я  бы,  видимо,  только  улыбнулся.  В
бомбардировочной  авиации  и  ее  назначении  я  толк   знал.   Но   суровая
действительность перечеркнула некоторые прежние представления. Этой  машины,
особенно в ночное время, фашисты побаивались. Один из пленных так и сказал:
     - Ваш рус-фанера не  дает  нам  покоя.  Днем,  после  бессонных  ночей,
солдаты чувствуют себя разбитыми.

     Как  только  немцы  не  обзывали  По-2:  и  "молотилка",  и   "кофейная
мельница", и даже "ночной бандит".
     Мало того, что По-2 по ночам наносил урон противнику в технике и  живой
силе, он  буквально  изнурял  фашистов.  Можно  себе  представить  положение
гитлеровских вояк, когда почти над самыми головами целую ночь  тарахтят  эти
"молотилки" и клюют, клюют их огневые позиции,  землянки,  командные  пункты
своими бомбами.

     В  конце  1942  года  около  д.  Пустыня  подобрали  убитого  немецкого
обер-ефрейтора. В кармане у него  обнаружили  дневник.  Вот  что  он  писал:
"31.8.42 г. Наш НП разрушен проклятыми "кофейными мельницами". К счастью, мы
в  это  время  находились  на  дороге.  Каждую  ночь   нас   атакуют   20-30
бомбардировщиков, снижаясь до трех  метров.  Это  невозможно  выдержать.  Мы
перешли к 6-й батарее, где бомбят меньше, а за это  время  наше  жилье  было
разрушено полностью. Ночные бомбежки становятся все мощнее, до  самого  утра
эти проклятые машины не дают нам покоя.
     Когда  они  выключают  мотор,  слышно,  как  воют  "подарки",  а  затем
раздается взрыв. Самое обидное, что противника не  видно  и  не  слышно.  Ты
беспомощен. В такие моменты тебя  охватывает  ярость,  хочется  выбежать  на
двор и бешено стрелять из автомата. Но  этого  сделать  нельзя,  можно
выдать свое расположение".

     На уничтожение живой силы, изматывание  противника  и  было  рассчитано
применение самолетов  По-2.  Полк,  которым  командовал  Африкан  Платонович
Ерофеевский, особенно  досаждал  врагу  своими  ночными  налетами.  Один  из
штабных товарищей как-то в шутку заметил Ерофеевскому: "Если бы  тебя  немцы
захватили в плен, то наверняка четвертовали".

Отредактировано Svetlana (2010-12-09 09:58:09)

37

Долгая дорога домой
Часть вторая.
А теперь я продолжу свой рассказ.
     Мой отец, Обрезков Иван Андреевич родился 7 января 1922года.    После девятого класса  поступил в  Новочеркасский  педагогический институт. Но на физико-математическом факультете проучился всего год, потом его призвали в армию. 
   Вся семья отца и он сам   жили в этом южном городе Новочеркасске, который славен своими традициями и достопримечательностями.

Город детства и юности.

    Мне и самой хочется сказать несколько слов об  этом  удивительном  городе, с которым связано и мое детство и  моя юность, правда очень мало, но когда я приезжала туда,  мне становилось хорошо и уютно. Я уже писала о нем немного, но хочется еще раз пройтись по нему, полюбоваться его городскими пейзажами и историческими памятниками.
   Сначала это было раннее детство, поездки к бабушке и дедушке, когда мы вместе всей семьей приезжали в отпуск погостить.  Небольшой домик, небольшой сад, небольшое хозяйство. До сих пор помню и удивительных  дедушкиных кроликов и курочек.  И виноград, который окутывал лозой почти всю территории, и знаменитые соленые бабушкины огурчики, которых я больше нигде не ела. И ее ласковые руки, и нежный взгляд до сих пор тревожит сердце. А ее рассказы о моем самом раннем детстве, которые она, казалось, помнила наизусть и каждый раз, когда я приезжала, она все время мне их рассказывала.

