"Назад в ГСВГ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » Wurzen. Вурцен. » Ракетная База. В.Ч. П.П. 38690 ·


Ракетная База. В.Ч. П.П. 38690 ·

Сообщений 531 страница 540 из 714

531

Привет бойцы!
      Гена, спасибо за фотографии. Смотрю, в спортгородке конструкция стоит с канатами и шестами. Да, при вас разнообразия в физических упражнениях было больше, чем при нас. А гоняли вас как, нормально или нет? Как у вас было с нормативами, в норме?

      ПТО родное, где по легенде времен ещё Евгения ребятишки пытались наладить варение самогона. На шнапс-то денег всегда не хватало. Жаль, конечно, но вот аппаратик у них всё - таки изъяли.

      Фотография, где боец сидит в бочке напомнила мне одну байку.

      Пришло время, и молодых бойцов Красной Армии нужно было вводить в режим несения постовой и караульной службы.
      Как обычно, для начала их ставили на внутренние посты по охранению территории части.
      Начальником караула в тот день был старшина - ветеран сверхсрочной службы, повидавший в своей жизни ТАКОЕ, что выдумки нынешних фантастов только бледная тень от тогдашней действительности.
      Производя смену часовых, старшина в сопровождении бойцов зашел на территорию технического парка, где под устроенными навесами стояла разнообразная техника.
      Всё тихо покоилось в летней ночи. Техника дремала, свет по периметру горел ровно и рассеяно, мотыльки и всякая там мошкара облепляли собою желтые фонари, луна висела на месте, а вот часового на посту не было. Не было и всё тут.
      «Ну, салага – подумал старшина – спит где - нибудь в кабине».
      Но только он сделал шаг, выходя на освещенное место, как тут же, неизвестно откуда возник утробно – металлический голос:
      - Стой, хто йдёть!
      Старшина с караульными застыл на месте и, не понимаю природу необычного голоса, завертел по сторонам головой. Всё было, как и всегда, луна на небе, лампочки в фонарях не было только часового, ну и ещё этот голос заставляющий сомневаться в реальности сущего мира. Машинально сделав шаг, вперёд опять услышал тот же самый голос из какой-то бездны:
      - Стой, хто йдёть!
      Старый армейский служака остановился как вкопанный. И только это он поднял руку, чтобы почесать в затылке и найти правильное решение, как голос опять предупредил:
      - Стой! Стрелять буду!
      И тут, опережая всякое человеческое сознание, в голову старшины вернулась инструкция по несению караульной и постовой службы, и он облегченно закричал в безлюдное пространство:
      - Начальник караула! – А потом уже по-колхозному добавил - Часовой, ты где?

      - Я здесь, товарищ старшина! – бодро ответил замогильный голос, и крышка металлического ящика стоявшего в парке для всякого технического металлолома резко открылась, а в её проёме показалась фигура бойца с автоматом наперевес. Караульные от такой неожиданности сдёрнули с плеч свои автоматы и направили их в сторону необычного часового.            Старшина пару раз икнул, а когда пришёл в себя сказал:
      - ……………………………………………. какого ты х…………………………………
      …………………….туда залез?
      - Для маскировки и лучшего несения караульной службы! – бодро отвечал ему боец.
      - А ты ……………………………………. инструкцию знаешь?
      - Так точно, товарищ старшина знаю! Только вот я подумал, что…
      - Отставить! – рявкнул старшина – В армии не думают! В армии выполняют инструкции и приказы вышестоящих начальников, понял?!
      - Так точно, товарищ старшина! Понял! – не теряя присутствия духа, согласился с ним боец.
      - Сменить караул – приказал, успокаиваясь, старшина.

      Возвращаясь в «караулку» старшина тосковал: «Двадцать лет…. Двадцать лет службы, но такого я ещё не видел. Пора уходить… уходить пора, иначе умом тронешься… это же надо такое придумать, а?»

      На следующий день, после утреннего развода сварщик  ПТО покатил свою тележку в открытый парк, чтобы приварить там к крышке ящика ушки и повесить на них хороший такой замок.
      А вечером того же дня, после ужина, изобретательный боец пошёл на кухню отрабатывать свои, честно заработанные три наряда на работы вне очереди.

