"Назад в ГСВГ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » Флот » Российский и Советский ВМФ.


Российский и Советский ВМФ.

Сообщений 11 страница 20 из 33

11

http://s3.uploads.ru/t/hBC3N.jpg

                          Гибель «Стерегущего»

Миноносец «Стерегущий» был заложен в 1900 году на Невском заводе. Первоначально он носил название «Кулик». В 1902-м корабль спустили на воду в Порт-Артуре. На Дальний Восток судно доставили по частям по железной дороге. Русско-японская война началась именно в Порт-Артуре, на внешнем рейде которого японский флот внезапно атаковал 1-ю Тихоокеанскую эскадру.
Спустя месяц, утром 26 февраля (10 марта) 1904 года, возвращаясь с разведки у островов Эллиота, «Стерегущий» и «Решительный» встретили четыре японских миноносца, к которым затем присоединились еще два крейсера. Противник имел преимущество в артиллерии и скорости. Спеша к Порт-Артуру, русские корабли пытались отстреливаться, однако силы сторон были неравными.

Командир «Решительного» спас корабль после разрыва барабанных перепонок.

Командир «Решительного» был контужен, но даже с разрывом барабанных перепонок смог увести корабль в Порт-Артур. У «Стерегущего», на котором японцы сосредоточили основной огонь, дела обстояли хуже. Один из снарядов разорвался в угольной яме и повредил два котла. После этого миноносец начал терять скорость. Следующим снарядом были выведены из строя остальные котлы, и корабль окончательно остановился. Его орудия замолчали.

http://sg.uploads.ru/t/SvawU.jpg

Командир «Стерегущего» Александр Сергеев.

Японцы прекратили бой и взяли корабль на буксир. Когда к разрушенному остову приблизилась шлюпка противника, вода уже наполнила жилую палубу. Из-за пробоин миноносец начал погружаться на дно. Пока японцы возились с буксировкой (они успели поднять над судном свой флаг) к месту боя подошли крейсера «Новик» и «Боян». Подкрепление открыло огонь по вражеским миноносцам, и те отступили. «Стерегущему», однако, помочь уже было нельзя. Дымящаяся груда металла затонула в 7 милях от Ляотешаня.
В марте 1904 года в английской газете «Times» со ссылкой на японские источники появился рассказ о двух русских моряках, открывших кингстоны, чтобы не допустить сдачи корабля. Впервые эта версия была опубликована в газете «Новое время». В 1911 году в присутствии Николая II в Санкт-Петербурге был открыт памятник, посвященный героической гибели миноносца и изображающий этих матросов.

Русские миноносцы отправляли на разведку без подкрепления.

Историческая комиссия при Морском Генеральном Штабе, изучавшая подробности всех боев русско-японской войны, не смогла подтвердить версию про кингстоны. Было отмечено, что показания выживших участников боя слишком разноречивы и сбивчивы, чтобы считать их достоверными. Комиссия заключила: «Пусть легенда живет и живит новых героев на будущие беспримерные подвиги, но признайте же, что 26 февраля 1904 г. в борьбе с сильнейшим врагом миноносец «Стерегущий» после часового, до последнего снаряда, боя пошел ко дну, изумляя врага доблестью своего экипажа».

http://sh.uploads.ru/t/vSnFP.jpg

Памятник «Стерегущему» в Санкт-Петербурге

Экипаж корабля состоял из 52 человек (48 погибли, уцелели 4). Погиб и командир Александр Сергеев (в его память был заложен эсминец «Лейтенант Сергеев»). Точно так же присваивалось российским и советским судам имя самого «Стерегущего».

В бою были тяжело повреждены «Акебано» и «Сазанами». Раненых русских моряков японцы доставили в Сасебо. Пленным зачитали письмо морского министра: «Вы, господа, сражались храбро за свое Отечество и защитили его прекрасно. Вы исполнили свой тяжелый долг как моряки. Я искренне хвалю Вас — вы молодцы». После возвращения на родину выжившие были награждены Георгиевскими крестами.
Героизм экипажа мог и бы не потребоваться, если бы два миноносца не были отправлены на разведку без поддержки, в то время как было известно, что рядом с Порт-Артуром курсируют японские корабли. Адмирал Макаров извлек урок из гибели «Стерегущего» и в дальнейшем отправлял миноносцы на разведку только под прикрытием. Он же командовал крейсерами, пришедшими на помощь тонущему кораблю. Капитан 1-го ранга Владимир Семенов отмечал, что «отныне адмирал мог смело говорить: «моя эскадра». Отныне все эти люди принадлежали ему и душой, и телом». 31 марта (13 апреля) Степан Макаров погиб при обороне Порт-Артура на броненосце «Петропавловск».

Источник Ссылка

12

Лучший крейсер Порт-Артурской эскадры.

Броненосный крейсер «Баян», построенный во Франции, представлял собой новый для русского флота тип кораблей – бронированный разведчик при эскадре, а не автономный рейдер, как предыдущие боевые единицы этого класса. Несмотря на не самые оптимальные тактико-технические характеристики, «Баян» великолепно проявил себя во время Русско-японской войны, став лучшим крейсером Порт-Артурской эскадры.
Экспансия Российской империи на Дальнем Востоке привела к неизбежному столкновению ее с Японией, уже познавшей вкус победы над Китаем. Готовясь к предстоящей войне, Россия начала срочно усиливать свои силы на Тихом океане. Основная ставка делалась на линейные силы – согласно кораблестроительной программе 1898 года (позже объединенной с программой 1895 года), Россия должна была иметь на Тихом океане флот из 10 эскадренных броненосцев.
Для успешных действий главным силам были необходимы разведчики при эскадре. Изначально на эту роль предлагались бронепалубные крейсера 1-го и 2-го рангов (в качестве дальних и ближних разведчиков соответственно), однако отсутствие бортовой брони и защиты артиллерии делали их непригодными для боя с сильным противником. Имелись у русского флота и крупные броненосные крейсера («Рюрик» и «Россия»), однако и они не годились на роль разведчиков при эскадре, являясь практически «чистыми» рейдерами. В свою очередь, корабль, предназначенный для службы при эскадре броненосцев, должен был обладать таким вооружением и защитой, чтобы суметь постоять за себя в бою с вражескими легкими силами, без особых опасений сближаться с главными силами врага, и, в случае необходимости, занять место в линии своих кораблей для эскадренного боя.
В апреле 1897 года на рассмотрение Морского технического комитета (МТК) были представлены четыре проекта французских броненосных крейсеров, которые предполагалось использовать в качестве прототипов. Ни один из этих проектов МТК не устроил, однако были выработаны основные требования к будущему крейсеру:
водоизмещение не более 6700 т (впрочем, разрешалось довести водоизмещение до 7000 т, если проект будет признан удачным);
корпус должен быть обшиваться деревом, медью и иметь двойное дно;
запас угля на 7000–8000 миль плавания экономическим ходом, максимальная скорость – не менее 21 узла в течение 24 часов;
двухвальная энергетическая установка с котлами Бельвиля (особо оговаривалось обязательное использование экономайзеров);
обязательное бортовое и карапасное бронирование;
вооружение из двух новейших 203-мм орудий, восьми или десяти 152-мм орудий Канэ и двадцати 75-орудий, не считая более мелкой артиллерии; вся артиллерия главного калибра и часть 75-мм орудий должна была защищаться броней.
Как видно из этих требований, в МТК решили создать в пределах водоизмещения бронепалубного крейсера типа «Диана» лучше защищенный и вооруженный корабль. Из-за срочности заказа и загруженности отечественных верфей постройку крейсера решили вести за границей. Вопрос, где строить корабль, даже не стоял – уже давно сложились тесные связи между кораблестроительными фирмами Франции и Великим князем Алексеем Александровичем, занимавшим пост главного начальника флота и Морского ведомства. Поскольку готового проекта в России не имелось, конкурсное задание было разослано французским кораблестроительным фирмам, которые через полгода прислали свои чертежи. Всего было прислано три проекта: от Тулонского и Гаврского отделений компании «Форж э Шантье де Медитеррани», а также от компании «Ателье э Шантье де ла Луар». Лучшим был признан проект из Тулона инженера Антуана Лаганя (даже несмотря на то, что водоизмещение корабля достигало 7800 т). В итоге, после ряда изменений, в июне 1898 года с Лаганем подписали контракт на постройку в Тулоне броненосного крейсера – будущего «Баяна».

                                              Краткое описание корабля.

Тактико-технические характеристики корабля приведены в таблице в конце статьи, здесь отметим лишь некоторые особенности французского проекта. Главный пояс корабля имел весьма значительную толщину в средней части (200 мм), но при этом был очень узким – над водой возвышались лишь 60 см. Зато верхний пояс толщиной 60 мм (на подложке из двух слоев кораблестроительной стали по 10 мм) имел 2,3 м в высоту, прикрывая броней значительную часть борта. Казематы орудий также защищались 60-мм броней. Таким образом, площадь бронезащиты была даже выше, чем у японских броненосных крейсеров типа «Асама». Бронепалуба крейсера была плоской, примыкала к верхней кромке главного броневого пояса и не имела скосов, типичных для кораблестроения того времени.
В целом, уровень защиты корабля следует признать достаточным для борьбы с «одноклассниками», однако в ней имелось несколько слабых мест. Во-первых, не были защищены дымоходы, а котельные отделения не прикрывались сверху броневыми колосниками – позже эта особенность сослужила кораблю плохую службу, когда во время боя несколько котлов вышло из строя из-за осколков снаряда, разорвавшегося сверху. Во-вторых, барбет носовой башни ниже бронепалубы имел толщину всего в 50 мм, будучи прикрытым бортовой броней толщиной лишь 80 мм. В-третьих, часть корпуса в корме вообще не была прикрыта поясной броней, что делало уязвимым рулевой отсек. Плохую защиту крейсер имел и от навесных попаданий – толщина крыш артиллерийских башен, казематов и боевой рубки была явно недостаточной. В оправдание этому можно отметить, что в то время вряд ли предполагались артиллерийские дуэли на большом расстоянии, к тому же, главные противники «Баяна» – броненосные крейсера типа «Асама» – также имели прорехи в защите.

http://sg.uploads.ru/t/PUg4z.jpg

                            «Баян» на испытаниях, май 1902 года.

Паровые машины «Баяна» были унифицированы с машинами эскадренного броненосца «Цесаревич», строившегося в это же время – таким образом, удалось добиться снижения их стоимости.
Расположение артиллерии главного калибра на «Баяне» отличалось от всех русских кораблей, но было типичным для французского флота. 203-мм орудия с длиной ствола 45 калибров размещались в одноорудийных башнях в оконечностях корабля. Оси орудий (особенно носового) проходили высоко от ватерлинии, что гарантировало возможность ведения огня в свежую погоду. Увы, этого нельзя сказать о казематных орудиях, располагавшихся низко над водой, что делало затруднительным или вовсе невозможным их применение в свежую погоду.

                                                      Строительство и испытания.

Контракт на постройку крейсера был подписан 25 июня 1898 года – стоимость корабля без вооружения составила 6,1 млн рублей. Строительство началось в ноябре, официальная закладка состоялась 26 июня 1899 года, одновременно с броненосцем «Цесаревич», строившемся на соседнем стапеле. Наблюдающим за строительством кораблей от российской стороны был капитан 1-го ранга И. К. Григорович (будущий морской министр). Поначалу строительство велось быстро, однако вскоре возникли задержки – основной причиной этого был фактический срыв поставок бортовой и башенной брони заводами «Сен-Шамон» и «Шатильон-Комментри». К тому же, поставляемая броня оказалась низкого качества и зачастую не выдерживала приемных испытаний. В итоге пришлось сменить поставщика брони, причем последние плиты для кормовой башни были получены с завода лишь в сентябре 1902 года.
Спуск корпуса на воду состоялся 30 мая 1900 года – крейсер сошел на воду без гребных винтов, отливки которых были забракованы из-за многочисленных раковин и несоответствия чертежам. Изготовление главных механизмов также протекало со скрипом – не раз забраковывались коленчатые валы, поршни, другие детали. О качестве работ на французских верфях говорит тот факт, что рама правой машины не подошла к своему фундаменту и была возвращена для доработки. Несмотря на все препятствия, летом 1901 года готовность «Баяна» по корпусу составляла 90%. Пробы котлов и вспомогательных механизмов провели в январе 1902 года, первый самостоятельный выход крейсера в море состоялся в апреле (испытания были признаны удачными). Тогда же во Францию вместе с частью экипажа крейсера прибыл его новый командир – капитан 1-го ранга Роберт Николаевич Вирен.

http://s9.uploads.ru/t/M7Yv0.jpg

«Баян» на испытаниях, май 1902 года

Паровые машины «Баяна» были унифицированы с машинами эскадренного броненосца «Цесаревич», строившегося в это же время – таким образом, удалось добиться снижения их стоимости.
Расположение артиллерии главного калибра на «Баяне» отличалось от всех русских кораблей, но было типичным для французского флота. 203-мм орудия с длиной ствола 45 калибров размещались в одноорудийных башнях в оконечностях корабля. Оси орудий (особенно носового) проходили высоко от ватерлинии, что гарантировало возможность ведения огня в свежую погоду. Увы, этого нельзя сказать о казематных орудиях, располагавшихся низко над водой, что делало затруднительным или вовсе невозможным их применение в свежую погоду.
Состоявшиеся в мае испытания на полный ход выявили еще одну особенность крейсера – из-за чрезмерного облегчения корпуса возникала сильная вибрация оконечностей в диапазоне скоростей 14–17 уз. Для устранения вибрации были выполнены подкрепления по расчетам штабс-капитана А. Н. Крылова – будущего знаменитого математика, инженера и кораблестроителя. Впрочем, окончательно решить эту проблему так и не удалось. Различные испытания продолжились почти до конца 1902 года, наконец, 16 декабря комиссия подписала приемный акт, в котором сообщалось, что крейсер успешно прошел все испытания и «никоим штрафам не подлежит».
Служба в русском флоте
1 января 1903 года «Баян» вошел в строй, а 22 января покинул французские берега, отправившись в Средиземное море, где экипаж приступил к учениям и освоению корабля. На Средиземном море крейсер пробыл до апреля, после чего получил предписание следовать в Тулон за запасными частями и комплектом чертежей, после чего направляться в Кронштадт.
4 апреля, на пути в Тулон, «Баян» попал в сильный шторм. Испытание непогодой показало, что крейсер имеет неплохие мореходные качества, однако из-за облегченности конструкции получила повреждения носовая часть. Выяснилось, что практически все иллюминаторы негерметичны, а ставни орудийных портов пропускают воду на батарейную палубу. В Тулоне повреждения были быстро исправлены, «Баян» отправился в Кронштадт и благополучно прибыл туда 6 мая.

http://sg.uploads.ru/t/v7jqU.jpg

Крейсер «Баян» на Балтике, июль 1903 года

Долго пребывать в родных водах крейсеру не пришлось – непростая обстановка на Дальнем Востоке требовала немедленного усиления Тихоокеанской эскадры. Для этого в Порт-Артур отправлялись броненосец «Ослябя» и крейсер «Баян», которые должны были встретиться в Средиземном море с броненосцем «Цесаревич». 25 июля «Баян» отправился в долгий переход на Дальний Восток. 30 июля он прибыл в Шербур, где должен был дождаться «Ослябю», вышедшего несколько позднее. Однако из Петербурга пришло указание далее следовать самостоятельно, и 2 августа «Баян» отправился дальше, выдержав в Ла-Манше сильный шторм. Как и в прошлый раз, под ударами сильных волн створки орудийных портов начали в больших количествах пропускать воду, которая чуть не затопила артиллерийские погреба. 8 августа, миновав Гибралтар, крейсер вошел в Средиземное море, а 16 августа прибыл в бухту Порос, где состоялась встреча с «Цесаревичем».
Почти полтора месяца экипажи готовились к длительному переходу и осваивали свои корабли. Наконец, 25 сентября отряд покинул греческие берега – дальнейший переход до Порт-Артура проходил без происшествий, в пути много времени уделялось подготовке команд. 19 ноября «Баян» и «Цесаревич» бросили якоря в Порт-Артуре, успев на войну, до начала которой оставалось чуть больше двух месяцев.

http://s9.uploads.ru/t/oJKy4.jpg

Фрагмент панорамы, показывающей внутреннюю гавань Порт-Артура в конце 1903 года. В центре снимка – «Баян», выделяющийся белой окраской на фоне остальных кораблей Тихоокеанской эскадры, уже перекрасившихся в защитный цвет.

                                                            Начало войны.