   Однажды, после долгой разлуки я вернулась в этот город, судьба меня забросила туда, когда я стала заниматься в аэроклубе. С друзьями, каждые выходные мы проводили на Хотунке, так называется  остановка,  и район, где мы всегда выходили и направлялись  в сторону аэродрома Хотунок -  следующая станция после Новочеркасска в сторону Шахт. Там, как и мой брат когда-то, я начинала прыгать и летать. Правда, совсем немного, но это было в моей биографии. Но об этом я расскажу позже, в следующих моих рассказах.
   А сейчас я наслаждалась самим пребыванием в этом замечательном городе, потому что здесь и зарождались наши корни, здесь жил мой отец и его большая семья.
   В одну из таких поездок, я тогда училась в институте, меня возил к бабушке Виталий, брат отца, на своем мотоцикле. Так, с ветерком, по знакомым и незнакомым улицам, я приехала в  родной  дом моего отца,  и  после  долгой разлуки  произошла  наша встреча с бабушкой и дедушкой.  В этот же приезд я встретилась со своей прабабушкой Василиной. Ей тогда было, кажется уже за 90 лет. Она совершенно ничего не видела, но она хорошо меня помнила и тоже стала вспоминать разные детские шалости из моей жизни.

      Еще хочу остановиться и рассказать о судьбе двух братьев. У моего отца был брат Виталий, к сожалению он умер 12мая 2010года. Последний раз я разговаривала с ним 9мая этого года  по телефону. Я стояла у могилы отца и очень жалела , что он не смог тогда приехать.  Он говорил мне , что мы еще увидимся. Но не случилось. Жизнь оборвалась. И очень многого мы не успели сказать друг другу. Я спросила :"Как дела?" Он ответил:" Амально!" Это его любимое слово, которое он позаимствовал у внучки, которая была маленькой и всегда говорила "амально" вместо нормально. И это было последнее , что я услышала...
Виталий Обрезков родился 1939году, когда отцу уже было 17 лет. А потом война, которая разделила их на многие годы, потом служба в Германии. Вот и получилось , что братья за всю свою жизнь виделись только однажды и  урывками, когда отец с семьей приезжал навестить родных ему людей. А потом Виталий пошел в армию.... Братьям даже поговорить некогда было и только спустя много лет они наконец встретились. Знаю, что Виталий очень любил своего брата, гордился им и очень хотел стать летчиком... очень хотел, но не получилось....

   Были  и еще поездки с отцом к нашим самым близким людям. Помню, как отец всегда заходил в магазин и обязательно покупал чай, пачку  хорошего краснодарского или цейлонского чая. Он уже знал, что надо привези своей маме. Она страшная любительница чая. Наверно и мне передалась эта любовь по наследству, потому что без чая я тоже не могу обходиться ни зимой, ни летом. Еще я  заметила очень бережное и трогательное отношение отца к своим родителям. Эта была любовь, уважение и почитание людей. давших ему жизнь,  его бережное отношение к брату и  двум его сестрам. Отец был удивительно добрым и порядочным человеком. Таким я его и запомнила. Он никогда не повышал голоса, независимо от того, кто это был, ребенок или взрослый человек. Еще в детстве я заметила его удивительную способность очень тихо ходить. У него все получалось бесшумно и без лишней суеты. И всегда все лежало на своих местах. Очевидно, военная закалка и военная выправка за 20 лет службы в Германии сделали свое дело, и оставили  свой отпечаток на всю его  жизнь.  Передо мной всегда был образец  человека в  высшей  степени интеллигентного, образованного и добропорядочного с удивительно мягким и любящим сердцем.

   С самого раннего детства помню отца как очень веселого и общительного человека, умеющего всегда поддержать компанию, сыграть на аккордеоне любимую мелодию, а потом и на пианино, которое появилось у нас в Финове, последнем месте службы моего отца. Разве это забывается?   Нет,  никогда. Вспоминая об отце, в первую очередь вспоминаю его знаменитый  По-2  и  аккордеон. Эти два понятия неразделимы,  о них нельзя говорить отдельно. Что бы ни случилось в жизни, он всегда брал аккордеон и начинал играть, и я забывала обо всем на свете. И что бы ни случилось, он всегда рассказывал о своем знаменитом любимце, его друге По-2.  Его знаменитая «Цыганочка» на аккордеоне  и  «Лунная соната»,  которую он исполнял на пианино, завораживали меня…. И до сих пор не дают мне покоя…
   Сейчас хочу продолжить удивительное путешествие  по городу,… полюбоваться его улочками,… подышать ностальгическим воздухом  моего детства… и юности.    А потом сесть в электричку, или на автобус,   удобно расположиться на сиденье, закрыть глаза и увидеть все это вновь в моих   теперь воспоминаниях, словно и не было этих долгих лет разлуки и забвения…