532

Ребята! Привет!Как и обещал расскажу про воспитательный момент радистов на сборах.Под занавес сборов начальник связи рассказал ,как в период войны ликвидировали группировку немцев. Окружённых не могли долго ликвидировать.Немцы умели воевать.Все атаки наших отбивали успешно.Тогда решили забить эфир помехами. Включили все имеющиеся средства на частотах  немцев. Пошли бойцы в атаку не встретив большого сопротивления.Мы всё внимательно выслушали. А майор говорит - а теперь пойдём и посмотрим как реально работает радиосвязь в радиосетях. Пришли на узел связи .Он дал команду передать учебную радиограмму.Дежурный радист отстучал радиограмму .Мы стоим рядом и ждём подтверждения приёма радиограммы.Тт же пошли подтверждения.Мы облегчённо вздыхали слыша ответы своих частей.И тут заработала станция и просит дать настройку ,так как не слышит. Точнее слышит на 2 балла .Главная станция даёт настройку,а корреспондент продолжает говорить что слышит плохо.В это время начальник связи звонит по телефону в эту часть дежурному радисту и мы все слышим как гремит сигнал настройки. Глухой и тот бы услышал.Что говорил начальник связи радисту не передаваемо.Разумеется без губы радист не остался. Валентин! Спасибо за рассказ.У нас был случай ,когда часовой спал стоя днём на вышке 3го поста.Я был разводящим и вёл смену к посту.Обычно часовой видя смену слезает с вышки и ждёт подхода смены.А  тут мы подходим к вышке ноль реакции.Часовой как смотрел на картофельное поле так и смотрит.Остановил я смену и поднялся на вышку. Из автомата часового вытащил магазин и побежал с вышки топая сапогами.Тут он проснулся. Никому не докладывали. Мораль прочитали.Здоровый сон -залог здоровья.

533

Всем привет и сочувствие после светлых праздников международных! В поддержку духа хочу рассказать пару баек о делах «партизанских».

      По прибытию в расположение нас, как то и положено партизанам всех времён и народов разместили в дальнем углу территории части.
      От воинских казарм нас отделяла довольно широкая полоса из березняка и прочих зеленых насаждений. То есть мы жили как бы и в лесу на воле, но, в то же время и под призрением начальства.
      Лагерь состоял из двух жилых палаток и одной для приёма пищи. Вдоль и вокруг палаток были насыпаны аккуратные песчаные дорожки, по ночам светило пару фонарей и одиноко стоял дощатый «грибок» для постового. Человек нас было где-то так, около тридцати. И возраста от двадцати шести лет до пятидесяти, да, да – пятидесяти. Когда мы спросили товарища, как его угораздило в таком возрасте попасть в армию, он ответил просто: да работа вконец задолбала, еле упросил военкома призвать меня в партизаны, здесь хоть отдохну немного.
      В те времена это было правдой. Отсутствие безработицы в стране и поголовная занятость народа трудом на благо всего человечества иных изматывала так, что и не такое ещё бывало. То что, почти каждый второй иногда покупал себе больничный лист на три дня, то ли добавляя его к отпуску, то ли просто так – отдохнуть, это было в порядке вещей. Но попадались и уникумы.
      Один товарищ, работающий фрезеровщиком в начале своей трудовой карьеры, как-то рассказал мне:
      «Поднялся - говорит - это я поутру, а на работу идти до того неохота, что я пошел в местную поликлинику и вырвал себе гланды. Неделю потом отдыхал по больничному листу».