Ночь с 26 на 27 января 1904 года «Баян», как и остальные корабли русской эскадры, встретил на внешнем рейде Порт-Артура, заняв самое правое место в линии крейсеров. Начало японской атаки застало русских моряков врасплох – были торпедированы «Ретвизан», «Цесаревич» и «Паллада». «Баяну» повезло – он благополучно избежал японских торпед. Утром «Баян» и бронепалубный крейсер «Аскольд» отправились на сближение с показавшимися на горизонте крейсерами 3-го боевого отряда японцев. Однако сближение с неприятелем пришлось отложить из-за приказа ожидать выхода главных русских сил, а японские разведчики скрылись. Русская эскадра вернулась на внешний рейд и встала на якорь, а крейсер «Боярин» был отправлен в разведку к Ляотешаню. Вскоре, встретив главные силы японцев, шедшие к Порт-Артуру, «Боярин» повернул обратно. Корабли русской эскадры начали сниматься с якорей, а крейсера получили приказ идти навстречу «Боярину».
Получив приказ двигаться навстречу врагу, «Баян» сблизился с японской эскадрой и повернул вправо (левым бортом к неприятелю). Целью для артиллеристов «Баяна» был флагманский броненосец «Микаса», минимальная дистанция до него в ходе боя составила 19 кб (примерно 3500 м). Бой длился недолго – оказавшись под огнем множества японских кораблей, «Баян» вскоре еще раз повернул вправо и вступил в строй русской эскадры, двигавшейся контркурсом по отношению к японцам. «Баян» стал замыкающим в колонне, и теперь вел огонь правым бортом по крейсеру «Идзумо», а затем по крейсеру «Ёсино». Вскоре японцы отвернули к югу, а русская эскадра не стала их преследовать, упустив шанс потопить более слабые замыкающие вражеские корабли.
Всего «Баян» выпустил в тот день 28 203-мм, 100 152-мм и 160 75-мм снарядов, претендуя на несколько попаданий в японские корабли. Сам он получил 9 попаданий (преимущественно, в левый борт), в том числе, 305-мм снарядами – было убито 4 и ранено 37 человек (из них двое смертельно). Вышло из строя три 75-мм орудия, был разбит кормовой прожектор. Повреждения «Баяна» детально описаны в рапорте его командира Р. Н. Вирена, кроме того, после боя на корабле побывал американский военно-морской атташе Маккалли, который также зафиксировал попадания:
один из снарядов (152- или 203-мм) попал в левый борт точно в район ватерлинии под носовым казематом 152-мм орудия. Потенциально это попадание было очень опасным, однако бронеплита (примерно 120 мм толщины) выдержала его практически без ущерба для себя. Осколками так сильно повредило ствол 75-мм орудия над местом разрыва, что при следующем выстреле от него оторвался кусок, и орудие вышло из строя (попадание а на схеме);
крупный снаряд (скорее всего, 305-мм) попал в фальшборт с левого борта в корме и взорвался в момент касания преграды. Осколками был изрешечен вельбот над местом разрыва, разбросаны и подожжены коечные сетки, во многих местах пробиты дымовые трубы (попадание b на схеме);
еще один 305-мм снаряд попал рядом с этим местом в основание грот-мачты в небольшую рубку вокруг нее. Находившийся внутри человек был убит, левую стенку рубки разворотило взрывом, при этом противоположный борт рубки был пробит всего одним осколком. В кранец 75-мм патронов попал осколок, который вызвал взрыв одного из них (попадание c на схеме);
152-мм снаряд разорвался на бортовом срезе за портом левого кормового каземата. Осколки вывели из строя почти весь орудийный расчет, а также ранили несколько человек на верхней палубе (попадание d на схеме);
еще один снаряд разорвался далее в корму, уничтожив командирскую каюту (попадание e на схеме);
152-мм снаряд попал в корму с левого борта возле ватерлинии. Пробив обшивку, он взорвался в пустом коффердаме, при этом внутреннюю стенку пробило всего несколько осколков. По этой причине потенциально опасное попадание привело лишь к тому, что на волнении внутрь корабля поступало незначительное количество воды (попадание f на схеме);
два снаряда калибра 152 или 203 мм разорвались на палубе в корме, осыпав осколками кормовую башню и сильно повредив палубный настил. Средняя палуба во многих местах была пробита осколками (попадания g и h на схеме);
последнее попадание пришлось в самый верх четвертой дымовой трубы, при этом осколки дождем обрушились вниз, выведя из строя три котла (попадание k на схеме)

http://sd.uploads.ru/t/oYRf8.jpg

Все полученные повреждения оказались несерьезными, однако выявили слабую защиту надстроек от осколков (присущую всем тогдашним кораблям) и уязвимость котлов при попаданиях в дымовые трубы. За храбрость, проявленную в бою, командир крейсера Р. Н. Вирен был награжден золотым оружием, шесть офицеров – различными орденами, трое нижних чинов – Георгиевскими крестами. Устранение повреждений заняло несколько дней, и в начале февраля крейсер был снова готов выйти в море.
12 февраля «Баян» вместе с «Аскольдом» участвовал в прикрытии бронепалубного крейсера «Новик» и миноносцев, возвращавшихся с моря. Перестрелка с японскими крейсерами 3-го боевого отряда закончилась безрезультатно для обеих сторон, однако вскоре в море появились главные силы адмирала Того. Пробыв некоторое время под обстрелом почти всего неприятельского флота, русские крейсера вернулись во внутреннюю гавань. Весьма рискованное столкновение окончилось для русских кораблей благополучно, хотя расстояние до японских броненосцев иногда сокращалось менее чем до 30 кб.
16 февраля «Баян» вместе с «Аскольдом», «Новиком» и «Дианой» безуспешно выходили на поиски передовой базы неприятеля.
22 февраля состоялся очередной выход, изначально направленный на конвоирование четырех пароходов из Дальнего в Порт-Артур, однако затем эта задача была отменена. Новое приказание предписывало идти к району Инчендзы для отражения вражеского десанта, сведения о котором были получены от начальника телеграфной станции. Тревога оказалась ложной – за вражеский десант были приняты русские миноносцы, ранее вышедшие в этот район для осмотра побережья.

                                                 Участие в активных действиях флота.

24 февраля в Порт-Артур прибыл новый командующий флотом – адмирал С. О. Макаров. Вместо контр-адмирала М. П. Моласа новым командующим крейсерским отрядом был назначен капитан 1-го ранга Н. К. Рейценштейн. Активность нового командующего сказалась на количестве выходов в море как отдельных кораблей, так и всей эскадры. Уже 26 февраля это привело к гибели миноносца «Стерегущий», возвращавшегося из ночного похода вместе с миноносцем «Решительный». Последнему удалось проскочить в крепость, а «Стерегущий» был расстрелян японскими миноносцами. На выручку погибающим товарищам немедленно вышел сам Макаров на «Новике», вслед за ним с якоря снялся «Баян». Спасти миноносец не удалось, более того, на горизонте показалась японская эскадра, открывшая огонь сначала по русским крейсерам, а затем по внутреннему рейду и кораблям, стоявшим на нем. Лишь по счастливой случайности японские снаряды почти не причинили вреда целям. Безнаказанно обстреляв русские корабли, японцы удалились. 27 февраля вся русская эскадра вышла в море и провела там целый день, занимаясь отработкой навыков совместного плавания и маневрирования.

http://s8.uploads.ru/t/exXUI.jpg

Корабли Тихоокеанской эскадры на рейде Порт-Артура. Справа налево: «Баян», «Победа», «Пересвет», «Полтава»

6 марта японцы вновь бомбардировали крепость с моря, но получили отпор – из гавани им ответили орудия броненосцев «Победа» и «Ретвизан». Японские корабли ретировались. «Баян» в тот день выполнял свои прямые обязанности разведчика – сблизившись с японской эскадрой, он рассмотрел входившие в ее состав корабли, о чем и было доложено Макарову.
24 марта «Баян» конвоировал из Дальнего в Порт-Артур пароход «Эдуард Бари». На обратном переходе был встречен английский пароход «Хаймун», зафрахтованный газетой «Таймс». На его борту обнаружили 16 англичан, 39 китайцев и одного японца. Несмотря на подозрения о разведывательной миссии парохода, он был отпущен из-за отсутствия явных оснований для задержания.
Черный день Порт-Артурской эскадры
29 марта в Порт-Артур поступили сведения о готовящемся десанте японцев на Квантунский полуостров в непосредственной близости от русской крепости. Посчитав эту информацию достоверной, вечером 30 марта Макаров отправил в район островов Эллиот два отряда миноносцев для атаки вражеского десантного соединения. Прикрывать их возвращение с моря должен был «Баян», на следующее утро планировался выход в море всей эскадры, чтобы добить японское соединение. При возвращении миноносец «Страшный» отстал от отряда и в темноте принял вражеские миноносцы за свои. Утром стороны разглядели друг друга, и начался неравный бой, в котором «Страшный» практически сразу потерял ход и почти всю артиллерию. Получив сведения о попавшем в беду миноносце, «Баян», покинувший гавань еще на рассвете, поспешил на выручку вместе с двумя дежурными миноносцами.
Отогнав японские корабли, «Баян» подошел к месту гибели «Страшного» и спустил на воду шлюпки для спасения людей. Тем временем со стороны моря приближалась японская эскадра в составе крейсеров «Асама», «Токива», «Касаги», «Такасаго», «Титосе» и «Ёсино». Они немедленно открыли огонь по «Баяну», оставшемуся в одиночестве, так как русские миноносцы, бывшие с ним, начали отход в Порт-Артур. Под вражеским огнем шлюпкам с «Баяна» удалось подобрать из воды четырех матросов со «Страшного», еще один человек был спасен непосредственно с борта крейсера. Учитывая колоссальное преимущество японцев в артиллерии, командир «Баяна» принял решение о прекращении спасательной операции и поднял на борт шлюпки, после чего начал отходить в сторону крепости. По счастливой случайности крейсер не пострадал во время этого боя, впрочем, как и противник.

http://s5.uploads.ru/t/pBd4H.jpg

«Баян» выходит из внутреннего рейда Порт-Артура на выручку миноносцу «Страшный», 31 марта 1904 года.

Немедленно после получения сигнала с «Баяна» о вражеских крейсерах Макаров приказал «Диане», «Аскольду» и «Новику» выдвигаться ему на помощь. Сам он спустя час вышел в море на броненосце «Петропавловск», вслед за которым шла «Полтава». Остальные русские корабли замешкались с выходом из-за сильного ветра, мешавшего буксирам. Встретив свои броненосцы, «Баян» возглавил русский отряд, поведя его на противника. Теперь перевес в силах был уже на стороне русского отряда – два броненосца и четыре крейсера против двух броненосных и четырех бронепалубных крейсеров. Макаров решил воспользоваться этим и разгромить вражеский отряд до подхода подкреплений. Завязался бой, но вскоре японцы повернули навстречу своим главным силам (шесть броненосцев и два броненосных крейсера), и отступать пришлось уже русскому отряду. Вернувшись к Порт-Артуру и встретившись с отставшими броненосцами, Макаров снова развернулся навстречу японцам.
Назревало генеральное сражение двух флотов, однако состояться в тот день ему не было суждено. Примерно в 9:42 флагманский броненосец «Петропавловск» подорвался на японской минной банке и затонул после детонации погребов. Адмирал Макаров погиб. Вскоре коснулся мины броненосец «Победа», однако взрыв не привел к его гибели. На русской эскадре началась паника, поскольку моряки подумали, что их атаковали подводные лодки. Беспорядочно стреляя по воде, русские корабли уходили во внутреннюю гавань Порт-Артура… «Баян» остался снаружи, наблюдая за действиями противника, который через несколько часов скрылся за горизонтом.
В осаде
После гибели Макарова командование эскадрой принял контр-адмирал В. К. Витгефт. Не осмеливаясь брать на себя ответственность за судьбу эскадры, он фактически свернул все операции на море. Как следствие этого, 22 апреля состоялась высадка японской армии на Квантунском полуострове – вскоре сухопутное сообщение крепости с материковой Россией было перерезано. Началась наземная операция по взятию Порт-Артура…
В этот период с русских кораблей начали снимать орудия, которые вместе с комендорами срочно отправлялись на усиление сухопутного фронта (впрочем, крейсеров это поначалу не касалось). Кроме того, началось формирование сводных батальонов из моряков, в один из которых вошла рота с «Баяна» и «Паллады».
В мае удача, казалось, улыбнулась русским морякам. По инициативе командира минного транспорта «Амур» капитана 2-го ранга Ф. Н. Иванова было выставлено минное заграждение, на котором 2 мая погибли два японских броненосца – «Хацусе» и «Ясима». Учитывая, что поврежденные «Ретвизан» и «Цесаревич» заканчивали ремонт, русский флот вновь получил преимущество в линейных кораблях.
10 июня состоялся выход эскадры из Порт-Артура в море – его целью было объявлено достижение Владивостока. Встретив в море японскую эскадру в полном составе, русские корабли вернулись обратно в Порт-Артур, при этом броненосец «Севастополь» подорвался на мине. «Баян», участвовавший в этом походе, благополучно избежал ночных атак миноносцев и подрыва на японском заграждении возле своей базы. При этом в темноте артиллеристами «Баяна» едва не был потоплен минный крейсер «Всадник», принятый за японский миноносец.

http://sh.uploads.ru/t/anZ9Q.jpg

Крейсер «Баян», за ним – один крейсеров типа «Диана»

26 июня «Баян» получил новую для себя задачу – обстрел сухопутных позиций японцев. В море вышел отряд из броненосца «Полтава», крейсеров «Баян», «Паллада», «Диана», «Новик», одиннадцати миноносцев и двух канонерских лодок. Отогнав старые японские крейсера «Хасидате» и «Ицукусима», отряд выполнил свою задачу и вернулся в Порт-Артур. При возвращении на «Баяне» произошел опасный инцидент – из-за ошибки матроса при спуске в погреб беседки с 75-мм патронами головная часть одного из боеприпасов ударила по капсюлю другого. Произошло воспламенение заряда. К счастью, пламя не перекинулось на соседние патроны, и пожар был быстро залит водой.
13 июля состоялся следующий выход на обстрел сухопутных позиций врага. «Баян» в течение получаса обстреливал японские войска, по словам генерала Р. И. Кондратенко, сорвав атаку японцев и заслужив от него «сердечную благодарность». По возвращении в Порт-Артур произошла перестрелка между «Баяном» и японским отрядом из старого броненосца «Тин-Эн» и крейсеров «Мацусима», «Хасидате» и «Ицукусима». По словам русских моряков, им удалось добиться одного попадания в корму «Ицукусимы», после чего японцы скрылись. Японскими источниками это попадание не подтверждается.
На следующий день японцы возобновили интенсивные атаки на русские позиции, и сухопутное командование вновь запросило помощи у моряков. Выполнить «заявку» должны были крейсера «Баян», «Аскольд», «Паллада», «Новик», а также канонерские лодки «Гремящий» и «Отважный» под прикрытием миноносцев и броненосца «Ретвизан». На обратном пути опять произошла перестрелка с японскими кораблями – на этот раз с броненосными крейсерами «Ниссин» и «Касуга», которым отвечал «Ретвизан». Из-за большой дистанции стрельбы ни одна из сторон попаданий не добилась.
Но «Баян» подстерегало другое несчастье – при входе в гавань он коснулся правым бортом японской мины. 8000-тонный корабль подбросило как щепку, вода хлынула внутрь корпуса. Оказались затоплены носовое котельное отделение, две угольные ямы и бортовой коридор, но дальнейшее распространение воды было остановлено водонепроницаемыми переборками. С сильным дифферентом и креном на правый борт крейсер вошел в гавань, где к нему подошел спасательный пароход «Силач». Непосредственной угрозы гибели не было, поэтому «Баян» ввели в док спустя неделю – 22 июля. К этому времени с него уже сняли все 152-мм и часть 75-мм орудий, которые отправили для установки на другие корабли, готовившиеся к новой попытке прорыва, намеченной на 28 июля. К сожалению, «Баян», самый сильный крейсер русской эскадры, участвовать в прорыве уже не мог.

http://s8.uploads.ru/t/5BaMq.jpg

Крейсер «Баян» в доке во время заделки минной пробоины.

Ремонт занял два месяца и завершился 15 сентября. К этому времени руководство эскадры окончательно оставило мысли о противоборстве с японцами на море. Роль кораблей, для защиты которых и существовала крепость Порт-Артур, свелась к поставке на сухопутный фронт орудий, снарядов, десантных рот и периодическим коротким выходам для обстрела вражеских войск. Следует отметить, что моряки, в том числе, и с «Баяна», отлично проявили себя в войне на суше, продемонстрировав героизм и личную инициативу. Так, по инициативе старшего минера «Баяна» лейтенанта Н. Л. Подгурского для борьбы с японскими укреплениями были применены метательные торпедные аппараты, снятые с паровых катеров. Взрыв торпеды, выбрасываемой метательным зарядом на расстояние до 100 м, производил сильные разрушения во вражеских окопах. Кроме того, Подгурский предложил скатывать на позиции японцев морские мины заграждения, которые благодаря своей шарообразной форме отлично подходили для этого. Испытания этого оружия прошли в сентябре на Кумирненском редуте.

http://s8.uploads.ru/t/pawHb.jpg

                                Николай Люцианович Подгурский.

Результат превзошел все ожидания – взрыв 56 кг пироксилина полностью разрушил участок японских позиций, вызвав панику среди вражеских солдат. Благодаря успешным действиям Подгурского, взорвавшего японский опорный пункт на горе Высокой, падение этой важнейшей позиции было отсрочено на два месяца. Всего же в боях на сухопутном фронте участвовали около 400 моряков с «Баяна», почти 300 из которых погибли или были ранены.