День за днем

   Но и об этом  я расскажу потом, когда мой поезд помчит меня дальше.  А теперь я возвращаюсь к рассказу о моем отце. Только сейчас, я сама, окунувшись в воспоминания, узнала очень много нового из страниц жизни отца. День за днем я открывала для себя новые события, читала документы его славной биографии и по крупицам смогла все это собрать воедино, может быть не так, как  мне самой этого хотелось. Ведь многого я не знала. Поэтому мне пришлось опираться на исторические факты и все вместе это связать. Жизнь отца неразрывно связана  с тем, что мы привыкли звать Историей. А то, что когда - то совершил мой отец- это и есть История, уже такая далекая,  но  от этого она становится мне еще  дороже и ближе. Время неумолимо идет вперед, отдаляя нас от тех прекрасных мгновений, когда мы все были вмести, радовались жизни,  или не радовались.  Но все это в целом называется нашей жизнью. И мы прошли ее славной дорогой  с тревогами с трудностями,  которые неизбежно вставали на ее пути. Но сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что нет ничего дороже того, что мы называем любовью к отчему дому, потому что, потеряв его однажды, ты никогда не сможешь вернуть его назад. И чтобы не случилось в твоей жизни, отец и мать - это то, единственное,  святое, что надо беречь и ценить всегда, всю свою жизнь и относится к этому очень бережно, словно к  маленькому хрусталику, который очень легко можно разбить еще на более мелкие осколки, а вот  собрать почти невозможно.     Нет… невозможно…
   В юности, покидая отчий дом, особо не задумывались об этом. Радовались новой жизни, самостоятельности, свободе, наконец.   А отчий дом пустел, отвыкая от детских криков, постепенно угасая в ожидании долгожданных писем, постоянных тревог за своих детей. А тревожиться было о чем. Тот путь, который прошли мы с братом, давал основания для этих волнений,  и еще каких!  Брат стал летчиком, я уехала учиться на Украину. Сколько дней и ночей они провели в ожидании маленького чуда-письма, которыми мы так редко баловали своих родителей? О чем они думали тогда, тревожась каждую минуту?  Думаю, им помогали воспоминания о нас, о своей безвозвратно ушедшей молодости, о часах проведенных с нами, когда мы были совсем маленькими и когда подросли.   Это понимание приходит с годами, с жизненным опытом, когда у нас самих появляются дети и все в этой жизни повторяется.
   И вот теперь я сижу и пишу эти воспоминания, потому что прожита целая жизнь и, оглядываясь назад,  понимаю, что мне надо все написать, все вспомнить. Это помогает и мне самой справиться с болью потерь и утрат и возвращает меня в те далекие незабываемые времена…

   Однажды был случай, я уже кончила школу, отец привел в дом совершенно незнакомых людей, они были  в Ростове в командировке. Где  он познакомился, я не знаю. Они долго, довольно приятно разговаривали и сидели за столом,  ну а потом расстались. Отец помню, даже денег им дал на дорогу,  кажется рублей 30. Я потом спрашивала его, зачем, незнакомые люди? Ничего, говорил отец, они вышлют…. Конечно, они ничего не выслали…. Вот такой отец был добрый, отзывчивый и открытый человек.
Мы больше не вспоминали этот случай. Думаю и отец тоже…   Да и зачем… К людям всегда шел с открытой душой. Не требуя ничего взамен.

   Еще он изумительно готовил, у него очень здорово получалось. Не знаю, где он этому научился, но это наверно божий дар. Юность прошла во время войны, потом служба. Не знаю. Отец  рассказывал, что когда они с мамой поженились, мама совсем не умела готовить. Да и негде ей было учиться, так сложились обстоятельства.  Ушла девчонкой   17 лет в армию и 6 лет прослужила в авиационной дивизии старшей медсестрой. И вот отец уже давал ей первые уроки этого процесса приготовления пищи. Он по этому поводу часто шутил, на что мама очень сердилась. Да и понятно….
А потом родились мы с братом, и жизнь сама распорядилась,  как и что готовить.