              Да, так вот, командование части к нам отнеслось архисерьёзно и назначило нам в командиры двух капитанов, по одному на каждую палатку, это кроме того, что у нас ещё и свои сержанты были.
      А когда в часть по замене из Чехословакии прибыл товарищ майор весь в заграничном лоске и с хорошо поставленным командирским голосом, так нам ещё и его добавили для быстрейшей «калибровки» под местные условия службы.
      Что делают партизаны всех времен и народов когда враг далече или его и вовсе нет? Правильно – упражняются в поклонении Бахусу с жертвенной самоотдачей. Дня где-то через два – три в радиусе пешего достижения была обнаружена «партизанская мать» с круглосуточным отпуском самогона. И всё стало на свои места. И жизнь наладилась.
      Контингент по палаткам распределился как-то сам собой, при этом – равномерно. И если «у них» - соседей, главными жрецами Бахуса были Старшина и, периодически капитан, не щадивший живота своего, то у нас – два матёрых строителя – «одеколонщика».
      В общем, зажили мы дружно и весело. Это если не обращать внимания на строительно - земляные работы в светлое время суток.
      Дни шли за днями. Родина крепчала, мы матерели в своей партизанской службе. Отмечали будние дни, отмечали праздники, иногда равномерно, иногда с полной самоотдачей.
      Особенно выделялись дни рождения.

              Начну с соседей. Случился как-то у ихнего Старшины день рождения. Всё было чин чином, пока лагерь не отбился/отрубился полностью. Спим, значит.
      Вдруг среди ночи и благословенного сна раздался рёв мотоцикла и треск ломаемых досок. Ну, всё, подумали партизаны – немцы!
      Выскочив по тревоге из палаток, кто, в чём и кто как, готовые на всё бойцы увидели предшествие Апокалипсиса.
      Старшина, сидя за рулём краснобокой «Явы» и ослепляя всех светом фар, с разгону крушил дощатые бока собственной палатки, а его верный товарищ, сидя на заднем сидении с четвертью самогона в руках хохотал, как Шаляпин в опере про Мефистофеля.
      Гражданскому возмущению не было предела, но партизанский подход к жизни взял своё. Все стали рассуждать, что дольше простоит и выдержит мотоцикл Старшины или дощатые бока палатки.
      «Ненашенская» штучка сломалась первой, переднее колесо согнулось и напрочь застряло в вилке мотоцикла. Дощатая боковина хоть и была разломана в щепы, но только одна, остальные три оставались совершенно целёхонькими.
      Старшина с огорчением посмотрел на никуда уже негодный мотоцикл и пошёл спать.  Мы же для укрепления своих нервов и здорового сна разлили привезенный им самогон по стаканам и, обсудив событие выпили.

      А наутро, выйдя из палатки и, увидев никуда не годный мотоцикл, Старшина сказал:
      «Ладно, это ничего. У меня дома ещё один есть. С коляской»
      Но тут народ дрогнул и предложил:
      «Старшина, ради бога, с коляской не надо. Давай лучше купим велосипед в складчину. Он и ездит тише, и прятать его легче, а?»
      Старшина только рукой махнул, не тот нынче народ пошёл.

              А после завтрака и построения было приказано: палатку отремонтировать, Старшину посадить на гауптвахту.
      Но….

      Время шло к обеду и, в здании штаба повисала тишина.
      Полковник задержался в кабинете лишь оттого, что, наблюдая за медленно ползающей по столу мухой, впал в размышление.
      « Ты смотри – думал он – какая животинка, можно даже сказать – насекомое, вишь как ползает, еле ноги за собой волочит, ленивое, как и человек, до чего же хитра природа, всё в ней рационально…» - но тут раздался стук в дверь.
      Полковник вздрогнул и, оторвав взгляд от мухи прокричал:
      - Войдите!
      Дверь в кабинет распахнулась и, уже от порога бравый прапорщик начал доклад:
      - Товарищ полковник, разрешите доложить….
      - Садись, садись – махнул ему рукой полковник – ну что, сдал старшину на гауптвахту?
      - Никак нет, товарищ полковник! – отвечал ему прапорщик – За него ведро краски требуют…
      - Какой краски?
      - Масляной, товарищ полковник.
      - Кто требует?
      - Да ОНИ и требуют. И без краски его  на «губу» не возьмут.
      - Не возьмут?
      - Так точно. Не возьмут.
      Полковник откинулся на спинку стула и опять впал в размышление.
      «Вот ведь страна какая – думал он – без ведра краски уже и старшину на «губу» не посадишь. А сколько ж ОНИ тогда за генерала захотят? Подумать страшно…» О министре полковник  и думать не стал, не было в стране столько краски.
      Тишину нарушил прапорщик:
      - Товарищ полковник – понизив голос, сообщил он – А ведь старшина-то «не наш».
      - Как это «не наш»? – встрепенулся полковник.
      - Вот «не наш» и всё – развел руками прапорщик, нагнетая сюжет.
      - Да чей же он, натовский, что ли? – начал тревожиться полковник.
      - Нет, не натовский, товарищ полковник, а БАМовский – глаза старшины заблестели как пенсне у товарища Берия.
      - Бамовский? Да что ж ему здесь делать? Что он у нас делает, а?
      - Отдыхает, товарищ полковник.
      - Отдыхает? У НАС?
      - Никак нет, товарищ полковник. У НАС он не отдыхает, он отдыхает у нас.
      Софизмы прапорщика несколько смутили полковника.
      - «У нас» это где у нас?
      - «У нас» это у нас в колхозе, товарищ полковник.
      Но полковник на то и полковник, чтобы при любых обстоятельствах принимать только правильные решения.
      - Где старшина? – спросил он коротко.
      - В коридоре дожидается, товарищ полковник – доложил прапорщик.
      - Давай его сюда – приказал полковник.
      - Есть! – прапорщик щёлкнул каблуками, крутнулся на месте и, приоткрыв дверь, позвал  - Старшина, заходи!
      В кабинет вошел наш герой. Чётко, по - строевому сделал несколько шагов и лихо, взяв под козырёк доложил:
      - Товарищ полковник, Старшина по вашему приказанию прибыл! – вид у старшины был беспечный и залихватский.