                                                  Агония и гибель «Баяна»

Подрыв на мине, помешавший «Баяну» выйти в море 28 июля, как оказалось, поставил крест на его дальнейшей судьбе. Хотя полученные повреждения не были «смертельными», благоприятный момент для прорыва был упущен. Началась бомбардировка Порт-Артура японской артиллерией, пока еще без корректировки огня. В августе, когда «Баян» еще стоял в доке, в него попали несколько 120- и 152-мм снарядов. Хотя серьезных повреждений они причинить не могли, эти обстрелы затягивали окончание ремонта, вынуждая мастеровых работать преимущественно в ночное время.
15 сентября «Баян» снова вошел в строй – его новым командиром стал капитан 2-го ранга Ф. Н. Иванов. На крейсер вернули четыре из восьми снятых ранее 152-мм орудия. 27 сентября в «Баян» попали четыре 280-мм снаряда, один из которых разорвался в левом машинном отделении, вызвав тяжелые повреждения. Спасаясь от новых попаданий, 3 октября «Баян» перешел на внешний рейд, но и там не было спасения от японских снарядов. Согласно рапорту Ф. Н. Иванова, в тот день крейсер поразили 7 снарядов, причинившие новые повреждения, а также убившие и ранившие несколько человек. Часть снарядов пробила не только верхнюю и жилую, но и броневую палубу. Всего с 27 сентября по 18 октября в «Баян» попало 16 снарядов, из них 6 – калибра 280 мм. Тем не менее, крейсер еще не вышел из строя, на нем оставался неприкосновенный запас из тысячи 152-мм снарядов на случай, если все-таки состоится попытка прорыва во Владивосток. 23 ноября на «Баян» были доставлены два 152-мм орудия с крейсера «Паллада», на следующий день – еще два. Но время, отведенное крейсеру судьбой, уже почти истекло…

http://sh.uploads.ru/t/80zLD.jpg

Крейсер «Баян» под огнем японских осадных орудий. На крейсере виден пожар, на заднем плане – минный транспорт «Амур»

22 ноября в результате штурма пала гора Высокая – японцы получили отличный корректировочный пункт, и начался методичный, прицельный расстрел русских кораблей. Очередь «Баяна» настала 25 ноября. С утра крейсер, стоявший у стенки в районе Золотой горы, начала обстреливать тяжелая артиллерия. Почти весь экипаж был свезен на берег, на корабле остались лишь несколько офицеров и небольшая команда, необходимая для тушения пожаров. Попадания тяжелых снарядов вызывали серьезные повреждения, пробивая борта, палубы, вызывая сильные пожары. Из-за опасности проникновения пламени в отделения боезапаса были затоплены погреба носовой башни, а вскоре и вся носовая группа погребов. Крейсер серьезно осел носом. На следующий день расстрел продолжился. Через новые пробоины вода беспрепятственно проникала в корпус, были затоплены все оставшиеся артиллерийские погреба. «Баян» сел на грунт, во время прилива уровень воды поднимался выше батарейной палубы.
В дальнейшем с полузатопленного крейсера были сняты одиннадцать 75-мм орудий, частично выгружен боезапас, еще пригодный для стрельбы, а также обмундирование и другое имущество. 29 ноября остатки команды были направлены на сухопутный фронт в качестве резерва. «Баян» был заминирован, а 19 декабря, за сутки до сдачи Порт-Артура – подорван.

http://sd.uploads.ru/t/3dguj.jpg

Крейсер «Баян» после капитуляции Порт-Артура.

После захвата Порт-Артура японцы приступили к подъему затопленных кораблей, в том числе, и «Баяна». В конце 1905 года им удалось поднять его и отбуксировать на ремонт в Майдзуру. В 1908 году бывший «Баян», получивший имя «Асо», вошел в состав японского флота, на нем заменили котлы и установили новую артиллерию системы Армстронга. В 1917 году «Асо» был перестроен в минный заградитель, а в 1930 году – исключен из списков флота. В 1932 году его потопили на учениях тяжелые крейсера «Миоко» и «Нати».
Прослужив в русском флоте совсем недолго, «Баян» полностью оправдал свое существование, блестяще проявив себя при обороне Порт-Артура. Он не раз смело вступал в бой с превосходящими силами противника, выходил на разведку, прикрывал действия миноносцев и канонерских лодок, обеспечивал охрану порт-артурского рейда, конвоировал транспорты и заградители, обстреливал береговые позиции врага. Его звездным часом должен был стать бой 28 июля – хорошая защита и высокая скорость могли проявить себя в полной мере. Увы, этого не случилось, как не произошло и прорыва в конце осады Порт-Артура. Тем не менее, за свою короткую боевую карьеру «Баян» успел покрыть себя славой, на деле подтвердив репутацию лучшего крейсера Порт-Артурской эскадры.

Основные тактико-технические характеристики крейсера «Баян»

ВОДОИЗМЕЩЕНИЕ НОРМАЛЬНОЕ ПРОЕКТНОЕ (ПОЛНОЕ), Т
7802 (8237)
ДЛИНА НАИБОЛЬШАЯ, М
137
ШИРИНА НАИБОЛЬШАЯ, М
17,6
ОСАДКА, М
6,5
КОЛИЧЕСТВО ПАРОВЫХ МАШИН
2
СУММАРНАЯ МОЩНОСТЬ МАШИН ПРОЕКТНАЯ (ФАКТИЧЕСКАЯ), Л. С.
16500 (17400)
МАКСИМАЛЬНАЯ СКОРОСТЬ ПРОЕКТНАЯ, УЗ
21
ЗАПАС УГЛЯ НОРМАЛЬНЫЙ (ПОЛНЫЙ), Т
750 (1200)
ДАЛЬНОСТЬ ПЛАВАНИЯ, МИЛЬ
2100 при 14 узлах; 3900 при 10 узлах
ТОЛЩИНА БРОНЕПОЯСА ПО ВАТЕРЛИНИИ, ММ
100–200
ТОЛЩИНА ВЕРХНЕГО БРОНЕПОЯСА И КАЗЕМАТОВ, ММ
60+20 мм подложка
ТОЛЩИНА БРОНИ БАШЕН, ММ
150
ТОЛЩИНА БОЕВОЙ РУБКИ, ММ
160
ТОЛЩИНА БРОНЕПАЛУБЫ, ММ
30+20 мм подложка
АРТИЛЛЕРИЙСКОЕ ВООРУЖЕНИЕ, КОЛИЧЕСТВО ОРУДИЙ – КАЛИБР, ММ
2–203 мм
8–152 мм
20–75 мм
8–47 мм
2–37 мм
2 пулемета
ТОРПЕДНОЕ ВООРУЖЕНИЕ, КОЛИЧЕСТВО АППАРАТОВ – КАЛИБР, ММ
2–381

Отредактировано Владимир Белорус (2018-09-08 18:08:15)

13

Мятеж на «Сторожевом»: Власть должна услышать правду.

В начале ноября 1975 года в небо были подняты 18 бомбардировщиков. Их задача звучала предельно ясно: в Балтийское море вторглось иностранное военное судно, подлежащее уничтожению. Пилоты не знали, что бомбить им нужно было советский корабль, на котором поднял бунт замполит Саблин.

                                                           Увлеченный идеей.

Валерий Саблин родился в 1939 году в семье потомственных моряков. Поэтому проблема выбора профессии перед ним не стояла. В 1960 году он окончил военно-морское училище имени Фрунзе, спустя 9 лет был принят в партию. После чего поступил в военно-политическую академию имени Ленина (окончил в 1973 году).

http://sd.uploads.ru/t/8fRyD.jpg

                                          Валерий Саблин.

Являясь убежденным коммунистом, Саблин искренне верил в идеи Маркса и Ленина, постоянно читал их работы, некоторые моменты конспектировал и даже заучивал. Уже тогда он начал понимать, что система власти в СССР требует изменений. Еще в начале 60-х годов Саблин написал письмо Хрущеву, в котором призывал его к пересмотру устава партии. Но та «бумажка» не вышла за пределы мурманского обкома. Более того, за свою наглость Валерий Саблин получил строгий выговор. Саблин считал, что государственная система требует изменений. После этих событий потомственный моряк решил действовать более тонко. Первым делом, поступил в военно-политическую академию, «чтобы разобраться, что происходит в государстве».

                                                                 На «Сторожевом»

7 ноября 1975 года страна отмечала 58-летие Октябрьской революции. По реке Даугаве прошли военно-морским парадом корабли краснознаменного балтийского флота. Лучшим из лучших тогда считалось новое противолодочное судно «Сторожевой». Оно ярко выделялось своими техническими характеристиками. Так, например, «Сторожевой» мог развить скорость до 32 узлов, а вооружению позавидовал бы самый продвинутый иностранный корабль того времени.
До этого «Сторожевой» уже успел походить и по Средиземному морю, и по Атлантическому океану. Ему даже довелось пару месяцев патрулировать прибрежные воды Кубы. Ну, а экипаж корабля по праву считался лучшим во всем балтийском флоте.
тзывался о своих подчиненных старпом «Сторожевого» Николай Новожилов: «Матросы были очень подготовленные. Полгода мы ходили на боевую службу и, в общем-то, морякам можно было много доверить, в частности рулевой был блестящим исполнителем мои приказов».
«Сторожевой» являлся одним из лучших кораблей того времени.
Новожилову повезло. В роковую ночь его не было на корабле. Капитан отпустил своего помощника к семье по личным причинам. О случившимся он узнал уже под утро, когда его в срочном порядке вызвали в штаб. Оказалось, что замполит поднял бунт и сумел захватить судно. И это сильно удивило старпома, ведь простые матросы к Саблину относились отрицательно.

                                                                                 Мятеж.

К подготовке мятежа Саблин подошел основательно. Вечером после парада он организовал для подчиненных киносеанс — матросы смотрели «Броненосца «Потемкина». Они тогда еще не знали, что предприимчивый Саблин уже арестовал капитана корабля Анатолия Потульного. Точнее, просто запер его в каюте, чтобы не мешался. И пока матросы наблюдали за мятежом на экране, замполит накропал письмо родным. В нем он рассказал о том, что его мятеж необходим для пробуждения простого советского народа от спячки. Поскольку в стране начался застой, страшный своими губительными последствиями.

                                                    Саблин арестовал капитана корабля.

Когда с лирикой было покончено, Саблин собрал офицеров «Сторожевого» и сообщил им о мятеже. Для придания веса своим словам замполиту пришлось соврать. Он сказал, что капитан судна в курсе и одобряет такой поступок. Затем последовала длинная речь, смысл которой в том, что партия и правительство стали отходить от истинных мыслей Ленина по поводу строительства социализма.
Кстати, действовал Саблин не один. Был у него помощник — корабельный библиотекарь Александр Шеин. Он-то и охранял капитана.

                                                      Нужен прямой эфир.

Далеко не все офицеры разделяли точку зрения Саблина. И пока тот пытался им доказать свою правоту, одному старшему лейтенанту удалось спустить лодку на воду и сбежать. Первым делом он, конечно, доложил о мятеже Саблина. сначала этому не придали особого значения. Праздник, алкоголь, мало ли что стукнуло в голову захмелевшему замполиту? Сами разберутся. Но вскоре стало ясно — бунт настоящий, продуманный. А «Сторожевой» двинулся в сторону Ленинграда. Глубокой ночью в штаб прибыл весь командный состав. Руководство из Москвы требовало разъяснения ситуации, но конкретики не было. Никто не верил, что мятеж — дело рук политработник. Ситуация прояснилась около 4 часов утра, когда лично Саблин вышел в эфир. Он сразу заявил, что его деяние носит политический характер, а цель — «поднять голос правды». Саблин потребовал открыть ему путь на Кронштадт, признать «Сторожевой» независимой территорией и дать прямой эфир на телевидении. Выполнять требования мятежника никто не собирался. По тревоге был тут же поднят 9-й авиационный полк, базировавшийся недалеко от Юрмалы.

                                                        Замполит требовал поддержать его «революцию»

Все попытки мирно договориться с Саблиным провалились. Он требовал выступления на телевидении и поддержки его «революции». И около 9 утра было принято решение — остановить корабль с помощью бомбардировщиков.

http://s8.uploads.ru/t/zxkP6.jpg

«Сторожевому» повезло. Первая партия бомб цели не достигла. Саблин захотел поквитаться с «предателями» и отдал приказ ударить по самолетам из корабельных пушек. Но… оказалось, что кто-то испортил вооружение. Моряки просто не стали пачкать руки в крови своих же пилотов. Одна бомба из второй партии цели все-таки достигла. «Сторожевой» встал. Воспользовавшись неразберихой моряки сумели освободить своего капитана и нейтрализовать Саблина. Оказавшись на свободе, Потульный вышел в эфир: «Прошу прекратить огонь. Взял власть в свои руки».

                                                                                   Итог «революции»

Саблин до последнего не верил в провал своего мятежа. Он надеялся, что власть прислушается и Брежнев вызовет его на разговор. Но ничего этого, конечно, не произошло.
Следствие провели в кратчайшие сроки. Экипаж «Сторожевого» расформировали, само судно перекинули на Камчатку. Под суд попали двое: Саблин и Шеин. 13 июля 1976 года замполита признали изменником Родины и приговорили к высшей мере наказания. Корабельный библиотекарь получил 8 лет тюрьмы.

14

Когда размер не имеет значения. Примеры доблести русского флота.

Многим знаком библейский сюжет про Давида и Голиафа, в котором победителем выходит вовсе не воин-великан Голиаф, а совсем юный и неопытный в военном деле Давид. Данный сюжет много раз находил воплощение в реальной жизни, история знает немало примеров, когда в поединке двух противников размер и сила сторон не имели решающего значения. Так вышло, что два таких примера из истории российского флота пришлись на один и тот же день – 14 мая. Именно в этот день в 1829 году российский 20-пушечный бриг «Меркурий» вступил в бой с двумя турецкими линейными кораблями и вышел из него победителем. Второй случай произошел 14 мая 1877 года, когда два крошечных катера «Царевич» и «Ксения» потопили шестовыми минами турецкий речной монитор «Сейфи».

Бой «Меркурия» с турецкими линейными кораблями

14 мая 1829 года, во время Русско-турецкой войны 1828-1829 годов три русских военных корабля, фрегат «Штандарт», бриги «Орфей» и «Меркурий», крейсировали на траверзе Пендераклии, когда обнаружили приближающуюся к ним турецкую эскадру, которая во много раз превосходила их по численности. Так как принимать неравный бой не было никакой необходимости, командир «Штандарта» капитан-лейтенант Павел Яковлевич Сахновский приказал отступить, корабли развернулись в сторону Севастополя. Дувший в тот день на море низовой ветер был слаб, поэтому бриг «Меркурий», обладавший худшими ходовыми качествами, начал отставать, несмотря на то, что его команда пустила в ход и весла. Русский бриг смогли нагнать два линейных корабля турецкого флота: 110-пушечный «Селимие» и 74-пушечный «Реал-бей».
Бриг «Меркурий» представлял собой двухмачтовый корабль водоизмещением около 450 тонн, экипаж корабля состоял из 115 человек. От других бригов русского флота данный корабль отличался меньшей осадкой, а также оснащением веслами (по 7 на борт), гребли данными веслами стоя. Вооружение брига состояло из 18 24-фунтовых карронад, которые были предназначены для ближнего боя и двух переносных 3-фунтовых длинноствольных пушек, имевших большую дальность стрельбы. В случае необходимости данные пушки можно было использовать и в качестве ретирадных в портах гакборта, и в качестве погонных при размещении в носовых портах. Это позволяло использовать их и при отступлении, и при преследовании кораблей противника. Орудийные порты, установленных на верхней палубе брига карронад, не закрывались, так как через них производился сток воды, попадающей на палубу.

http://s5.uploads.ru/t/3QuNp.jpg

Несмотря на неравенство сил, многократное превосходство противника в артиллерийском вооружении и экипаже, «Меркурий» не сдался врагу. Обойдя по очереди всех офицеров, командир брига Александр Иванович Казарский убедился в их единодушном желании принять бой с противником. Было решено, что, если в ходе боя будет сбит рангоут, откроется сильная течь, воды в трюме прибудет до невозможности откачиваться, то бриг должен быть взорван. Для исполнения этого решения Казарский положил на шпиль перед входом в пороховой склад заряженный пистолет, подорвать запасы пороха должен был кто-то из остающихся в живых членов команды. Отметая саму возможность сдачи врагу, кормовой флаг на бриге прибили к гафелю, чтобы он ни при каких обстоятельствах не был спущен.
Команда «Меркурия», которая решила предпочесть смерть бесчестию, навсегда вписала свое имя в историю, совершив самый настоящий подвиг. Развернувшийся бой с двумя преследующими бриг турецкими линейными кораблями закончился тем, что оба корабля противника вышли из боя с повреждениями в парусном вооружении, прекратив преследование небольшого, но дерзкого русского корабля.
Такой исход, казалось бы, заведомо провального предприятия, стал стечением многих обстоятельств, причем исследователи до сих пор спорят обо всей картине и ходе боя небольшого русского брига с двумя линейными кораблями турецкого флота. В успехе «Меркурия», который избежал гибели и плена, помимо, безусловной храбрости, самоотверженности и отличной выучки команды во главе с командиром корабля, сыграло свою роль и то, что за полтора года до этого в Наваринском сражении была уничтожена лучшая часть турецкого флота, погибло и было ранено огромное количество моряков, что значительно ослабило все морские силы Турции. Команда «Меркурия» столкнулась в бою с недостаточно подготовленными командирами и матросами, вчерашними рекрутами, которые не смогли быстро справиться с нанесенными им бригом повреждениями. Безусловно, помогло Казарскому и его команде и с погодой. Слабый ветер, который временами совсем затихал, в какой-то момент почти обездвижил корабли противника, тогда как «Меркурий», имеющий весла, мог не просто маневрировать, но и медленно, но верно отрываться от противника, увеличивая дистанцию.