Времена, далекие и такие близкие…

    Служба отца   в армии началась в 1940году с поступления  в Олсуфьевскую военно-авиационную школу стрелков – бомбардиров.
     После окончания школы  был направлен в авиационную дивизию  в 717 нбап, Сначала этот полк назывался 717лбап (легко бомбардировочный авиационный полк). Потом  к марту 1942г. его переименовали   в ночной бомбардировочный авиационный полк. На вооружении имел самолеты У-2.  В мае-июне 1942 г. действовал в составе 2 уаг на Северо-Западном фронте.
А уже  с 14.06.42 г. полк  входил в состав 242 нбад (ночной бомбардировочной авиационной дивизии)
20.03.45 г. за образцовое выполнение заданий командования в Восточно-Померанской операции и проявленные при этом доблесть и мужество Указом Президиума Верховного Совета СССР авиаполк был награжден орденом Красного Знамени.

     В этом полку отец  и начал свой путь, путь авиационного стрелка - бомбардира. Летал на самолетах типа У-2, Р-5, СС, ТБ-3, Общий налет тогда составил  всего 35 часов. Но  для сержанта учеба только начиналась…

     А потом   в его  жизни, и в жизни таких же мальчишек и девчонок,  произошло самое страшное – война.  В начале 1942 года, отец вместе с этим полком попал на  Северо-западный фронт и продолжал служить,  набираясь опыта и  совершенствуя  свое мастерство, совершая учебные полеты. В это  самое время там  находилась уже и моя мама, Обрезкова  Мария Ивановна, в девичестве Проскурякова (родилась 23января 1923года),  которая была призвана в армию еще в октябре 1941 года. Мама поступила в 3-х годичную фельдшерско-акушерскую школу в Вышнем Волочке, которую перед самой войной в 1940году окончила (отделение медсестер). После медицинского  училища ее направили работать медсестрой на детский комбинат. Там она проработала не более одного года, просто не успела больше - началась война. Она ушла добровольцем на фронт. Так началась ее служба в 130 батальоне аэродромного обслуживания. 
     Но  мои родители еще не знали о существовании друг друга. Они  просто работали, выполняя свой долг перед родиной, каждый, на своем месте. Мама на земле, а отец в небе.

      Отрывок  из  газеты «Красная звезда» (Чугуевский горком компартии, Украина)
1сентября 1982года:

« Недавно в Москве состоялась встреча 242-й ночной ордена Суворова Краснознаменной Люблянской бомбардировочной дивизии.  Сформированная 40 лет назад на Северо-Западном фронте, она вписала немало героических страниц в историю Великой Отечественной воины. Командовали тогда дивизией полковники Дмитриев и Абанин. Их не было среди нас,  и многих других, но оставшиеся в живых не забыли о них: Мы всегда в вечном долгу перед теми, кто не вернулся с поля сражения.
Это была не первая моя встреча с однополчанами. Но некоторых из них я увидел только теперь.
….. В мае 1942 года в полк прибыл летчик и  И.Ф. Шоломон он сразу вписался в наш коллектив. После соответствующей подготовки, ему назначили молодого, но уже зарекомендовавшего себя в боях штурмана лейтенанта Ивана Обрезкова.
В то время наш полк базировался на аэродроме в населенном пункте Вины. Он сильно защищался зенитной артиллерией, так как неподалеку через Рамушево, проходил «коридор», соединявший  Старую Руссу и Демьянск, в котором была окружена немецкая группировка в 70 тысяч войск.
   И.Ф. Шоломон и И.А. Обрезков вместе, как единый экипаж, произвели  70 боевых вылетов на бомбежку по технике врага. Каждый из них оставил заметный след, но самым памятным был третий вылет. Вот что, спустя годы, писал И.А. Обрезков своему боевому другу И.Ф. Шоломону: « Было уже светло, когда мы подходили к дороге  Омычкино-Бяково. По  всей дороге на расстоянии 30-10 метров друг от друга стояли пулеметы разных калибров зенитной артиллерии. Высота была  800-900 метров, и нас встретил ураганный огонь из всех видов оружия. Не успели сделать разворот, как я услышал взрыв над головой. Пока осматривался, заметил, что мотор работает с перебоями. В голове пронеслась мысль: а что, если остановится винт? Ужас создавшегося положения я  осмыслил спустя  3 дня, когда опомнился, а тогда рассудок работал спокойно. Когда рассмотрелся, то увидел, что козырек забрызган кровью: ты был ранен в голову….  Машина вошла в левую спираль ».
       Как рассказал И.Ф. Шоломон, И.А. Обрезков, как мог, привел его в чувство, и они смогли отбомбиться и выполнить задание»