      Приняв начальственный вид, полковник спросил:
      - Товарищ старшина, как это вы, будучи на БАМе попали в нашу часть?
      - Очень просто, товарищ полковник – вопрос старшину не смутил никак – председатель колхоза попросил.
      - Колхоза?
      - Так точно!
      - Доложите подробней старшина – приказал полковник.
      - Есть, подробней – старшина сдвинул пилотку на бровь и почесал затылок – Значит так: работаю это, значит, я на БАМе, год работаю, два работаю, три работаю, а на четвёртый подходит ко мне начальник и говорит, старшина, мол, не нарушай законодательство, собирайся в отпуск, иначе я сам тебя в него отправлю и быстро, документы уже оформляются. Ну что, взял я в одну руку свою жену в другую чемоданы, да и поехал на родину. Приехал, а тут всё колхоз колхозом. Сижу себе потихоньку отдыхаю, водочку пью, жену во все сутки слушаю, вроде и ничего. Но как-то с утра подходит ко мне наш голова, председатель, т.е. и говорит: «Старшина, у меня уборочная, а тут разнарядка пришла на двух «партизанов», может, выручишь?»  А я ему в ответ - да что мне в тех партизанах делать? Ну как – что, говорит он – Родине послужишь, водочки попьешь. Да водку я и здесь пью, зачем мне ещё куда-то ехать – отвечаю ему. Но он мудрый был, как змий иудейский и сделал мне, товарищ полковник, предложение, от которого я не смог отказаться. Он сказал: «Водка для умного мужчины не главное, он её всегда найдёт, но то, что ты от жены отдохнёшь это факт» И тут я понял, мне нужна релаксация…
      Слушая рассказ старшины, полковник постепенно проникался к нему симпатией, а идея отдохнуть от жены в «партизанах» ему и вовсе понравилась. Поэтому он подытожил:
      - Вот что старшина, на «губу» мы вас сажать не будем, но и вы прекращайте свои вольности, а то на вас палаток не напасешься. И о том, как вы попали в нашу режимную часть, я попрошу вас особо не распространяться. Вы меня поняли?
      - Так точно, товарищ полковник! Да когда это мы - партизаны своих сдавали, товарищ полковник, вы же помните, как товарищ Бондарчук в кино, не закусывая после первой, выпил…
      - Всё, всё, старшина… - полковник махнул рукой – Вы свободны товарищи!

      Уходя домой на обед, полковник грустно оглядел свой кабинет и подумал:
      «Эх, если бы не папаха, был бы я сейчас старшиной».

534

Ребята! Здравия всем! Валентин! Спасибо за добрый рассказ о партизанах .Весела жизнь партизанская !Ох весела была!

535

http://s3.uploads.ru/t/S3UEl.jpg
С празником Вас!!!