http://s9.uploads.ru/t/y6ubm.jpg

Картина Михаила Ткаченко, 1907 год

Немаловажным фактором, который не позволил туркам пустить «Меркурий» на дно и превратить его в гору щепок, стало и то, что на протяжении большей части боя, за исключением нескольких эпизодов, турецкие моряки не могли использовать более 8-10 носовых орудий своих кораблей, так как в бортовых портах их пушки могли поворачиваться не более чем на 15 градусов, в то время как короткие карронады «Меркурия» для ближнего боя имели куда больше возможностей для прицеливания и могли вести огонь по такелажу и рангоуту турецких кораблей. За время всего боя вследствие грамотного и активного маневрирования «Меркурия» турецкие корабли так и не смогли занять выгодного траверзного положения относительно противника. Таким образом, кажущееся разгромным преимущество турецких кораблей в артиллерии сводилось на нет, большую часть сражения соотношение действующих турецких и русских пушек было практически одинаковым.
За время боя, который продолжался более трех часов, экипаж «Меркурия» потерял 10 человек: 4 убитыми и 6 ранеными, что уже было равносильно чуду. Капитан корабля был контужен, но не прекращал управления судном. Всего бриг получил 22 пробоины в корпусе, 133 пробоины в парусах, 148 повреждений в такелаже и 16 повреждений в рангоуте, на борту были разбиты все небольшие гребные суда, также была повреждена одна карронада. Но корабль сохранил плавучесть и способность двигаться и уже на следующий день с гордо поднятым флагом соединился с основными силами русского флота, который вышел из Сизополя.

http://s9.uploads.ru/t/v9tSW.jpg

Картина Айвазовского. Бриг «Меркурий» после победы над двумя турецкими кораблями встречается с русской эскадрой, 1848 год

За свой подвиг бриг «Меркурий» вторым после линейного корабля «Азов», отличившегося в Наваринском сражении, был награжден кормовым Георгиевским флагом и вымпелом. Торжественная церемония поднятия флага и вымпела прошла 3 мая 1830 года, на ней присутствовал капитан брига Александр Иванович Казарский. Командир, офицеры и матросы брига были представлены к различным наградам. А в 1839 году в Севастополе был открыт памятник Казарскому и подвигу брига «Меркурий», инициатором его создания был командующий Черноморской эскадрой адмирал Михаил Петрович Лазарев.

15

Свой среди чужих. Линкор со странной судьбой.

http://sd.uploads.ru/t/zT3c2.jpg

История нашего героя началась в Портсмуте, 29 мая 1915 года, когда линейный корабль «Ройял Соверен» был спущен на воду. Но в нашу историю он попал так как с 1944 по 1949 годы служил в советском ВМФ, под именем «Архангельск».

http://s7.uploads.ru/t/f16oC.jpg

Вообще весь боевой путь этого корабля прошел под знаком «не везло».
На момент постройки «Ройял Соверен» считался супердредноутом серии «Ривендж». Отличное для тех времен вооружение из 8-ми 381-мм орудий, хорошее бронирование. Но ход в 21 узел был, скажем так, ахиллесовой пятой корабля.
И машины стали именно тем фактором, который фактически лишил линкор боевой славы.
1916 год. Первая мировая война. Знаменитое Ютландское сражение. «Соверен» не смог принять в нем участие из-за поломки машин. Война прошла мимо.
В 1920—1930-х годах «Ройял Соверен» претерпел много мелких модернизаций, в основном сводившихся к усилению зенитного вооружения. Вместо 76-мм зениток установили 102-мм одиночные, которые, в свою очередь, в конце 30-х заменили на спаренные.
В 1936 году были установлены радары и 40-мм зенитные автоматы. Что не смогли сделать английские инженеры, так это увеличить угол возвышения орудий главного калибра. В итоге к началу новой войны линкор уступал по дальности стрельбы (22 км) всем коллегам из флотов других государств.
В начале Второй Мировой войны линкор входил в состав Флота метрополии, но быстро был переведён в Средиземноморский флот. 18 июля 1940 года пытался участвовать в сражении при Пунта-Стило, однако итальянские «Джулио Чезаре» и «Конте ди Кавур», обладая большей скоростью (28 узлов) просто смылись от англичан и за всех отдувался «Уорспайт».

http://s9.uploads.ru/t/Xq174.jpg

Дальше «Ройял Соверен» играл роль «чемодана без ручки». Сопровождал атлантические конвои в 1940-41 годах, находился на безе на острове Цейлон, а потом его перевели в Кению, так как посчитали абсолютно непригодным для борьбы с японским флотом.
В итоге линкор оказался в США, где с сентября 1942 по сентябрь 1943 года прошёл капитальный ремонт, после чего прослужил один месяц в Индийском океане и был окончательно отозван в резерв. Где «Соверен» не ждало ничего такого перспективного.
И тут началась следующая часть его истории.
8 сентября 1943 года капитулировала и вышла из войны Италия. Как проигравшая сторона, Италия должна была выплатить репарации тем государствам, на территории которых её войска вели военные действия. В том числе и Советскому Союзу.
Наше правительство хотело в счет этих репараций получить боевые корабли основных классов, чтобы частично компенсировать понесенные потери. Но с получением итальянских кораблей возникли сложности, и был придуман роскошный выход: союзники временно передали СССР некоторое количество своих кораблей. Надо понимать, по принципу «отдай, что себе не гоже».
Об эсминцах, которые пополнили Северный флот, я уже писал. А головным кораблем в переданной эскадре, как вы уже поняли, британцы с радостью назначили «Ройял Соверен». Опрокинув, на радостях, очевидно, не одно ведро виски или рома.
В отличие от американцев, которые согласно договоренности пригнали крейсер «Милуоки»/»Мурманск» в наш порт, англичане настояли на том, что прием линкора, эсминцев и подводных лодок произошел в Англии. Пришлось направить наши команды в Британию.
3 марта 1944 года нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов подписал приказ № 0062 о формировании отряда кораблей, принимаемых от союзников, и экипажей для них, а 9 марта корабли были зачислены в списки кораблей ВМФ СССР.
Команды для кораблей были сформированы в Архангельске и 28 апреля 1944 года с очередным конвоем отправлены в Англию на пароходе «Новая Голландия».
И уже 8 мая наши моряки начали работы по ремонту корабля и подготовке.

http://sh.uploads.ru/t/ixRCY.jpg

Линкор оказался в относительно приличном состоянии, сказался, видимо, капремонт в США. Были обнаружены множественные дефекты в гидравлике. Также выявился «внезапно» большой расстрел стволов главного калибра. Но основным затруднением в приемке стало полное отсутствие фугасных снарядов

http://s5.uploads.ru/t/bKiG6.jpg
http://sg.uploads.ru/t/4nk00.jpg
http://sh.uploads.ru/t/Fd3PH.jpg
http://s7.uploads.ru/t/5avq7.jpg

Англичане упорно не хотели укомплектовать боекомплект корабля фугасами, мямля о нуждах и потребностях для открытия Второго фронта. Но тема была настолько избита к тому времени, что вмешавшиеся в процесс подготовки и передачи командир отряда кораблей вице-адмирал Г. И. Левченко, начальник штаба отряда контр-адмирал В. А. Фокин и командир линкора контр-адмирал В. И. Иванов фактически заставили англичан выполнять взятые на себя обязательства.
В итоге лейнеры в стволах главного калибра были заменены, а фугасы все-таки «нашлись».

http://s5.uploads.ru/t/ijOAX.jpg

30 мая состоялась церемония передачи корабля. В 11 часов 15 минут на его мачте взвился советский военно-морской флаг. С этого момента корабль стал называться «Архангельск».
И уже 17 августа 1944 года «Архангельск» с конвоем JW-59 вышел из Скапа-Флоу в Ваенгу (ныне Североморск).

http://s8.uploads.ru/t/3FRaT.jpg
http://s9.uploads.ru/t/udWAs.jpg

Естественно, немцы не могли упустить возможности отвесить плюху противникам, тем более, что такое дело, как выход конвоя, спрятать было нереально.
В то время головная боль Британии, «Тирпитц», все еще ошивался в норвежском Альтен-фьорде, а по соседству базировалась банда из 11 эсминцев. Кроме того, в Норвежском и Баренцевом морях находилось одновременно до 50 подводных лодок.

http://sg.uploads.ru/t/wVqyB.jpg

Что мог гипотетически противопоставить «Ройял Соверен» «Тирпитцу»? 22 узла скорости против 30 и 22,4 км дальности ведения стрельбы против 36,5. Эскортных авианосцев (в конвое их было аж 4) «Тирпитц» мог особо не бояться, так как в то время его зенитная артиллерия представляла собой устрашающую силу.

16 × 105-мм (8 х 2) орудий;
16 × 37-мм одиночных орудий;
12 × 20-мм одиночных орудий;
72 × 20-мм в счетверённых установках.

Да и немецкие эсминцы серии Z на две головы превосходили американских коллег 1914-16 годов постройки.

http://s8.uploads.ru/t/xiVyn.jpg

Однако страх Гитлера перед потерей второго суперлинкора оставил «Тирпитц» на базе. И операцию по потоплению «Архангельска» взяли на себя подводники гросс-адмирала Деница.
Фактически, отряд теперь уже советских эсминцев охранял только линкор. Но борьба с немецкими подводными лодками уже к тому времени для наших моряков была делом насквозь житейским и привычным, так что две «немки» не вернулись на свои базы, а остальным в общем-то «повезло». 9-ти балльный шторм позволил кораблям оторваться от противника и прибыть в наши северные порты.
Насколько эффективными были бы действия наших моряков на старом английском линкоре, выползи «Тирпитц» из своего логова, предсказать сложно. Но присоединяюсь к мнению многих историков, шансов было бы весьма мало.
Тем не менее, вопреки ли, благодаря ли, но «Архангельск» прибыл в Ваенгу. И стал головным кораблем уже не эскадры, а фактически именно Северного флота. Линкор, крейсер, три дивизиона эсминцев, сторожевики, подводные лодки… Это уже был Флот!

http://s8.uploads.ru/t/gMEGm.jpg

Но служба «Архангельска» была странной и неоднозначной.

До конца войны линкор ни разу не покинул Кольского залива для выполнения боевых задач. Даже для огневого обеспечения наступления советских войск в середине октября 1944 г. и срыва эвакуации немецких войск из Финнмарка, хотя одно его появление в Варангер-фьорде сорвало бы все планы немцев.
Видимо, адмирал Головко боялся ответственности в случае потери корабля. Единственный раз главный калибр «Архангельска» выстрелил холостым залпом в День Победы.
До конца 1944 года «Архангельск» провел стоя на якоре, только в ноябре имел 10-12 ходовых суток. Да и то это были короткие выходы в пределах Кольского залива для боевой подготовки: учебных стрельб зенитными калибрами, радиодальномерных учений и тому подобного.
В 1945 году корабль провел в море целых 40 суток и прошел 2750 миль. Дальше – еще меньше. В 1946 году за 19 ходовых суток линкор прошел 1491 милю, а в 1947 году за 21 сутки - 1826 миль.

http://s8.uploads.ru/t/jtqh3.jpg

Видимо, в целях экономии (все равно возвращать союзникам!) ремонтов и докований корабль не проходил.
Конечная участь была весьма ожидаема.

5 января 1949 года «Архангельск» покинул Ваенгу и 4 февраля прибыл на военно-морскую базу Росайт. По возвращении корабля техники Королевского Флота провели тщательную инспекцию систем корабля и обнаружили, что большая часть оборудования непригодна для дальнейшего несения службы.
Башни главного калибра, которые не проворачивались весь период службы в ВМФ СССР были заклинены в срединном положении. Последний поход «Ройял Соверен» совершил 18 мая в шотландский Инверкитинг где и был разобран.
Странная судьба. Очень сложно судить, для чего этот старый корабль был снова введен в строй силами наших моряков, пригнан в Архангельск, но ни единым выстрелом не послужил тому, чему должен был служить.
Складывается некая тождественность с «Тирпитцем». Тот тоже не особенно себя проявил в той войне, но являлся то ли символом немецкого флота, то ли пугалом (это вернее) для робких британских адмиралов. И именно присутствие «Тирпитца» в море привело к предательству с конвоем PQ-17.
Но в основном «Тирпитц», если посмотреть серьезно, являлся мишенью для упражнений в бомбометании английских летчиков. Которые его в итоге и доконали. Не без помощи, правда, «асов» Люфтваффе.
«Архангельск» же служил мишенью для немецких подводников. Было предпринято несколько попыток потопить его, но силами противолодочной обороны Северного Флота они все были сорваны. О чем немцы, спустя 20 лет, написали в журнале «Марине Рундшау».

Но все равно, странная судьба у линкора оказалась.

Автор: Роман Скоморохов

16

Владимир Белорус написал(а):

Свой среди чужих


http://s7.uploads.ru/t/vxPdX.gif

                                 Одинокий замерзший ковбой.

Речь пойдет о крейсере «Мурманск». Судьба этого корабля чем-то схожа с линкором «Архангельск», о котором уже был рассказ.
Свой путь крейсер, о котором пойдет речь, начал в городе Такома, в Соединенных Штатах, где он был построен и спущен на воду 29 июня 1922 года, а через год вошел в состав американского флота. При крещении корабль получил имя «Милуоки». Это был крейсер класса «Омаха», со стандартным для того времени водоизмещением 7 960 тонн.

http://sd.uploads.ru/t/h8Hlj.jpg

Паротурбинная установка мощностью 90 000 л. с. Позволяла развивать скорость до 30 узлов и пройти без дозаправок 6 600 миль экономичным ходом в 12 узлов.
Бронирование было не выдающимся, борт — 75 мм, палуба — 37 мм, башни — 6 мм.
Вооружение «Милуоки» состояло из 10 орудий главного калибра 152 мм, четыре из которых размещались в двух башнях и 6 обычных для того времени в казематах.
Кроме того, имелись 6 универсальных орудий калибра 76 мм, способных вести огонь как по надводным, так и по воздушным целям.

http://sh.uploads.ru/t/YfTUg.jpg

Зенитное вооружение состояло из 3 спаренных 40-мм установок и 12 20-мм «Эрликонов».

Минно-торпедным вооружением служили 2 трехтрубных торпедных аппарата 533 мм и 2 бомбомета МК-6.

В 1940 году корабль был оснащен радиолокаторами в количестве 4 штук.