   Чтобы  достойно воевать, необходимо было и достойно учится, овладевая знаниями изо дня в день, работая над собой каждый час, каждую минуту. Это требовало военное время. И в сложившейся обстановке эти молодые курсанты за короткий срок овладевали этим искусством и совершали чудеса мужества достойно сражаясь  с ненавистным врагом, который вероломно напал на нашу Родину.

Отредактировано Svetlana (2010-12-09 09:54:33)

38

Долгая дорога домой
Часть третья

   Свои первые  вылеты  уже на фронте на У-2 отец совершил,  начиная с 3 мая 1942 года, сначала  летал по спец. заданию, потом  с 16 мая 1942 года начались его первые  боевые вылеты. Эту информацию я взяла из отцовской летной книжки,  которая лежит передо мной, словно отец возвратился из  боевого полета, и мы вместе  листаем эти пожелтевшие хрупкие  листки. И словно целая жизнь  вновь прошла перед нашими  глазами…,  день за днем…,  год за годом….
Было отцу  тогда всего 20 лет. Всего, за май месяц, он совершил 39 полетов из них 34 на бомбометание….  Потом, с каждым месяцем количество полетов увеличивалось, на врага обрушивалось бесчисленное множество  авиабомб, и уже к концу июня месяца отец имел 91 боевой вылет.

У-2

У-2! Казалось бы, совсем не военный самолет. Сколько легенд по нему сложено, сколько песен. 
С началом Великой Отечественной Войны, имевшиеся под рукой стандартные варианты У-2, стали переделывать в легкие ночные бомбардировщики. После смерти Н. Н. Поликарпова в 1944 году самолет в честь его создателя переименовали в По-2.

Рассказы о По-2 обрастали легендами с каждым днем, с каждым новым боевым вылетом.   Становились все более весомыми и значимы в достижении тех побед, которые  одержали в борьбе с гитлеровской Германией вот такие молодые ребята, двадцати лет отроду. Они мужественно, отчаянно и достойно по тревоге бежали к своим удивительным машинам,  бесшумно поднимались в небо, сливаясь  с ним в единое целое. 

     А однажды, отец рассказал случай, который произошел в их полку с экипажем, который летел на задание. Погода была нелетная, туман. Они летели на низкой высоте и в итоге зацепились  за кирху церкви. Сколько они там висели, я не знаю. Отец рассказывал давно и из памяти этот эпизод как- то стерся. Но это было. Экипаж все-таки каким-то образом выбрался из самолета, и  они добрались до своего аэродрома. Брату Геннадию отец тоже рассказывал про этот случай.  Из рассказа отца он помнит, что это случилось в Польше. Самолет тогда повис на церковной башне, пробив черепицу крыши, и сам получил повреждение: у него был пробит бензобак и бензин вытекал прямо на летчика, а он даже не мог пошевелиться, потому что самолет сразу приходил в движение и в любую секунду мог упасть. А в это время в церкви шла служба. Когда летчик спустился на землю, он бежал, на ходу срывая с себя одежду, пропитанную горючим. Все его тело горело. Вот так, чуть ли не нагишом он и продолжал бежать.   Представляю удивление и испуг прихожан. Вот такая история. Но  закончилась она благополучно.
Об этом случае я так же читала в  военных мемуарах, только не знала тогда, что это произошло в полку, где служил мой отец. И,  что отец был свидетелем этих событий.