536

Привет ребята! С удовольствием присоединяюсь к поздравлениям Володи Чупрыны, с масленицей всех!

      Хочу  добавить ещё одну байку о "партизанах". Теперь уже о нашей палатке и её обитателях.

      Сентябрь уходил всё дальше в осень, а в палатке всё больше и больше возрастало ожидание обещанного юбилея одного из наших «одеколонщиков», его «круглой даты» так сказать.
      Прежде чем объявить всем о таком славном деле юбиляр помылся, побрился, поменял подворотничок, надраил сапоги суконкой и, приняв, вполне торжественный вид провозгласил:
      - Так мужики! В пятницу уезжаем домой. В субботу я отмечаю это дело дома, а в воскресенье ровно к 18.00  мы вместе с ребятами будем здесь как штык и со всеми своими боевыми припасами. Так пойдёт?
      - Пойдёт - согласились партизаны.

      В воскресенье часам к шести пополудни в лагерь начали стягиваться из увольнения партизаны. Все ожидали именинника и, в палатке царило лёгкое возбуждение. Привезенные из дома гостинцы не раскладывались  как всегда, никто ими не угощался, всё ждало героя.
      Время шло, уже и темнеть начало, а героя со товарищи всё не было. Лёгкая досада сменилась твёрдым убеждением, что ребята загуляли в городе и ожидать их не стоит, а посему разложив домашнюю снедь и, накатив по соточке на грудь, с лёгким сердцем улеглись спать.
      Тревогу поднял самый чуткий и малопьющий партизан. Проснувшись от каких-то неестественных звуков, он выглянул из палатки наружу.
      В тени дощатого грибка, прячась от света фонарей, стоял то ли человек то ли не человек, но то, что он держал в руках банку с самогоном, было понятно и так.  Вот оттуда и доносились странные звуки.
      Народ поднялся быстро и, окружив привидение с самогоном, пытался дознаться, куда делись остальные ребята. Привидение же, почувствовав теплоту человеческих сердец и, трезвость ума окружающих протянуло вперед банку и, отдав её в твёрдые  руки товарищей, произнеся - «Ы-ы-ы-х-х…» - мягко опустилось на родную землю.
      Вопрос был поставлен чётко и однозначно: «Где остальные?»
      - Где, где, известно где - на «тропе»! Если этот здесь, значит и они недалеко отсюда. Надо идти искать! А то ещё дуба врежут, не приведи Господи! – и это было верно, температура под утро уже была осенняя.
      Следуя  правилам и повадкам, партизанской жизни бойцы тихо ушли из лагеря на свою тайную тропу искать товарищей.

              Первым  на «тропе» лежал «юбиляр». Раскинувшись, как Микула Селянинович на пашне он задавал такого храпу, что местная мошкара, устроила себе  на клубах его алкогольных выхлопов «американские горки» и забавлялась от всей души.
      Вторым, метров через двадцать в позе эмбриона лежал его верный товарищ по одеколону. Прикрывая руками свою голову, он чмокал во сне губами, что-то бормотал и хихикал.
      Самый молодой из них лежал последним, метрах в тридцати от впереди лежащих. Молодость не оставляла его ни на минуту, и он на остатках уходящего сознания, двигал по-пластунски ногами, вытягивал руку, хватался ею за траву и всё пытался  продвинуться ещё хоть немного вперёд.
      Вернувшись в лагерь, подобранных в лесу товарищей уложили на их законные места.

              Пережив событие, засыпали медленно. Кто-то ещё ворочался, кто-то закурил, на ночь глядя и всё уже стихало, когда из темноты раздался чей-то прочувствованный голос:
      - Мужики, а вы заметили, что все наши парни на «тропе» лежали головой в сторону лагеря. Настоящие бойцы. Из последних сил шли….
      Да-а-а… это было красиво. Воистину по-партизански. Даже представить самому себе и то было приятно. Вот, к примеру, возвращаешься ты в лагерь весь в ж....у пьяный, и деревья вырастают на твоём пути, колючие кусты рвут на тебе одежду и царапают лицо, на каждой кочке ты спотыкаешься и падаешь, но поднимаешься вновь и вновь и идешь.  И всё лишь для того, чтобы на последнем дыхании, на последнем ударе своего пульса дойти до товарищей и занять своё место в строю. В общем - «безумству храбрых поём мы песню ……..»
      На том и уснули.