Установка SC для обнаружения воздушных целей, SG для обнаружения надводных целей, Мк.3 для наводки орудий на крейсер поставили целых две: основную и дублирующую.
Кроме того, крейсер имел две катапульты и два гидросамолета-разведчика. В целом довольно неплохой легкий крейсер.
«Милуоки» с 1928 по 1940 годы исправно нес службу на Тихом океане, находясь в составе 2-й дивизии крейсеров Азиатского флота. В конце 1940 года, крейсер передали во 2-ю дивизию крейсеров на Атлантику. С начала Второй Мировой войны, после вступления США в войну был назначен для несения службы в составе океанских патрульных сил.
После выполнения краткого боевого выхода в Тихий океан для прикрытия конвоя в начале 1942 года, базировался на Ресифе, и на протяжении последующих двух лет патрулировал Южную Атлантику.
В феврале 1944 года крейсер возвратился в Нью-Йорк для ремонта и далее использовался в Северной Атлантике.
В марте 1944 года «Милуоки» сопровождал в СССР конвой JW-58, а по прибытии в Мурманск был передан ВМФ СССР вместо итальянского крейсера «Duca d'Aosta».
Передача состоялась 20 апреля 1944 года, после чего корабль переименовали в «Мурманск». Американский экипаж на кораблях обратного конвоя вернулся в Америку.
Стоит отметить, что из всех кораблей, полученных от союзников согласно договору, «Милуоки» стал единственным кораблем, переданным согласно букве договора, то есть, в советском порту.
К лету крейсер был полностью освоен советской командой и начал осуществлять совместные плавания с другими кораблями флота.
Первый выход в море состоялся 4 июля 1944 года. Отряд в составе крейсера «Мурманск», лидера «Баку», эсминцев «Гремящий», «Громкий», «Грозный» и «Разумный» вышел из Кольского залива в Белое море.

http://s9.uploads.ru/t/AJIe9.jpg

                           На рейде вместе с "Грозным" и "Гремящим"

На переходе командующий Северного флота управлял эволюциями кораблей соединения с помощью РЛС крейсера. В Белом море крейсер отрабатывал элементы взаимодействия с «Гремящим» и «Громким». Советские корабли впервые выполнили артиллерийские стрельбы по полигону на Летнем берегу Белого моря с использованием РЛС.
25 августа 1944 года началось формирование эскадры Северного флота. Эскадра формировалась из Отряда кораблей ВМФ СССР, прибывшего из Англии, и бригады эскадренных миноносцев. «Мурманск» также вошел в состав эскадры.
Осенью крейсер совершил единственную боевую операцию, которая осталась зафиксированной документально. 30 октября из Молотовска в Мурманск вышла группа из 15 транспортов и двух танкеров. Суда составляли Беломорскую группу конвоя RA-61. Боевое охранение транспортных судов возглавил «Мурманск». До окончания войны «Мурманск» в боевых операциях флота участия не принимал.
Пять лет крейсер нёс службу в составе эскадры Северного Флота, но большую часть времени провел на бочке на рейде Ваенги (Североморска), изредка совершая непродолжительные выходы в море для отработки задач боевой подготовки.
Пройдя в 1945 году плановый ремонт, «Мурманск» стал чаще выходить в море и даже принял участие в итоговых учениях эскадры в Белом море в августе 1947 года.
16 марта 1949 года в Филадельфии крейсер был возвращён ВМС США и продан на слом 10 декабря того же года.
Не очень примечательный путь боевого корабля. Почему я и заметил, что его судьба схожа с участью английского линкора, ставшего «Архангельском».
Волей-неволей задаешься вопросом, а стоило ли огород городить? С крейсером, правда, понятно, его, что называется, на рейд пригнали американцы. Но сколько усилий было вложено в тот же «Архангельск», у которого при сдаче обратно англичанам башни не проворачивались, так как они несколько лет бездействовали… А за переходом «Архангельска» и английских эсминцев стояла целая эпопея. Но эсминцы хотя бы повоевали.
По моему мнению, ценность откровенно старого линкора и крейсера не первой свежести скрывалась именно в радиоэлектронной начинке. Не секрет, что в области проектирования и постройки радарных систем СССР был очень мягко говоря, не на лидирующих позициях. И то, что эти корабли оказались в нашем распоряжении, несомненно, сыграло свою положительную роль, позволив как изучить РЛС союзников, так и подготовить кадры для работы с ними.
Так что американец не зря простоял в Ваенге, не зря.

Автор: Роман Скоморохов

17

http://sd.uploads.ru/t/ZpnhX.jpg

                            «Изумруд» Невского завода.

«Их было двадцать семь сильных, быстроходных, с новейшею артиллерией кораблей: они нас окружали тесным, железным кольцом, гордые, упоенные вчерашней победой и всеми успехами такой счастливой для них войны; у нас было только четыре разбитых, старых корабля, у них же было еще 7 миноносцев. Если эти миноносцы принять за один боевой корабль, то враг количеством был в 7 раз сильнее нас. Принимая же во внимание ту моральную подавленность, которую испытывал весь личный состав оставшихся судов, после ужасных картин боя накануне, … полное отсутствие у нас настоящих снарядов, старую, никуда-негодную артиллерию, все это, вместе взятое, делало нашего врага не в семеро, а бесконечно сильнее нас.»
Так эмоционально и красочно описал прапорщик Александр Шамие положение, в котором оказался отряд адмирала Небогатова в 10 часов утра 15 мая 1905 года. Впрочем, необходимо отметить, что изначально кораблей в нем было пять: помимо трех устаревших броненосцев и избитого снарядами и истерзанного пожарами «Орла», там также находился легкий крейсер «Изумруд», о котором и пойдет речь в этой статье.
«Изумруд» был заложен на Невском судостроительном заводе в 1902 году, его постройка в основном завершилась 28 месяцев спустя, хотя некоторые узлы и системы продолжали проверяться и приниматься уже на переходе к Мадагаскару, у которого крейсер должен был настичь Вторую тихоокеанскую эскадру, вышедшую из Ревеля на месяц раньше него. В основу проекта были положены чертежи приобретенного ранее в Германии крейсера «Новик». Взгроможденные по велению военного заказчика на его палубу дополнительные вооружения и мачты, а также замена котлов системы «Шихау» на котлы системы «Ярроу» не пошли кораблю на пользу: в частности, максимальная скорость хода снизилась с 25 до 24 узлов, а дальность плавания 12-ти узловым ходом уменьшилась с 2,370 до 2,090 миль.
Качество изготовления как корпуса крейсера, так и разнообразных его систем так же оказалось не на высоте. Вот что писал по этому поводу в своем дневнике судовой врач «Изумруда», В.С.Кравченко: «Палуба сильно протекает. Почти везде вода каплями падает, а где и ручьями льет. В машине то один, то другой подшипник разогреется, или лопнет «фланец»... Электричество дурит и однажды в шесть часов вечера в разгар обеда вовсе погасло — до утра.»
Характерно, что при всех недостатках стоимость крейсера, построенного в России, оказалась почти вдвое больше, чем у его немецкого предшественника (3 549 848 руб. против 2 000 870 руб.). С учетом этого факта сегодняшние дискуссии о возможности приобретения боевых кораблей у Китая начинают видеться в совершенно особом свете. Присоединившись к Второй эскадре Тихого океана, «Изумруд» совершил вместе с ней переход от острова Мадагаскар до Восточно-Китайского моря.
В ночь с 13-ого на 14-ое мая 1905 года соединение адмирала Рожественского в составе двенадцати броненосных кораблей, девяти бронепалубных, легких и вспомогательных крейсеров, девяти миноносцев и восьми небоевых судов вошло в Цусимский пролив с целью дальнейшего прорыва во Владивосток.
В начале второго часа дня на контркурсе русской эскадры показались боевые отряды японских кораблей под предводительством адмирала Того. В 13:49 флагманский броненосец «Князь Суворов» произвел пристрелочный выстрел по головному кораблю японцев, начав тем самым многочасовой морской бой, впоследствии названный Цусимским.
В начале сражения «Изумруд» выполнял полученное накануне предписание и держался на траверзе флагмана второго броненосного отряда, броненосца «Ослябя», со стороны противоположной от неприятеля. Спустя примерно 40 минут, крейсер изменил свое положение в строю, так как его командир, капитан второго ранга Василий Николаевич Ферзен, заметил, что сильно пострадавший от вражеского огня «Ослябя» терпит бедствие, и повернул к нему, намереваясь оказать помощь.

http://s8.uploads.ru/t/MVogb.jpg

                                               Василий Николаевич Ферзен.

Однако, подойдя к месту гибели броненосца, командир крейсера решил ограничиться тем, что приказал сбросить находившимся в воде людям койки, буйки и один вельбот без гребцов. В донесении, подготовленном бароном Ферзеном после боя, указывалось, что он «был вынужден дать ход и отойти от места гибели «Ослябя», чтобы не помешать броненосцам 3-го и 2-го отрядов выполнить свой маневр».
Объяснение это вызывает определенные сомнения, так как находившиеся примерно в то же время и в том же месте миноносцы «Буйный», «Бравый» и «Быстрый» смогли, не мешая броненосцам, вести спасательные работы, благодаря чему из воды были подняты почти четыреста членов экипажа «Осляби». Поэтому более правдоподобным представляется то, что барон Ферзен поспешил выйти из интенсивно обстреливаемой противником области исключительно из опасения получить попадания в свой корабль.
Покинув место гибели «Ослябя», «Изумруд» перешел на правую сторону колонны броненосцев и, несколько раз меняя свое положение относительно нее, в конце концов оказался на траверзе броненосца «Император Николай I», на котором находился принявший командование младший флагман, контр-адмирал Небогатов.
Около половины седьмого вечера возглавлявший строй русских кораблей эскадренный броненосец «Александр III» сильно накренился, выкатился в левую сторону и перевернулся.
Согласно уже названному выше донесению капитана второго ранга Ферзена, он «дал полный ход и пошел к погибающему броненосцу, чтобы по возможности спасти людей… Подойдя к перевернувшемуся броненосцу, оставшемуся плавать вверх килем, остановил крейсер и стал спускать из ростр гребной катер, так как вельботов к тому времени у меня уже не было; одновременно сбрасывать все имевшиеся под рукой спасательные круги, пояса, и койки. Неприятельские броненосные крейсера, быстро подвигаясь, открыли огонь… Когда расстояние до нашего концевого броненосца стало 20 кабельтовых, дал полный ход, положил вправо на борт и пошел к эскадре. Катер спустить не успел.»
Увы, но сброшенные в ледяную воду Японского моря спасательные средства не помогли тонущим людям: из более чем девятисот членов экипажа «Александра» не спасся ни один человек.
В ночь с 14-ого на 15-ое мая крейсер «Изумруд» оставался возле «Николая I» и следовавших ему в кильватер броненосцев «Адмирал Сенявин», «Генерал-адмирал Апраксин» и «Орел». После восхода солнца отряд, двигавшийся в направлении Владивостока, был быстро открыт японскими разведывательными крейсерами, которые сопровождали его в течение нескольких часов, одновременно наводя на него свои главные силы. Примерно в 10:30 утра русские корабли оказались окружены многократно превосходящим их в силах неприятелем.
Не считая возможным нанести вражеским кораблям хоть сколько-нибудь существенный урон, а также, не видя возможности уйти от них, командующий отрядом контр-адмирал Небогатов принял решение сдаться. По его приказу на мачте «Николая I» были подняты сигналы «Окружен» и «Сдаюсь».
Разобрав сигналы флагмана, командиры броненосных кораблей приказали отрепетовать его уже на своих мачтах. В отличие от них, капитан второго ранга Ферзен принял решение не сдавать корабль и отдал приказ на полном ходу идти в промежуток между неприятельскими крейсерами, еще остававшийся на юго-восточном направлении. Следует по достоинству оценить этот поступок командира «Изумруда» и отдать должное тому, что вместо позора плена, который тем не менее точно сохранил бы ему жизнь, а возможно и звание (ведь он всегда мог бы сказать, что просто подчинялся приказу своего адмирала), он предпочел предпринять попытку прорыва.
Японцы не сразу разгадали маневр «Изумруда». Когда же стало ясно, что он уходит, в погоню бросились крейсера «Ниитака» (максимальная скорость 20 узлов), «Касаги» (22 узла) и «Читозе» (22 узла). «Ниитака» довольно быстро отстал, но два других японских крейсера продолжали преследовать «Изумруд» в течение нескольких часов, пока он не оказался скрыт от них пеленой сгустившегося тумана.

Несмотря на то, что русскому крейсеру удалось сбежать от погони, положение его оставалось весьма затруднительным по следующим причинам:
1. В ходе боя 14-ого мая «Изумруду» приходилось несколько раз резко с полного переднего хода давать полный задний или стопорить машины, что привело к образованию трещин в паровой магистрали, питавшей кормовые вспомогательные механизмы, в том числе руль. Осмотревший повреждение старший механик заключил, что максимальный ход, который мог дать крейсер без риска дальнейших поломок, не превышал 15 узлов.
2. Длительное движение на высокой скорости потребовало существенного расхода угла, поэтому располагаемый запас топлива на корабле был крайне ограничен.
3. Уходя от преследования, «Изумруд» сильно склонился к юго-востоку, так что крейсера японцев могли занять позиции на возможном пути его следования во Владивосток с целью перехвата, избежать которого, учитывая первые два пункта, было бы невозможно.
Приняв во внимание все вышеперечисленное, В.Н. Ферзен принял решение следовать курсом NO 43⁰, позволявшим, приблизившись к побережью на расстояние в 50 миль, определиться с конечной точкой маршрута.

http://s7.uploads.ru/t/WOMR6.png

Местоположение крейсера «Изумруд» днем 15-ого мая

Во время дальнейшего движения крейсера кормовая паровая магистраль разрушилась настолько, что пришлось ее разобщить и заглушить фланцами. Это привело к необходимости перегружать уголь из одних ям в другие, так как расход его в кочегарнях, расположенных в разных частях корабля, шел неравномерно, а возможности подавать пар из носа в корму более не было.
Перегруз угля шел непрерывно, начиная с вечера 15-ого мая, для чего была задействована вся команда корабля за исключением смены комендоров, находившейся возле орудий. Люди были крайне утомлены: В.Н. Ферзен отмечал, что «на работы, исполнявшиеся в обыкновенное время одним, приходилось назначать троих». Из-за усталости кочегаров ход крейсера снизился до 13 узлов.
Понимая, что неисправности в ходовой части корабля и переутомление команды, более двух суток не имевшей времени для отдыха, могут стать решающими факторами в случае встречи с противником, Василий Николаевич решил снизить ее вероятность до возможного минимума и отдал приказ следовать в залив Владимира, расположенный в 350 километрах к северо-востоку от Владивостока. Очевидно, что расположенные ближе к основной базе флота бухты Посьет и Находка оказались отвергнуты им по тем же причинам, что и сам Владивосток: возможности перехвата кораблями противника на пути следования к ним, а также риска того, что они окажутся заминированы японцами.
«Изумруд» достиг залива Владимира около 0:30 в ночь с 16-ого на 17-ое мая. Так как к тому моменту запас угля на корабле был практически израсходован и, кроме того, было сожжено все имевшееся дерево, за исключением шлюпок и мачт, командир решил заходить в бухту, не дожидаясь рассвета.

Если бы маневр удался, то между крейсером и открытым морем оказался бы полуостров Ватовского, который скрыл бы «Изумруд» от японских кораблей, ведущих его поиски. К сожалению, при входе в бухту, штурманский офицер лейтенант Полушкин, руководивший постановкой корабля, ошибочно определил расстояние до мыса Ореховый, из-за чего крейсер приблизился к нему слишком сильно и выскочил на конец рифа, идущего от этого мыса.

http://s8.uploads.ru/t/2RBZi.png

                               Залив Владимира на карте.

Во время ночного прилива была предпринята попытка снять корабль с мели. Для этой цели был заведен верп, и одновременно с запуском выбирающего его цепь шпиля был дан полный ход машинами. Несмотря на это, крейсер остался недвижим. Произведенные измерения показали, что на протяжении 2/3 длины корпуса он сидел в воде выше минимального углубления почти на 0.5 метра.
Предпринимать дальнейшие попытки его снятия имело смысл только после разгрузки корабля, для чего следовало бы слить воду из его котлов, а также снять тяжелые орудия главного калибра и боеприпасы к ним. Естественно, кроме этого, потребовалось бы пополнить запасы топлива, так как к моменту попадания на мель его оставалось не более 8-10 тонн. Скорее всего, уголь имелся в поселке Ольга, находящемся пятьюдесятью километрами южнее местонахождения крейсера. Но для того, чтобы им воспользоваться, необходимо было бы направить туда с «Изумруда» гребной катер, добиться погрузки необходимого количества угля на какое-либо судно, стоявшее в бухте Ольга, и привести его в залив Владимира.
Выполнение всех перечисленных действий потребовало бы не менее 24 часов, что совершенно не устраивало командира корабля, так как в случае весьма вероятного, по его мнению, появления японцев, представлявший собой прекрасную мишень неподвижный «Изумруд» мог бы вести с ними бой только двумя 120-мм орудиями, и был бы неминуемо расстрелян или, хуже того, захвачен.
Категоричную уверенность барона Ферзена в том, что на горизонте вот-вот появятся неприятельские корабли, невозможно объяснить ничем иным, как разыгравшимся воображением и расшатанными нервами. Ведь даже если предположить, что японцы, разгадав его намерение не идти во Владивосток, отправили бы на поиски «Изумруда» один-два своих крейсера, то для осмотра всех подходящих бухт и заливов юго-восточной части Приморья, им бы потребовалось как минимум несколько дней (в действительности же первый японский корабль зашел в залив Владимира только через полтора месяца).
Можно также задаться справедливыми вопросами о том, не имело ли смысла «Изумруду» сразу идти в Ольгу, благо, что она была расположена ближе по маршруту следования крейсера, и о том, как В.Н. Ферзен планировал решать топливную проблему, если бы постановка в залив Владимира прошла удачно.
По первому вопросу в своих показаниях военно-исторической комиссии командир крейсера пояснил, что «сначала предполагал идти в Ольгу, но старший офицер высказал мнение, что залив этот наверное заминирован, чтобы дать укрытие нашим миноносцам от неприятеля. Признав это предположение основательным, выбрал Владимир…» Скрыв же «Изумруд» в Южной бухте залива, В.Н. Ферзен мог бы заняться доставкой угля в относительно спокойном режиме.
Как бы то ни было, крейсер оказался на мели, и его командир решил взорвать корабль. Не собирая военного совета, В.Н. Ферзен обсудил свое решение с некоторыми офицерами. Известно, что как минимум двое из них (мичман Вирениус и механик Топчиев) высказались против немедленного уничтожения «Изумруда». Сколько человек высказались за, точно неизвестно. В дошедших до нас показаниях старшего офицера Паттон-Фантон-де-Веррайона и штурманского офицера Полушкина, не приводятся их личные мнения, но подчеркивается, что решение о взрыве капитан второго ранга Ферзен принимал единолично.

http://sd.uploads.ru/t/KTAv9.jpg

                               Крейсер «Изумруд» после взрыва.