Константин Симонов в очерке «Русс-фанер» передает рассказ командира авиационного полка о действиях самолета У-2 на Сталинградском фронте:

«...Здесь, где фронт идет от дома к дому, от поселка к поселку, зигзагами, клиньями, языками, ни одному современному ночному бомбардировщику не могут дать таких заданий, какие дают У-2. Им дают задание бомбить дом — определенный дом, — не слева и не справа, а именно вот этот, в котором засели немцы. Им дают задание бомбить немецкую половину квартала, в то время как вторая его половина находится в наших руках. И они со своей малой скоростью, со своей идеальной прицельностью бомбежки выполняют задание, точно повисают именно над этим домом и бомбят именно этот дом, без всяких ошибок и заблуждений. Они бомбят там, где немецкие бомбардировщики не рискуют работать, боясь обрушить груз бомб на голову собственных войск.
      Летчики свыклись со своими машинами и полюбили их за эту точность бомбометания, за безотказность, за простоту взлета и посадки, за то, что эти их машины, такие, казалось бы,  слабые с виду, тихоходные, несовременные, оказались на самом деле грозным оружием. В любую погоду они летают шесть раз в ночь, они летают всюду, куда им прикажут, и они знают, что ни к одному самолету пехота, там, на земле, не относится так нежно, как к ним. Их, летающих так низко, что, кажется, вот они заденут тебя колесами. Они взлетают и садятся в абсолютной темноте, немцам никак не удается разбомбить их аэродром, потому что все освещение, которое на них есть — это мигающий свет двух маленьких ручных фонариков, дающих направление пробежке. В полку шутят, что скоро они натренируются до того, что будут сажать самолет на свет зажженной папироски. И надо сказать, что это не так уже далеко от истины…».

Отредактировано Svetlana (2010-12-09 09:58:56)

39

Долгая дорога домой
Часть четвертая

Записи  из летной книжки  …

    …Перелистываю, в который раз, летную книжку своего отца, находя там такие записи: «… бомбил войска,… бомбил деревню,… бомбил склад… бомбил войска противника,… бомбил опушку леса,… бомбил деревню,…разведка погоды,…разведка.,… бомбил дорогу,… бомбил станцию,… бомбил скопление войск в деревне…..
   За три года войны записей очень много… день за днем,  по несколько боевых вылетов в день. Продолжая просматривать книжку, вижу и такую запись: « …перевозка сухарей… ». Да, было и такое.  Читаю дальше: «… бомбить под Старой Руссой,…  бомбить аэродром Глухая Голушка,… бомбить аэродром Сальцы,…. полет в облаках,… разведка войск противника,…. бомбить  деревню Великое село….»
Увидев запись «под Старой Руссой» сразу вспомнился рассказ отца, рассказанный мне о первой встрече с мамой. Мне думается, что именно первая встреча и произошла,  где- то  там, под Старой Руссой.  Да, и мама часто вспоминала… Старая Русса… и бои там были тяжелые….

Встреча

Встреча моих родителей оказалась встречей на всю жизнь. Эту любовь они пронесли сквозь все трудности, которые им пришлось пережить в годы войны. Но тем радостней и счастливей была их встреча в конце войны. Жизнь только начиналась, оба они были молоды и полны сил. Оба достойно воевали, были честными перед собой и Родиной. Они были одними из тех,  кто одержал победу  в тяжелой упорной борьбе, и верили, что счастье теперь им улыбнется, и все  теперь будет хорошо.
     А сейчас война продолжалась  и сколько испытаний ждет их впереди, сколько тревог…Они этого не знали. Только надежда и тепло встреч согревали их сердца…

Записи  из летной книжки  …

Пролистывая летную книжку отца, вижу страничку, на которой написано « Личный боевой счет старшины Обрезкова»:

« 17мая 1942года.  Совершил 4 вылета на бомбардировку войск противника. По заданной цели бомбил хорошо.

Представитель ВВС 11Армии

« 23мая 1942года.  Совершил 4 вылета на бомбардировку  цели. По заданной цели бомбил хорошо.
Нач штаба 11Армии
«3июня 1942года.  Совершил 3 вылета на бомбардировку войск противника.  По заданной цели бомбил хорошо.
Командиры полков.