              Утром все проснулись от голоса укоризненного, но почти трезвого:
      - А я ведь вам говорил, не надо маленькую баночку открывать.
      Бойцы разлепили очи ото сна и увидели вчерашних «героев». Старшие из них сидели смурые, всклокоченные и с недоумением рассматривали пальцы на своих босых ногах. Наконец один из них пошевелил ими и спросил:
       - А как мы сюда попали?
      - Нормально – отвечали партизаны – из лесу вас принесли.
              - Из лесу?
      - Так точно – из лесу.
      - А я ведь вам говорил - повторило вчерашнее привидение - не надо маленькую баночку открывать.
      - Мужики, а что было?
      - Да что было, то уже кончилось. Это вам надо вспоминать.

      Ребята и хотели было вспомнить вчерашнее, но в голове у них оставался лишь двадцать четвёртый кадр, а всё остальное было размыто и начисто смазано.

              А хроника дня была таковая:
     
              К месту встречи на железнодорожном вокзале старших товарищей, «готовых» уже со вчерашнего дня, привезли на такси их жёны. - Две огромные сумки с едой и питьем передали двум молодым товарищам, с наказом зорко за ними приглядывать. - Попрощавшись, расстались. Дамы уехали домой, а наши бойцы на свою нелегкую службу. - Минут через пятнадцать хода все вышли в тамбур электрички покурить. - Ещё минуты через три возникла мысль попробовать самогон, который  им передали с собой дамы.- Правильного ли он вкуса и достойно ли будет угощать им своих товарищей. Решили открыть маленькую баночку. - Согласились все, кроме одного, который сказал, что маленькую баночку не надо открывать. - Победило большинство. Маленькую баночку открыли и тут же в тамбуре её и выпили. - Потом пили уже в вагоне. С больших банок. Пили сами, пили с соседями. - Пили за Родину. Пили за армию. Пили за дружбу. Пили за партизан и проклятый Чернобыль. Пили, за то чтоб наши дети не боялись паровозов. - И, тут кто-то спросил, а куда вы собственно едете, ребята? - Ребята ответили. - Но им сказали, что они уже полтора часа как проехали свою станцию. - Но ребята не огорчились, а наоборот, засобирались в обратный путь. Водка ещё была. - На обратном пути выяснилось, что сумка с провизией куда-то исчезла. Но ребята не огорчились. Водка ещё была. - Когда высадились на своей станции, то оказалось, что и вторая сумка куда-то пропала. Но ребята не огорчились. Водка ешё была. - Единственное и, последнее, что осталось в их исчезающей памяти, так это то, как они упорно и настойчиво преследовали своего товарища идущего впереди них с банкой самогона в руках. - Шли за ним на последнем дыхании, на последнем ударе своего пульса, пока не упали в сухую и осеннюю траву. -  Всё. Конец фильма.

              На опохмелку вчерашним рейнджерам выдали по пузырьку одеколона. А когда их дело поправилось, то все с шутками - прибаутками пошли завтракать в столовую палатку и пить свой ежедневный утренний чай.

537

Ребята! Здравствуйте многие лета! С масленницей вас! Валентин! Спасибо воспоминания о партизанской жизни.Да не перевелись ещё отчаянные партизаны. Есть что вспомнить.

538

С Праздником! С Прощеным воскресеньем! Простите ради бога, если что!

539

Всем привет! С гвардейской твёрдостью духа докладываю – держимся товарищи! Хлеб, правда, с прилавков смели, но, как говорится – каша – мать наша и крупы ещё имеются, так что до весны доживём. Просто так нас не взять.
      Читаю городские новости и, везде делается упор на то что, в городе выставлено около/более ста патрулей ГАИ. Наверное, пургу регулировать и ни слова о снегоуборочной технике. Как тут не вспомнить неумирающую никогда классику и её киногероя: «Всё, что нажито таким непосильным трудом – всё украдено» и разломано, добавим.
      Н-д-а….
      Года два тому назад уже было нечто подобное, на что я и составил свой футуристический комментарий.