Итак, участь крейсера была решена, и 17 мая 1905 года около 13:30 на нем были подорваны два зарядных отделения, вызвавшие пожар в носовой части корабля и взрыв кормовых патронных погребов, фактически уничтоживших весь ют «Изумруда». Спустя шесть дней по приказу командира, были произведены дополнительные взрывы, приведшие в полную негодность машины крейсера. После этого экипаж «Изумруда» в пешем строю направился во Владивосток и достиг его во второй половине июля.
Впоследствии барон Ферзен был награжден золотым оружием «За храбрость», что породило определенное недовольство в офицерской среде. Высказывались мнения, что крейсер был погублен командиром чуть ли не намеренно, чтобы избежать дальнейшего участия в боевых действиях. Некоторые даже полагали, что никакого подвига утром 15-ого мая «Изумруд» не совершил. Вот что, например, показал по этому поводу прапорщик Шамие, находившийся в то время на броненосце «Николай I»:
««Изумруд» получил разрешение идти во Владивосток, дал полный ход, свыше 23 узлов, и скрылся. Никто его от эскадры не отрезал и никуда он не пробивался, как то писалось в донесении, а, просто, пользуясь силою своих механизмов, избег он того несчастья, в которое были поставлены мы.»
Читать подобные мнения, как минимум, странно, ведь они основаны на абсурдном предположении, что В.Н. Ферзен заранее был уверен в том, что его корабль с повреждениями в ходовой части и утомленным экипажем сможет уйти от преследования японцев. В действительности же, имей «Изумруд» чуть меньший ход, ему пришлось бы принять неравный бой с сильным противником, подобный тем, в которых погибли крейсера «Светлана», «Дмитрий Донской» и «Владимир Мономах».
Думается, что в эпизоде с прорывом капитан второго ранга Ферзен проявил редкие мужество и хладнокровие, которыми отличались, увы, далеко не все командиры кораблей в той столь неудачной для России войне. К сожалению, и сам Василий Николаевич не смог продемонстрировать эти качества ни в ходе боя 14-ого мая, когда его кораблю представлялась возможность оказать помощь терпящим бедствие броненосцам, ни после того, как «Изумруд», уйдя от неприятельских крейсеров, достиг берегов Приморья.

Источник Ссылка

18

Адмирал Макаров. Гений русского флота.

31 марта (13 апреля) 1904 года, 114 лет назад, погиб адмирал Степан Макаров. Россия знала много талантливых флотоводцев, побеждавших врага в морских сражениях, но Макаров был не просто героическим офицером, а блестящим теоретиком – новатором, во многом опережавшим свое время.

http://s9.uploads.ru/t/zsj7X.jpg

Степан Осипович Макаров был потомственным морским офицером. Его отец Осип Фёдорович Макарова (1813-1878) служил в Николаеве, а затем в Николаевске-на-Амуре. Степан Осипович родился в 1849 году в Николаеве и, как и его отец, избрал для себя карьеру морского офицера. В 1865 году Степан Макаров окончил Мореходное училище в Николаевске-на-Амуре, где готовили кадры для Корпуса флотских штурманов.
После окончания училища 16-летнего унтер-офицера назначили на корвет «Варяг», которым командовал капитан 2-го ранга Роберт Александрович Лунд – выдающийся человек, мореплаватель и участник кругосветного путешествия. Командир отозвался о юном Макарове как об очень перспективном моряке, демонстрировавшем прекрасные успехи в морском искусстве. Два года прослужил Макаров на корветах – сначала на корвете «Варяг», затем на корвете «Аскольд», которым командовал капитан-лейтенант Петр Иванович Полозов. В 1867 г. его произвели в гардемарины Морского кадетского корпуса и только в 1869 году присвоили первое офицерское звание мичмана российского флота. Уже в то время молодой мичман не просто нес службу, как большинство других морских офицеров, а стремился совмещать ее с научно-исследовательской работой.
Броненосная лодка «Русалка», на которую получил назначение Макаров, представляла собой новый для России того времени тип кораблей береговой обороны. Во-первых, корпус «Русалки» был бронирован, а во-вторых орудия главного калибра были размещены во вращающейся башне. Когда корабль следовал по узким шхерам, он столкнулся с подводным камнем. На корабль попало большое количество воды, после чего командир решил посадить «Русалку» на мель и приступить к водолазным работам. Молодого штурмана очень заинтересовали причины затопления «Русалки» и вскоре в «Морском сборнике» появилась статья мичмана Степана Макарова «Броненсоная лодка «Русалка». Исследования плавучести лодки и средства, предлагаемые для устранения этого качества». В ней мичман предложил свое видение решения проблемы в детальных рекомендациях, которые получили одобрение в российском Морском министерстве. Суть предложений мичмана Макарова сводилась к разделению корабля непроницаемыми перегородками, что позволило бы сохранить его плавучесть даже в случае затопления отдельных отсеков судна. Кроме того, с помощью стационарной системы откачки воды экипаж получал возможность максимально быстро удалять воду, которая проникала на корабль через поврежденный корпус.

http://s5.uploads.ru/t/E3wFr.jpg

Дальнейшая служба Макарова была связана с многочисленными войнами, которые вела Российская империя. Молодой офицер, будучи неплохим командиром, не забывал о технических новшествах. Когда во время русско-турецкой войны Морское министерство мобилизовало для военных нужд гражданские пароходы, один из них – «Великий князь Константин» - получил под свое командование лейтенант Макаров. Он произвел масштабное переоборудование судна, превратив его в базу для минных катеров. Именно пароход «Великий князь Константин» после начала войны первым вышел для выполнения боевых задач в Черное море. Во время боевых действий в декабре 1877 – январе 1878 гг. в районе Батума Макаров успешно использовал преимущества парохода, в том числе и минные катера, впервые применив самодвижущиеся мины – торпеды.
В 1880-1881 гг. Россия предприняла знаменитую Ахал-текинскую экспедицию с целью покорения воинственного туркменского племени текинцев. Основную роль в Ахал-текинской экспедиции играли сухопутные войска, но нашлись боевые задачи и для флота. Корабли осуществляли снабжение русских войск в Туркмении, перевозя грузы из Астрахани в Красноводск. Служил на Каспийском море в это время и Макаров. Он даже удостоился чести обменяться георгиевскими крестами с генералом Михаилом Дмитриевичем Скобелевым, командовавшим русскими войсками в Ахал-текинской экспедиции. Участие в русско-турецкой войне, в Ахал-текинской экспедиции, технические изобретения позволили Макарову сделать быструю карьеру. В 1881-1882 гг. он командовал пароходом «Тамань», а в 1885 – фрегатом «Князь Пожарский», затем в 1886-1889 гг. командовал корветом «Витязь», совершив кругосветное плавание.

http://s7.uploads.ru/t/WTa0i.jpg

Участие Макарова в кругосветном плавании – еще одна замечательная страница жизни легендарного моряка. В 1886 году 37-летний Макаров был капитаном 1-го ранга – очень неплохая для того времени морская карьера. Получив под командование корвет «Витязь», он повел его в кругосветное путешествие через Атлантический океан, затем обогнул Южную Америку и прибыл в Иокогаму, а далее, спустя почти год плавания, прибыл во Владивосток. Во время кругосветного путешествия экипажем корабля были осуществлены бесценные океанографические и другие исследования. Так, температура и удельный вес морской воды измерялись во время путешествия каждые четыре часа. Экипаж промерял глубины в разных частях океана, исследовал морские течения.
После кругосветного путешествия, во время которого Морское министерство получило огромный объем ценнейшей информации, авторитет капитана 1 ранга Макарова и на флоте, и в научной среде вознесся на небывалую высоту. Заслуги выдающегося офицера оценили по достоинству. Уже в 1890 году его произвели в контр-адмиралы и назначили младшим флагманом Балтийского флота. Макарову был всего 41 год. Спустя год службы в должности младшего флагмана Балтфлота, Степана Макарова перевели на должность главного инспектора морской артиллерии. Это было очень серьезное назначение – артиллерия всегда играла ключевую роль в морских сражениях, а Макарову предстояло отвечать за боеспособность и повышение эффективности всей морской артиллерии российского флота. И он с этим заданием с честью справился, внеся и личный вклад в укрепление флотской артиллерии. Например, именно Степаном Макаровым были разработаны т.н. «макаровские колпачки» - наконечники для бронебойных снарядов, которые флот принял на вооружение уже после гибели адмирала. Прослужив около двух лет главным инспектором морской артиллерии, контр-адмирал Макаров в 1894 году принял командование эскадрой в Средиземном море, а в следующем году был во главе эскадры переведен на Тихий океан.

http://s5.uploads.ru/t/ICD3N.jpg

Отношения Российской империи с соседней Японией обострялись. «Страна Восходящего солнца» имела свои далеко идущие планы относительно тихоокеанского побережья Китая и Кореи, которые рассматривала в качестве своей потенциальной сферы влияния и Российская империя. Поскольку Макаров был прекрасно знаком с военно-политической ситуацией на Тихом океане, он настаивал на необходимости укрепления российских военно-морских сил в этом регионе. Еще за десять лет до начала русско-японской войны контр-адмирал Макаров прекрасно понимал, что рано или поздно Российская и Японская империи вступят в стадию прямой военной конфронтации, и считал, что флот России должен к неминуемой войне очень хорошо подготовиться. По мнению Макарова, японские военно-морские силы не стоило недооценивать. Адмирал хорошо понимал, что Япония стремится к модернизации своих вооруженных сил и флота в первую очередь, поэтому Россия не должна игнорировать тихоокеанское направление, занимаясь лишь развитием Балтийского и Черноморского флотов.
Однако, проконтролировать собственноручно ситуацию с развитием флота на Тихом океане Макарову не удалось. В 1896 году его вновь перевели в Европейскую часть России – на Балтийское море, где Макаров был назначен командующим Практической эскадрой Балтийского флота, а в 1899 году получил назначение на должность главного командира Кронштадтского порта и губернатора Кронштадта. Это была, прежде всего, административная должность, но и с такой работой адмирал прекрасно справлялся, не забывая о научных исследованиях. В 1896 году Степану Макарову было присвоено звание вице-адмирала флота.
Еще в 1895 году адмирал Макаров разработал русскую семафорную азбуку, которая вплоть до настоящего времени применяется на флоте. Азбука составлена в соответствии с русским алфавитом и включает 29 буквенных и 3 служебных знака. Каждой букве или условному знаку в семафорной азбуке соответствует определенное положение рук с флажками, а семафорное сообщение, соответственно, включает в себя слова, составляемые из букв, обозначаемых положениями рук с флажками. Лишь в 2011 г. семафорная азбука была исключена из учебных программ подготовки младших специалистов связи ВМФ России.
Примечательно, что именно адмирал Макаров стал одним из наиболее горячих сторонников развития Северного морского пути, о котором передовые умы русского флота говорили все чаще и чаще. Путешественник и флотоводец, Степан Макаров понимал, что именно обход через северные моря является наиболее быстрым и наиболее безопасным с военно-политической точки зрения морским путем с Балтийского моря на Тихий океан. Однако, для открытия Северного морского пути требовались особые условия в прохождении кораблей сквозь льды, и Макаров приступил к активной разработке теории ледокольных судов. Он принимал самое активное участие в руководстве строительством ледокола «Ермак», а в 1901 году, находясь на этом ледоколе, совершил экспедицию на острова Земли Франца-Иосифа.
В должности главного командира Кронштадтского порта вице-адмирал Макаров прослужил более четырех лет – до февраля 1904 года. В начале февраля он составил аналитическую записку, в которой подчеркивал, что через несколько дней Япония начнет войну против Российской империи. Как оказалось, вице-адмирал действительно был прав. 27 января (9 февраля) 1904 года началась Русско-японская война. Морское министерство сразу же вспомнило о «гении русского флота» - вице-адмирале Степане Макарове, командовавшем Кронштадтским портом. Как ценнейшего специалиста, его перевели на Дальний Восток - 1 (14) февраля 1904 года вице-адмирал Макаров был назначен командующим Тихоокеанской эскадрой. 24 февраля (8 марта) 1904 года он прибыл в Порт-Артур – на одну из главных баз русского флота на Тихом океане.

Степан Макаров буквально вдохнул новую жизнь в русские экипажи, дислоцировавшиеся в Порт-Артуре. Он сразу же приступил к организации регулярной боевой подготовки экипажей – начали проводиться учебные выходы в море, маневрирование и стрельбы, постановка мин, траление мин. Степан Макаров сумел убедить русских морских офицеров и матросов в возможности победы над японским флотом, хотя прежде в экипажах господствовали достаточно пессимистичные настроения. Два раза флот под командованием Макарова предотвращал попытки японского адмирала Того блокировать русские корабли на внешнем рейде и начать блокаду Порт-Артура. Вице-адмирал требовал от Морского министерства прислать по железной дороге в Порт-Артур 8 миноносцев и 40 миноносок в разобранном виде, но руководство министерства так и не удовлетворило требования адмирала. Флагманским кораблем вице-адмирала Макарова стал броненосец «Петропавловск», на котором Степан Макаров лично участвовал в боевых действиях.

http://s8.uploads.ru/t/0XkPr.jpg

30 марта 1904 года вице-адмирал Макаров выслал отряд миноносцев в разведывательный рейд, а утром 31 марта узнал, что миноносец «Страшный» вступил в неравное сражение с японскими кораблями. Командующий выслал на помощь «Страшному» крейсер «Баян», а затем решил отправиться на помощь миноносцу и сам. Командующий эскадрой вышел в море на флагманском броненосце «Петропавловск» и сумел отогнать японские корабли, но вскоре столкнулся с главными силами японского флота. Уходя от превосходящего по силам противника, броненосец «Петропавловск» повернул в сторону Порт-Артурской гавани, но в двух с половиной милях от берега флагманский корабль подорвался на якорной мине. От взрыва мины детонировал боезапас в носовом артиллерийском погребе. Броненосец «Петропавловск» затонул. С других кораблей, экипажи которых наблюдали взрыв «Петропавловска», спустили спасательные шлюпки. Удалось подобрать 80 человек, среди которых были командир «Петропавловска» капитан 1-го ранга Николай Матвеевич Яковлев и начальник военно-морского отдела штаба командующего флотом на Тихом океане капитан 2-го ранга Великий князь Кирилл Владимирович (двоюродный брат императора Николая II). Но вице-адмирала Степана Макарова не нашли – он пропал без вести. Гениальный русский флотоводец погиб вместе с 10 штабными офицерами, 17 или 18 корабельными офицерами и 650 или 652 матросами броненосца «Петропавловск». Трагическая гибель 55-летнего вице-адмирала Макарова, который мог еще долго служить России и внести еще больший вклад в развитие русского флота, стала колоссальной потерей для страны.
Имя Степана Осиповича Макарова золотыми буквами вписано в историю русского флота, в его честь названы учебные заведения морского флота – и военные (Тихоокеанский военно-морской институт во Владивостоке), и гражданские (Государственный университет морского и речного флота и Санкт-Петербургский колледж государственного университета морского и речного флота в Санкт-Петербурге), улицы российских городов, корабли. В ряде городов страны в память об адмирале Макарове поставлены памятники.

Автор: Илья Полонский

Источник Ссылка

19

http://s9.uploads.ru/t/P3651.jpg

                                   Последний герой Цусимы.

Имя «Дмитрий Донской» — знаковое для истории отечественного флота. В разные эпохи его носили парусные линейные корабли, винтовой паровой фрегат и недостроенный крейсер проекта 68-бис. На сегодняшний день в списках ВМФ также есть корабль, несущий на борту имя великого князя, — тяжелый атомный подводный крейсер проекта 941 «Акула». Однако, вне всяких сомнений, самую интересную и славную историю службы имеет полуброненосный крейсер «Дмитрий Донской», о котором и пойдет речь в этой статье.
Проект его был разработан знаменитым адмиралом А.А.Поповым и являлся развитием его же идей, реализованных в ранее построенных крейсерах «Минин» и «Генерал-Адмирал», основным функциональным предназначением которых было истребление британских торговых судов (разумеется, в случае начала войны с этой державой).
Так как в конце 1870-х гг. Англия для защиты своей торговли ввела в строй крейсеры классов «Шенон» и «Нельсон», имевшие внушительные бронирование и сильное вооружение, но довольно-таки невысокую максимальную скорость хода (12-14 узлов), то России требовалось ответить созданием быстроходного корабля, который имел бы возможность «терроризировать» беззащитных «купцов» и уклоняться от боя с более сильными крейсерами противника.

http://s5.uploads.ru/t/HRcPv.jpg

                                                        Адмирал А.А.Попов.