  И так день за днем  я прослеживала этот боевой путь отца по его записям: « бомбил… горит деревня…. взорван склад, бомбометанием вызван большой взрыв… уничтожил миномет…уничтожил склад … 19.2.43. в 20.35 на северной окраине Суконниково уничтожил 1 дом… 5.3.43 совершил  6 боевых вылетов в эту ночь… нанесен большой ущерб противнику…6.3.43. в 00.20.   вызвал большой взрыв, по - видимому  взорван склад с боеприпасами…14-15.5.43.  в 1-02 под Старой Руссой уничтожил пулемет…
18-19. 5.43.  0-28 уничтожил миномет юго-западнее Медведково… 21-22.5.43. в 1-50 уничтожил 1 арторудие западнее Старой Руссы…. уничтожил машину…

Продолжаю листать летную книжку отца:

«Итого в 717нбап  с мая 1942года по июль 1943года включительно сделал боевых вылетов на бомбометание  войск и коммуникаций противника  - 410(четыреста  десять) вылетов.
Из них на разведку войск противника 10 вылетов. Общий боевой налет за это время – 452ч. 38мин (четыреста пятьдесят два часа 38 минут)

Адъютант 2-й АЭ»

Полтавская Высшая офицерская школа штурманов

    А потом пришел  приказ. Фронту не хватало опытных летчиков и штурманов. Самолеты У-2  в то время, в сложившейся военной обстановке, тоже претерпели значительные изменения,  появились новшества, которые помогли нашей авиации справиться с военными задачами, которое поставило верховное командование, не хватало  штурманов,  и надо было обучать этому ремеслу вновь прибывших курсантов. 
   Отца направляют  на учебу в Полтавскую Высшую школу штурманов. ВВС КА в город на юге страны Краснодар, где он успешно осваивает эту удивительную профессию – штурман.
В школе  отец проучился с августа 1943года (возможно чуть раньше) по июль 1944 года потом  окончил  и вернулся в свой полк, продолжая летать штурманом  на самолете У-2 .

Из военных мемуаров:

«Как фашисты боролись с нашими По-2.

— Это оказалось для них нелегкой задачей, — рассказывает Молоков. — Когда они начали охотиться за каждым По-2, наши самолеты стали сопровождаться истребителями. И вот получается такая картина: внизу летят По-2 со скоростью 100–120 километров, а над ними истребители. Чтобы прикрыть «маленьких», как называли самолет По-2, они делали все время круги и не подпускали «Мессершмиттов», завязывая с ними воздушные бои. А в это время По-2 ускользали и выполняли свои задания.
Так действовали, выполняя боевые задания, ночные бомбардировщики, связные, санитарные самолеты По-2 на всех фронтах. В конце 1943 года господство в воздухе перешло окончательно к советской авиации. Советские бомбардировщики, штурмовики, истребители становятся полными хозяевами воздуха, а рядом с ними, как их вернейшие помощники, действуют и маленькие По-2, значительно модифицированные и усовершенствованные...."

Записи  из летной книжки  …

Листаю пожелтевшие листки летной книжки: « 18.2.1945….По-2… бомбить Кюстрин… Второй полет по спец заданию….  Далее 19. 2.1945.    По-2… бомбить Кюстрин…. 27.2 1945… По-2… бомбить Кюстрин… 2 полета…2часа 30минут… все полеты ночью….       

«Итого за февраль сделал 18 боевых вылетов (восемнадцать) с боевым налетом 34часа 50минут. По спец. заданию 2 полета с полетом 1час 30 минут.

Нач. штаба »

И дальше весь март  записи: « …бомбить Кюстрин,…. бомбить Гольцов

«Итого за март 1945года сделал 57 полетов с общим налетом 71час 15минут. Из них боевых вылетов на бомбометание войск противника 54(пятьдесят четыре) с боевым налетом 69часов 00мин

Нач. штаба»

   Апрель месяц: « …спец.  задание в г Познань,....  бомбить узел связи в нас. пункте,… в деревне Фриденсдорф,…  читаю дальше… бомбить Франкфурт… (город в котором родилась я, но значительно позже,  в далеком 52….)