      Всё это началось холодной осенью NN года, когда к власти пришли «люди с рабочих окраин». Сняв со своей  груди массивные золотые цепи, они принялись управлять страной.
      И первое, что сделали, так это забыли дать на зиму тепло в жилые дома. И не то, чтобы злоумышляли как-то, нет, просто они привыкли жить так с детства.
      Осень народ ещё кое-как пережил, а вот зимой стали замерзать, самым натуральным образом. Вот, к примеру, идет человек по улице и движется, вроде бы как нормально, а потом его движения постепенно замедляются, замедляются и, наконец, он останавливается. Сначала перестает махать руками, потом говорить и звать на помощь, уши его белеют, глаза останавливаются и – всё, человек готов. За ночь покрывался инеем и превращался в ледяной столбик.
      Поначалу обыватели даже ходили смотреть на такое явление. А потом и сами, согласно здоровью начали замерзать, и это стало привычным, так что никто уже никуда не ходил и внимания ни на кого не обращал.  Замерзшие люди просто стояли, как фигуры на шахматной доске и никуда не двигались. Живые и тёплые еще сновали между ними, пока сами могли двигаться, а, замерзая, так же как и они, произносили последние слова: «Cуки в ботах…». Дальше уста схватывало морозом и кого они имели в виду, оставалось неясным. Фразы, вылетая из уст, умножались к полуночи, а к утру постепенно стихали.
Солнышко, выкатываясь утром на небо, с удивлением смотрело на страну, где, словно гвоздики, вбитые в землю, стояли обмёрзлые люди.
Присыпанные снегом, в колючем инее они могли бы смотреться и эксклюзивно, если бы не гадкие птицы. Вот \Животные\ божьи, а? Не успевал человек закрыть глаза, как какая-нибудь из них тут же садилась ему на голову и метила. Дрысь…. И жидкое дерьмо стекало  по мёрзлой голове за воротник. Конечно, на памятнике это может быть и красиво, вспомните хотя бы меднозеленого пророка с его вечно обoсранной головой, но то – пророк и памятник, а тут обычные люди.
      Да, наверное, все-таки некрасиво, гадить на людей, пусть и замерзших.

      А наши «люди с окраин» сидели в мягких креслах, потягивали бренди и наслаждались игрой пламени в жарко пылающих каминах.
      Они говорили: «Да ладно, подумаешь – зима! Снегом засыпало, вот придет весна, народ оттает и снова пойдет на работу, а куда он денется? Ехать-то ему куда? Живи, где родился, земли и так уж давно на всех не хватает. Лишь бы оттепель их не испортила».

      Но климат, как и раньше, был сам по себе. Что уж там происходило  в той природе, никто не знал, да «люди с окраин» особо и не заморачивались. И когда от весеннего солнца по земле потекли ручейки и фигуры начали оттаивать, то они, эти фигуры  никуда так и не пошли, а просто стояли на месте, разлагались и воняли.
      И когда этот смрад достиг «людей с окраин» то они  собрали свои чемоданы, сели в свои же самолеты и улетели на теплые острова, подальше от неудачливой страны.
      К следующей осени на месте замерзших прежде фигур лежали только горки обглоданных костей с черепами наверху. Черепа по ночам смотрели пустыми глазницами на далекие звезды, высматривая себе место, где всегда тепло и уютно и не надо включать на зиму отопление.
Приношу извинения за ошибку перевода. Там, где в тексте написано "Вот животные божьи, а?" следует читать -"Вот твaри божьи,а?". Твaрь иногда бывает - Творением.

540

Моё почтение ! Бойцы ГСВГ! Как живётся можется? Ребята после всех передач по тв о нашей доблестной армии вспомнил одну вещь. Во время службы в АПРТБ нас стимулировали денежкой на модернизацию армейской техники и устройств  ловышающих боеготовность.Поощрялась рационализаторская деятельность. И мы этим занимались с удовольствием. А как это смотрелось в период Вашей службы. Есть ли это в доблестной армии России сейчас?Да и в армиях стран СНГ.


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » Wurzen. Вурцен. » Ракетная База. В.Ч. П.П. 38690 ·