Исходя из этих предпосылок, на свет был явлен проект крейсера водоизмещением 5.75 тыс. тонн, несущего 4 восьмидюймовых и 12 шестидюймовых орудий, с неполным бронепоясом, толщина которого варьировалась в пределах от 4.5 до 6 дюймов. Корабль должен был обладать максимальной скоростью 15-16 узлов и автономностью не менее 30 суток, что было крайне важно для успешного выполнения рейдерских функций. Пройдя непростой процесс согласования различными отделениями Морского технического комитета, Морского министерства и аппарата генерал-адмирала, проект был утвержден, и в сентябре 1880 года новый крейсер заложили на стапеле Нового Адмиралтейства. Строительство корабля шло ни шатко, ни валко, несмотря на то, что его главный строитель, Н.Е.Кутейников, был весьма энергичным, образованным и опытным мастером. Однако, даже ему было совсем непросто справляться с многообразными сложностями, возникавшими в ходе постройки: перебоями в поставках важнейших узлов и материалов с Невского, Ижорского и других заводов, крайне забюрократизированной процедурой закупок государственной верфи, требовавшей длительного согласования приобретения любых мелочей, не включенных в изначальную смету (даже таких элементарных, как гвозди и веревки). Но главным бичом, безусловно, был нескончаемый поток изменений, вносившихся в проект, уже после начала работ.
На последнем обстоятельстве, вероятно, следует остановится немного подробнее. Дело в том, что практика постоянного внесения неких улучшений и доработок, усовершенствований и упрощений в конструкцию корабля, благодаря которой, например, скромнейший БДК «Иван Грен», заложенный в 2004 году, до сих пор не принят в состав ВМФ, имеет в российском судостроении давние традиции, которые были уже вполне актуальны в конце 19-ого века.
Вкратце перечислим то, что подвергалось пересмотру и переделке в ходе строительства крейсера, которому 28 марта 1881 года было присвоено имя «Дмитрий Донской»:

• состав и расположение артиллерии главного, среднего и вспомогательного калибров;
• материал, конфигурация и толщина бронеплит;
• конструкция винта;
• конструкция рулевого привода;
• конструкция кормовой части корпуса.

Глядя на этот список, даже весьма далекому от судостроения человеку вполне очевидно, что до момента окончательной определенности с той или иной конструкцией продолжать строительство было совершенно невозможно, так как они являлись основополагающими для всего корабля в целом.
Закономерным итогом столь непоследовательного подхода к созданию «Донского» стало то, что ряд вполне прогрессивных примененных на нем технических решений соседствовал с явными анахронизмами.
Так, например, неподъемная конструкция гребного винта обессмысливала наличие традиционных мачт с полным рангоутом, так как из-за возникающего тормозящего эффекта хождение под парусами становилось практически невозможным. А установка современного парового рулевого привода не была дополнена логичной установкой второго штурвала на переднем мостике.
Как бы то ни было, к лету 1885 года строительные работы на крейсере были в основном закончены. Водоизмещение его составило 5,806 тонн при следующих размерениях: длина – 90.4 м, ширина – 15.8 м, осадка — 7.0м.
Вооружение включало в себя два восьмидюймовых орудия, расположенных побортно в средней части верхней палубы крейсера, четырнадцать шестидюймовых пушек, заключенных в каземат, восемнадцать противоминных орудий калибров 37-87 мм и четыре торпедных аппарата.
Максимальная скорость хода, продемонстрированная «Донским» на испытаниях, составила немногим менее 17 узлов. Впрочем, поддерживать ее сколько-то долгое время крейсер был, к сожалению, неспособен, так как из-за неудачной системы вентиляции температура воздуха в кочегарках была столь высока, что матросы, подававшие уголь в топки, быстро переутомлялись и не могли работать с необходимой производительностью.
Борт корабля был защищен сталежелезными плитами, имевшими высоту 2.24 м, толщина которых менялась от 156 мм в средней части до 114 мм в оконечностях. Имелась также броневая палуба толщиной 13 мм, служившая дополнительной защитой для машинного и котельного отделений крейсера.

http://s3.uploads.ru/t/ITFhG.jpg

Схема бронирования крейсера «Дмитрий Донской»

Едва ли невысокий и относительно тонкий бронепояс «Донского» мог служить кораблю эффективной защитой от восьми- и десятидюймовых снарядов английских крейсеров типов «Шэннон» и «Нельсон». Впрочем, как мы помним, по замыслу своих создателей русский корабль за счет лучших скоростных качеств должен был уклоняться от боя с подобными противниками. В то же время, его броня вероятно должна была выдерживать попадания снарядов калибром шесть дюймов и меньше, что позволяло бы «Дмитрию Донскому» достаточно уверенно себя чувствовать в сражениях с более легкими вражескими кораблями, например, бронепалубными крейсерами типа «Линдер», вступившими в строй в середине 1880-х годов.
В течение двадцати лет после сдачи, крейсер исправно служил России в самых разных частях света. Трижды (в 1885-1887 гг., в 1891-1892 гг. и в 1895 г.) в составе отрядов кораблей в Средиземном море по мере своих сил способствовал он наиболее благополучному разрешению конфликтных ситуаций, связанных сначала с определением афганской границы, а затем — с действиями англичан в районе Дарданелл.
С 1887 по 1889 гг., в 1892 г. и с 1896 по 1901 гг. «Дмитрий Донской» находился на вахте у дальневосточных рубежей страны. За это время корабль посетил практически все значимые порты той части света, исследовал еще плохо изученное побережье русского Приморья и даже принял участие в подавлении «восстания боксеров» на территории Китая.

http://s9.uploads.ru/t/aIuL7.jpg

Крейсер "Дмитрий Донской" во Владивостокском доке

Помимо того, в 1893 году крейсер посетил Нью-Йорк, где вместе с кораблями «Генерал-Адмирал» и «Рында» прошел в строю морского парада, посвященном 400-летию открытия Америки Колумбом.
В перерывах между плаваниями «Донской» проходил модернизации и ремонты. Так, например, в 1889 году МТК согласовал демонтаж его трех тяжеловесных мачты с последующей заменой на более легкие конструкции, не предполагающие использование парусного вооружения. Благодаря этому, крейсер удалось разгрузить более чем на 100 тонн.
В 1894-1895 гг. корабль прошел капитальный ремонт, в ходе которого была заменена его устаревшая главная артиллерия: вместо двух восьмидюймовых и четырнадцати шестидюймовых орудий были установлены шесть шестидюймовых и десять 120-мм пушек Канэ. Тогда же была произведена замена котлов «Донского» и переборка его машин.

http://s9.uploads.ru/t/ZyxJh.jpg

Крейсер "Дмитрий Донской" на Дальнем Востоке, 1890-е годы

После возвращения с Дальнего Востока в 1902 году крейсер был фактически выведен из боевого состава флота и переоборудован в учебно-артиллерийский корабль, для чего, в частности, часть 120-мм пушек на нем заменили на 75-мм.
Год спустя «Дмитрий Донской» был включен в состав отряда адмирала Вирениуса, направленный для пополнения Тихоокеанской эскадры, базировавшейся в Порт-Артуре. Из-за частых поломок следовавших с отрядом миноносцев продвижение его было весьма неторопливым. Поэтому к началу Русско-Японской войны в январе 1904 года, отряду удалось добраться только до Красного моря, откуда он и был отозван обратно в Кронштадт. Впрочем, на Балтике крейсер задержался ненадолго и уже в октябре оставил ее вместе с остальными кораблями эскадры вице-адмирала З.П.Рожественского.
Так, волею судьбы «Дмитрий Донской» вынужден был возвращаться на Дальний Восток в значительно более «инвалидном и ослабленном» состоянии, чем то, в котором он его покидал в 1901 году (взятое в кавычки определение принадлежит старшему офицеру корабля, капитану второго ранга К.П.Блохину).
Тем не менее, во время беспрецедентного похода Второй эскадры, на протяжении восьми месяцев не заходившей ни в одну оборудованную морскую базу, старый крейсер достойно преодолевал трудности и, оставив за кормой порядка тридцати тысяч километров, к вечеру 13-ого мая 1905 года достиг входа в Корейский пролив Японского моря.
Техническое состояние корабля можно было на тот момент считать удовлетворительным довольно условно. Вахтенный начальник, мичман В.Е. Затурский, показывал, что «5-ый двойной котел сильно тек и был выведен… другие котлы также были не совсем исправны».
Согласно донесению контр-адмирала О.А.Энквиста, младшего флагмана — командующего крейсерами, сигналом командующего эскадрой «утром 14-ого… «Дмитрий Донской» и «Владимир Мономах» получили приказание в бою охранять транспорты, первый слева, а второй справа». Таким образом, Зиновий Петрович Рожественский сильно ограничил возможности по маневрированию своих крейсеров, связав их с тихоходными транспортными судами.
Примерно в 13:15 с головных броненосных кораблей русской эскадры были открыты шедшие им навстречу главные силы Объединенного флота. Получасом позже противники сблизились на расстояние около 60-ти кабельтовых и открыли огонь друг по другу.
Отряд транспортов поступил в соответствии с единственной выданной ему на случай боя директивой: «держаться на стороне наших броненосцев, противоположной неприятелю», и перешел на правую сторону колонны. Конвоировавшие их «Донской» и «Мономах» проследовали тем же курсом.
Примерно через сорок минут после начала сражения транспорты и охранявшие их корабли (помимо двух уже названных выше, в их число входили «Олег» и «Аврора») были атакованы отрядом из десяти японских бронепалубных крейсеров.
Для отражения их атаки контр-адмирал Энквист, находившийся на «Олеге», принял решение выстроить колонну из своих четырех крейсеров, для чего дал сигнал «Мономаху» и «Донскому» вступить в кильватер «Авроре». По словам капитана второго ранга Блохина: «… только «Мономаху» удалось скоро вступить в кильватер… «Донской» же исполнить этот сигнал некоторое время не мог, благодаря путавшимся и мешавшим маневрированию транспортам…».
Почти в самом начале боя на «Донском» вышла из строя рулевая машина, в связи с чем править пришлось на ручном штурвале, расположенном на заднем мостике корабля. Управление же машиной продолжало осуществляться с переднего мостика. Данное обстоятельство дополнительно усложняло условия маневрирования, и так затрудненные близостью к ним транспортных судов, которые, не считаясь с риском столкновения, в стремлении уйти из-под огня противника неоднократно нестройной кучей прорезали линию защищающих их крейсеров.

Из-за этого «Донскому» постоянно приходилось перекладывать руль, стопорить машину или даже давать задний ход. По мнению капитана второго ранга Блохина, в связи с этими постоянными циркуляциями и переменами ходов «стрельба наша вообще плохая, делалась от этого прямо никуда негодной». Очевидно, поэтому в ходе продолжавшегося почти четыре часа боя ни один японский крейсер не был потоплен или хотя бы выведен из строя. Впрочем, и сам «Дмитрий Донской» также не получил критических повреждений.

После шести часов вечера крейсера японцев удалились. Вместо них появились вражеские миноносцы, получившие приказ под покровом наступающей ночи провести торпедные атаки на наши корабли.
В этот период боя колонна русских броненосцев, потерявшая уже четыре корабля, двигалась курсом на запад. Крейсера и транспорты, располагались на ее левом траверзе на расстоянии около 8 миль.
Когда начались минные атаки, броненосцы, уклоняясь от них, совершили левый поворот и пошли курсом на юг. Чтобы уступить им путь, контр-адмирал Энквист приказал своим крейсерам также повернуть к югу, полагая, что таким образом, он будет двигаться одним курсом с основными силами эскадры. Весьма любопытно, что при этом Оскар Адольфович совершенно не озаботился тем, чтобы скорости их движения также совпадали: по крайней мере, в показаниях старшего штурманского офицера крейсера «Олег» капитана второго ранга Мантурова говорится, что «…на юг мы шли ходом около 15 — 16 узлов; такой ход имели до четырех часов ночи…». Поэтому нет ничего удивительного в том, что очень скоро далеко позади «Олега» и следовавшей ему в кильватер «Авроры» остались не только броненосцы, но и старые крейсера – «Мономах» и «Донской», который, как показывал сам контр-адмирал Энквист, был одним из двух самых тихих судов эскадры и «давал не больше 12 узлов».
Около десяти часов вечера на «Донском» окончательно перестали различать силуэт идущей впереди «Авроры». Для обсуждения плана дальнейших действий командир крейсера, капитан первого ранга Н.И.Лебедев, собрал на мостике совет.

http://s5.uploads.ru/t/MmRhU.jpg

                         Капитан первого ранга Н.И.Лебедев

Удивительно, но ни один из офицеров, принимавших в нем участие, не предложил продолжить движение на юг с тем, чтобы к утру покинуть зону господства японского флота. Напротив, все единогласно высказались за то, чтобы идти во Владивосток. Большинством голосов было решено, что двигаться к выходу из Корейского пролива следует вдоль берегов Японии, что и было сделано.
«Донской» повернул на северо-восток, постепенно все больше забирая к северу, пока не пошел курсом NO 23⁰.
Несмотря на то, что крейсер двигался с закрытыми огнями, после полуночи с него были усмотрены два миноносца, двигавшиеся тем же курсом, что и «Донской». Немного позже к ним присоединился третий. Согласно показаниям К.П.Блохина, система опознавательной сигнализации на судах Второй эскадры была нечетко разработана и плохо освоена, поэтому «…на «Донском» одинаково колебались признать следовавшие за кормой миноносцы, как за свои, так и за неприятельские. Решено было усиленно за ними следить и ночь прошла в страшно напряженном внимании…». К счастью, после восхода солнца выяснилось, что все миноносцы были русскими: «Буйный», «Бедовый» и «Грозный».

В седьмом часу утра все четыре корабля совершили продолжительную остановку, во время которой с сильно поврежденного «Буйного» на «Бедовый» были перевезены спасенные с «Суворова» вице-адмирал Рожественский и офицеры его штаба. Кроме того, с «Буйного» же на «Донской» были перевезены члены команды броненосца «Ослябя», подобранные накануне из воды после гибели их корабля.

Два часа спустя «Донской» и «Буйный» продолжили путь («Бедовый» и «Грозный» пошли во Владивосток отдельно на более высокой скорости). Около десяти утра миноносец показал сигналом на крейсер, что терпит бедствие и просит остановится. Прибывший на борт «Донского» командир «Буйного», капитан второго ранга Коломейцев, сообщил о том, что на миноносце подошли к концу запасы угля, а также имелся ряд повреждений, не позволявших ему поддерживать ход даже в 10-11 узлов. В связи с этим было принято решение перевезти команду «Буйного» на крейсер, а миноносец затопить, чтобы он не достался врагу.
Когда на миноносце остались только его командир, минный офицер Вурм и кондуктор Тюлькин, они предприняли попытку взорвать корабль, но успехом она не увенчалась.
Чтобы не терять время, было решено расстрелять «Буйный» из орудий «Дмитрия Донского».
Данный эпизод должен быть хорошо известен всем, хоть немного интересующимся темой Цусимского сражения, причем не в последнюю очередь, благодаря роману А.С.Новикова-Прибоя «Цусима», который, не скупясь на эпитеты, живописал его как ярчайшее свидетельство удручающе низкой боевой подготовки артиллеристов крейсера, в частности, и всего флота, в целом.
«Комендоры зарядили шестидюймовое орудие. Оба корабля стояли неподвижно, на полтора кабельтовых друг от друга. Раздался первый выстрел. Мимо! Второй и третий раз рявкнула пушка. «Буйный» продолжал оставаться целым и невредимым.
Командир Лебедев, наблюдавший с мостика за стрельбой, чувствовал себя неловко, нервничал и, наконец, когда промахнулись четвертый и пятый раз, сердито воскликнул:

— Безобразие! Позор! Какое-то проклятие висит над нашим флотом! Все это результат того, что мы занимались не тем, чем нужно.

Старший офицер Блохин пояснил:

— Я неоднократно спорил с нашими специалистами, доказывал им, что они неправильно обучают свою команду…

Командир перебил его:

— Дело не в отдельных специалистах. Надо смотреть глубже. Вся организация службы в нашем флоте ни к черту не годится.

Шестым и седьмым выстрелом задели миноносец и только восьмым попали основательно в его носовую часть.

* * *

Незначительный случай вскрывал всю сущность нашего отсталого флота, где люди занимались больше парадами, а не боевой подготовкой. Белым днем мы не могли попасть с одного выстрела в предмет, находящийся на таком близком расстоянии и стоявший неподвижно. Таковы были артиллеристы из школы, созданной Рожественским…» Принимая во внимание то, что самого Алексея Силыча на «Донском» не было, наиболее вероятно, что приведенный выше отрывок он написал под впечатлением от свидетельства К.П.Блохина, утверждавшего, что «в миноносец, который был неподвижен, в каких-нибудь тридцати саженях от неподвижного же крейсера, попали только по шестому выстрелу из современной шестидюймовой пушки…». Не ограничившись сухим описанием данного факта, Константин Платонович также привел в своих показаниях довольно пространные рассуждения, затронувшие следующие проблемы:

• отсутствие единой утвержденной методики подготовки флотских артиллеристов;

• противостояние флагманских специалистов эскадры, с одной стороны, и командиров кораблей, с другой стороны;

• самоуправство старшего артиллерийского офицера «Донского», лейтенанта П.Н.Дурново, который без согласования с командиром
корабля дал комендорам «очевидно ложное» указание о том, как следует осуществлять наводку орудия.