Еще запись: « 23.4.1945г …БОМБИТЬ БЕРЛИН…. количество полетов -  3, количество часов проведенных в воздухе -  5

   Единственная запись в книжке, которая была  подчеркнута красной чертой. Не знаю, может быть, отец подчеркнул ее сам…
А дальше опять идут записи о бомбежке  города  Берлин… Витмансдорф… Берлин… Берлин… Берлин…

«Итого произвел вылетов за апрель месяц 34 с общим налетом  46часов 55 минут. Из них ночью боевых вылетов на бомбометание 26(двадцать шесть) с боевым налетом 38часов 35 минут. Из них на Берлин произвел 9 боевых вылетов с налетом 15 часов 50 минут

Нач. штаба»

«Итого за время отечественной войны с 3.5.1942г. по 9мая 1945года произвел 522 боевых вылета (пятьсот двадцать два б/в) на бомбардировку войск и живой силы противника, с общим боевым налетом 610часов 13 минут (шестьсот десять часов 13 минут). Из них на разведку войск противника 12 вылетов. Произвел 27 (двадцать семь) полетов на спецзадание по переброске боеприпасов, продовольствия и  переброске людского состава штурмовой операции с налетом 38 часов 25 минут.

Нач. штаба»

Из военных мемуаров:

«Командование наземных войск, штурмовавших город и крепость, дало отличный отзыв о работе летчиков, действовавших на По-2.

Верховный Главнокомандующий товарищ Сталин приказом объявил благодарность летчикам за отличные боевые действия в боях за овладение городом и крепостью Кюстрин…

Отредактировано Svetlana (2010-12-09 10:00:08)

40

Долгая дорога домой
Часть пятая

Еще немного о самолете У-2 (историческая справка) Я все время возвращаюсь и возвращаюсь, не могу не написать об этом самолете.

… Cамый маленький самолет Поликарпова, учебный тихоход, безобидный У-2. И на его долю выпала героическая судьба: до последних дней войны оставался грозой для гитлеровцев.
Немцы знали о существовании машины У-2. Еще в 1928 году она демонстрировалась на выставке в Берлине, но, разумеется, ни одному немцу тогда не могло прийти в голову, что эта примитивная фанерно-полотняная учебная машина может представить для них хоть какую-нибудь опасность. И когда фашисты увидели над своим расположением эти маленькие машины, они издевались над ними, наделяя их презрительными кличками: «русс-фанер», «кофейная мельница»…

Но это было только в первый период войны. Скоро наши летчики заставили фашистов переменить свое мнение об этом самолете. Гитлеровцы перестали смеяться, так как «кофейная мельница» не раз вносила панику в их ряды.

А вот,  несколько случаев из боевой жизни самолета У-2  рассказанные летчиками:

«При посадке на машине подломились шасси. Летчик отправился в деревню, достал проволоку, скрутил шасси и взлетел. Задание было выполнено».

«… сделал над деревней три круга, но подходящей площадки не нашел и приземлился прямо на улице. Получил донесение. Но тут возникло новое затруднение: улица коротка, взлететь невозможно. Тогда крестьяне привели волов, впрягли их в самолет и вывели его на большую дорогу, … поднялся. Задание было выполнено в точности»

Искусство, с которым действовали отряды У-2, граничит с фантастикой.

Отрывок из боевой жизни, описанный в военных мемуарах:

«…Подразделение под командой капитана, почти полностью окруженное врагом, держалось до конца осады только благодаря У-2. Вечером, в условный час, капитан зажигал в окопе плошки, невидимые для врага, но видимые сверху. Летчик, бесшумно планируя, опускался на огни и сбрасывал бойцам боеприпасы и продовольствие.
Однажды, проходя ночью по окопу, капитан вдруг услышал над собой совершенно явственно человеческий голос:

«Хренников, что же ты огня не зажигаешь?».

Капитан клялся, что никогда в жизни его ничто так не поражало, как этот голос с неба, ввергший его на несколько мгновений в оцепенение».

   Вот так день за днем, просматривая документы,  я постепенно  заново создавала образ своего отца,  проживая вместе с ним эту жизнь. Героическую жизнь, потому что для меня мой отец герой, так же как и моя мама. Потому что они вместе бок о бок сражались в одной дивизии, каждый делал свое дело достойно и самоотверженно.  И не только они одни, но и те, кто стоял рядом с ними плечом к плечу, их боевые друзья, создавая при этом такую мощь и силу, что наш народ сумел выстоять  и победить  в этой страшной и жестокой войне. Многие из боевых друзей погибли, не вернулись из полета, а многие дошли до Берлина и радовались этой победе вместе с ними, храня в сердце память по погибшим товарищам.

Отредактировано Svetlana (2010-12-09 10:05:51)


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » Книга памяти » Долгая дорога домой - Обрезковы Мария Ивановна и Иван Андреевич