Автор данной статьи полагает, что, исходя из благих побуждений, изменить ситуацию к лучшему, капитан второго ранга Блохин несколько исказил в своих показаниях эпизод с расстрелом «Буйного»: вероятно, шестой выстрел привел не к первому попаданию вообще, а к первому попаданию, нанесшему существенные повреждения миноносцу.
Основанием для данного предположения служат показания, данные вахтенным начальником «Донского», мичманом В.Е.Затурским, который по роду своей службы не был прямо вовлечен в вышеуказанную проблематику и потому мог быть более объективен.
«По «Буйному» было сделано девять выстрелов из шестидюймового орудия, с расстояния от 2 до 3 кабельтовых. Один снаряд не попал, остальные восемь, хотя и попали, но большинство из них не рвалось, так что прошло минут 20-30 с момента начала стрельбы, прежде чем миноносец затонул…».
Потеряв не менее четырех часов на остановки, связанные с перевозкой людей с «Буйного» и его расстрелом, в 12:20 крейсер «Дмитрий Донской» продолжил движение в сторону Владивостока, до которого оставалось пройти еще порядка четырехсот миль.

http://s3.uploads.ru/t/mBibp.jpg

В 16:30 наблюдателем были замечены дымы кораблей, двигавшихся несколько правее курса «Донского». Попытка скрыться от неприятеля, приняв левее не удалась. Вражеские корабли – «Нанива», «Такачихо», «Акаси» и «Цусима», сопровождаемые дивизионом миноносцев – начали преследование русского крейсера.
Получасом позже левее курса «Донского» показались еще два японских судна – «Отова» и «Ниитака», также сопровождаемые миноносцами.
Все названные неприятельские корабли представляли собой бронепалубные крейсера водоизмещением не более 4000 тонн, основу вооружения которых составляли орудия калибром 156 мм и 120 мм. Каждый из них в отдельности был слабее «Дмитрия Донского», но собранные вместе они были безусловно сильнее.
В сложившейся ситуации важное значение имело то, что японские корабли имели ход не менее 17-18 узлов, «Донской» же, несмотря на самоотверженную работу кочегаров и машинистов, не мог идти быстрее 13-13,5 узлов. Когда стало очевидно, что боя избежать не удастся, капитан первого ранга Лебедев принял решение идти курсом на остров Дажелет (Уллындо), до которого оставалось еще около 35-ти миль, и разбить крейсер о его скалы, если возникнет угроза захвата «Донского» противником.
Японцы несколько раз просигнализировали на «Донской» о том, что адмиралы Небогатов и Рожественский сдались в плен, и предложили последовать их примеру. Русский корабль не отвечал, не менял курс и не уменьшал ход.
В 18:30 японские крейсера, шедшие с левой стороны, сократили расстояние до «Донского» до 50 кабельтовых и открыли по нему огонь. Через пятнадцать минут к ним присоединились четыре корабля, шедшие правее.
Русский крейсер ответил им с небольшим промедлением. Согласно показаниям капитана второго ранга Блохина, он «два раза обращался к командиру за разрешением пробить боевую тревогу, но Иван Николаевич задумался и молчал; наконец он повернулся ко мне, с глазами полными слез, но улыбающийся, пожал мне руку и сказал: «Если со мной что-нибудь случится, позаботьтесь о моих двух маленьких девочках». Решение командира для меня было очевидно, и я приказал пробить боевую тревогу».
На русском крейсере подняли стеньговые флаги и открыли огонь по приближающимся кораблям японцев.
В начальной фазе боя «Донской» старался маневрировать, сбивая пристрелку противнику. Когда же дистанция сократилась, пошел практически прямо для того, чтобы улучшить качество своей стрельбы.
В это время участились попадания и в сам «Донской». Снаряды японцев, вероятнее всего, не способны были нанести критические повреждения машинам корабля или пробить его борт в районе ватерлинии, защищенной бронепоясом, но они вызывали пожары в различных помещениях крейсера, производили серьезные разрушения надстроек, пробивали дымовые трубы, уменьшая тем самым скорость хода, а главное выводили из строя людей. Значительные сложности доставили командованию «Донского» члены экипажа броненосца «Ослябя», едва не устроившие на корабле настоящую панику.
Примерно через час после начала боя японцам удалось попасть в передний мостик крейсера, в результате чего погибли старший артиллерийский офицер П.Н.Дурново, младший штурманский офицер Н.М.Гирс и несколько нижних чинов. Также был смертельно ранен командир Н.И.Лебедев. Командование крейсером принял старший офицер К.П.Блохин.
«Донской» продолжал вести огонь по кораблям противника с обоих бортов и довольно успешно. Некоторые члены команды даже полагали, что им удалось потопить один из японских крейсеров, но, к сожалению, они выдали желаемое за действительное: крейсер «Нанива», получивший серьезный крен из-за пробоины в подводной части, действительно вышел из боя, но тонуть не собирался.
В девятом часу вечера, когда уже стемнело, крейсер приблизился к острову Дажелет настолько, что стал неразличим на его фоне, и это сделало невозможным продолжение его обстрела. Желая во что бы то ни стало уничтожить упрямый русский корабль, японцы направили против него миноносцы, которым удалось пустить три или четыре торпеды, но ни одна из них не попала в цель.
«Донской» же в ходе отражения минных атак был удачлив и, если верить, показаниям наших моряков, а также автору книги “The fleet that had to die” («Флот, который должен был погибнуть»), Ричарду Хоу, даже потопил один или два вражеских миноносца.
Около полуночи избитый крейсер подошел к восточной оконечности острова Дажелет. К тому моменту имевшие значительные течи котлы и сильно поврежденные дымовые трубы не позволяли развить ход больше пяти узлов. Боезапас был практически полностью израсходован. В близкие к ватерлинии пробоины захлестывала вода и потому, несмотря на непрерывную работу водоотливных насосов, не удавалось ликвидировать существенный крен корабля на один борт. Из команды крейсера 70 человек было убито и около 130 – ранено.
Приняв во внимание все вышеперечисленное, Константин Платонович Блохин отказался от мысли продолжать плавание до Владивостока. По его приказу команда крейсера, а также матросы «Осляби» и «Буйного» были свезены на берег, после чего «Донской» отвели от берега на полторы мили и затопили на глубине не менее двухсот метров.
«Пораженный насмерть, напрягая последние силы, старый крейсер дотянул до спасительного, хоть и не своего берега, избавив от гибели тех, кто еще был жив на его борту. Выдержав бой, исчерпав силы, не спустив флага перед врагом и сохранив жизнь своему экипажу, корабль в высшей степени выполнил свое предназначение. Судьба такого корабля по справедливости может быть названа счастливой (Р.М.Мельников, «Крейсер I ранга «Дмитрий Донской»).

Автор: Иван Логинов

20

Крейсер "Аврора": пример памяти?

Для нескольких поколений советских (и не только советских) людей имя этого крейсера стало своеобразным фетишем. Легендарный корабль, возвестивший своим залпом наступление новой эры в истории человечества, символ Великой Октябрьской социалистической революции - это самое растиражированное клише. А какова в действительности история крейсера «Аврора»?

http://sg.uploads.ru/t/Phrid.jpg

В конце ХIХ века русский военный флот рос и пополнялся новыми кораблями. По классификации того времени существовал такой подкласс крейсеров - бронепалубные, то есть имеющие броневую палубу для защиты жизненно важных частей корабля от навесного огня вражеской артиллерии. Бортовой брони бронепалубные крейсера не несли и для дуэли с броненосцами не предназначались. Именно к такому типу боевых кораблей и принадлежал заложенный 23 мая 1897 года в Петербурге (в Новом адмиралтействе) крейсер «Аврора», однотипный с заложенными ранее «Палладой» и «Дианой».
В российском флоте существовала (и существует) традиция преемственности названий кораблей, и новые крейсера унаследовали имена парусных фрегатов. Постройка корабля заняла более шести лет – «Аврору» спустили на воду 11 мая 1900 года в 11 часов 15 минут, а в состав флота (после завершения всех достроечных работ) крейсер вошёл только 16 июля 1903 года.
Каким-то уникальным по своим боевым качествам этот корабль отнюдь не являлся. Ни особо резвой скоростью хода (всего 19 узлов - эскадренные броненосцы того времени развивали скорость 18 узлов), ни вооружением (8 152-мм орудий главного калибра - далеко не потрясающая огневая мощь) крейсер не мог похвастаться. Корабли другого принятого тогда на вооружение русского флота типа («Богатырь») бронепалубных крейсеров были гораздо быстроходнее и в полтора раза сильнее. И отношение офицеров и команд к этим «богиням отечественного производства» было не слишком тёплым - крейсера типа «Диана» имели массу недостатков и постоянно возникающих технических неполадок.
Тем не менее, своему прямому назначению - ведение разведки, уничтожение торговых судов неприятеля, прикрытие линейных кораблей от атак вражеских миноносцев, дозорная служба - эти крейсера вполне соответствовали, обладая солидным (около семи тысяч тонн) водоизмещением и, вследствие этого, хорошей мореходностью и автономностью. При полном запасе угля (1430 тонн) «Аврора» могла без дополнительной бункеровки дойти от Порт-Артура до Владивостока и вернуться обратно.
Все три крейсера предназначались для Тихого океана, где назревал военный конфликт с Японией, и первые два из них уже находились на Дальнем Востоке к моменту вступления «Авроры» в строй действующих кораблей. Третья сестра тоже спешила к родственницам, и 25 сентября 1903 года (всего через неделю после укомплектования, закончившегося 18 сентября) «Аврора» с экипажем в 559 человек под командованием капитана 1-го ранга И. В. Сухотина покинула Кронштадт.
В Средиземном море «Аврора» присоединилась к отряду контр-адмирала А. А. Вирениуса, состоявшего из эскадренного броненосца «Ослябя», крейсера «Дмитрий Донской» и нескольких миноносцев и вспомогательных судов. Однако на Дальний Восток отряд опоздал - в африканском порту Джибути на русских кораблях узнали о ночном нападении японцев на порт-артурскую эскадру и о начале войны. Следовать дальше было признано слишком рискованным, поскольку японский флот блокировал Порт-Артур, и существовала высокая вероятность встречи с превосходящими силами противника ещё на подходе к нему. Высказывалось предложение выслать навстречу Вирениусу отряд владивостокских крейсеров в район Сингапура и идти вместе с ними во Владивосток, а не в Порт-Артур, но это вполне разумное предложение принято не было.
5 апреля 1904 года «Аврора» вернулась в Кронштадт, где её включили в состав 2-й Тихоокеанской эскадры под командованием вице-адмирала Рожественского, готовившейся к походу на Дальневосточный театр боевых действий. Здесь на ней шесть из восьми орудий главного калибра прикрыли броневыми щитами - опыт боев артурской эскадры показал, что осколки фугасных японских снарядов буквально косят незащищённый личный состав. Кроме того, на крейсере сменился командир - им стал капитан 1-го ранга Е. Р. Егорьев. 2 октября 1904 года в составе эскадры «Аврора» вторично отправилась в путь - к Цусиме.

http://sg.uploads.ru/t/W8hJl.jpg

«Аврора» состояла в отряде крейсеров контр-адмирала Энквиста и в ходе Цусимского боя добросовестно выполняла приказ Рожественского - прикрывала транспорты. Задача эта была явно не по плечу четырём русским крейсерам, против которых действовали сначала восемь, а потом шестнадцать японских. От геройской гибели их спасло только то, что к ним случайно подошла колонна русских броненосцев, отогнавших наседавшего неприятеля.

Чем-то особенным крейсер в бою не отличился - автором приписываемых «Авроре» советскими источниками повреждений, которые получил японский крейсер «Идзуми», на самом деле был крейсер «Владимир Мономах». Сама же «Аврора» получила около десятка попаданий, имела ряд повреждений и серьёзные потери в людях - до ста человек убитыми и ранеными. Погиб командир - его фотография экспонируется ныне в музее крейсера в обрамлении пробитого осколком японским снарядом стального листа обшивки и обгорелых досок настила палубы.

Ночью же, вместо того, чтобы прикрыть израненные русские корабли от бешеных минных атак японцев, крейсера «Олег», «Аврора» и «Жемчуг» оторвались от своих главных сил и направились на Филиппины, где и были интернированы в Маниле. Впрочем, обвинять команду крейсера в трусости нет никаких оснований - ответственность за бегство с поля боя лежала на растерявшемся адмирале Энквисте. Два из этих трёх кораблей впоследствии погибли: «Жемчуг» был потоплен в 1914 году германским корсаром «Эмден» в Пенанге, а «Олега» в 1919 году потопили английские торпедные катера в Финском заливе.

На Балтику «Аврора» вернулась в начале 1906 года вместе с несколькими другими кораблями, уцелевшими от японского разгрома. В 1909-1910 годах «Аврора» вместе с «Дианой» и «Богатырём» входила в состав отряда заграничного плавания, специально предназначенного для прохождения практики гардемаринами Морского корпуса и Морского Инженерного училища, а также учениками Учебной команды строевых унтер-офицеров.

Первую модернизацию крейсер прошёл после русско-японской войны, вторую, после которой принял сохранённый ныне внешний облик, - в 1915 году. Усилили артиллерийское вооружение корабля - число 152-мм орудий главного калибра сначала было доведено до десяти, а затем и до четырнадцати. Многочисленную 75-мм артиллерию демонтировали - размеры и живучесть эсминцев возросли, и трёхдюймовые снаряды уже не представляли для них серьёзной опасности.

Крейсер получил возможность принимать на борт до 150 мин - минное оружие широко применялось на Балтике и доказало свою эффективность. А зимой 1915-1916 на «Авроре» установили новинку - зенитные пушки. Но до второй модернизации славный крейсер мог и не дожить...

Первую Мировую войну «Аврора» встретила в составе второй бригады крейсеров Балтийского флота (вместе с «Олегом», «Богатырём» и «Дианой»). Русское командование ожидало прорыва мощного германского Флота Открытого моря в Финский залив и удара по Кронштадту и даже по Санкт-Петербургу. Для парирования этой угрозы спешно ставились мины, и оборудовалась Центральная минно-артиллерийская позиция. На крейсера же возлагалась задача несения дозорной службы в устье Финского залива с тем, чтобы своевременно известить о появлении германских дредноутов.
Крейсера выходили в дозор парами, и по истечении срока патрулирования одна пара сменяла другую. Первого успеха русские корабли добились уже 26 августа, когда у острова Оденсхольм сел на камни германский лёгкий крейсер «Магдебург». Подоспевшие крейсера «Паллада» (старшая сестра «Авроры» погибла в Порт-Артуре, и эта новая «Паллада» была построена после русско-японской войны) и «Богатырь» попытались захватить беспомощный корабль противника. Хотя немцы и сумели взорвать свой крейсер, на месте аварии русские водолазы нашли секретные германские шифры, которые в ходе войны сослужили добрую службу и русским, и англичанам.
Но русские корабли ждала новая опасность - с октября на Балтийском море начали действовать германские подводные лодки. Противолодочная оборона на флотах всего мира находилась тогда в зачаточном состоянии - никто не знал, как и чем можно поразить скрывающегося под водой невидимого врага, и как избежать его внезапных атак. Ни ныряющих снарядов, ни, тем более, глубинных бомб и гидролокаторов ещё и в помине не было. Надводные корабли могли рассчитывать только на старый добрый таран - ведь не принимать же всерьёз разработанную анекдотическую инструкцию, в коей предписывалось накрывать замеченные перископы мешками и сворачивать их кувалдами. 11 октября 1914 года на входе в Финский залив германская подводная лодка «U-26» под командованием капитан-лейтенанта фон Беркхейма обнаружила два русских крейсера: заканчивающую дозорную службу «Палладу» и подошедшую ей на смену «Аврору». Командир германской субмарины с немецкой педантичностью и скрупулёзностью оценил и классифицировал цели - по всем статьям новый броненосный крейсер представлял собой куда более заманчивую добычу, нежели ветеран русско-японской войны.

http://sh.uploads.ru/t/smFS1.jpg

Флаг крейсера I ранга «Аврора» после Цусимского сражения (из собрания Н.Н.Афонина)

Попадание торпеды вызвало на «Палладе» детонацию погребов боезапаса, и крейсер затонул вместе со всем экипажем - на волнах осталось только несколько матросских бескозырок...
«Аврора» развернулась и укрылась в шхерах. И снова не стоит обвинять русских моряков в трусости - как уже говорилось, бороться с подводными лодками ещё не умели, а русское командование уже знало о случившейся десятью днями раньше трагедии в Северном море, где немецкая лодка потопила сразу три английских броненосных крейсера. «Аврора» вторично избежала гибели - судьба явно хранила крейсер.

http://sd.uploads.ru/t/ps7wk.jpg

Капитан 1 ранга Е.Г.Егорьев — командир «Авроры», погибший в Цусимском сражении (из собрания Н.Н.Афонина)

На роли «Авроры» в событиях октября 1917 года в Петрограде особо задерживаться не стоит - об этом сказано более чем достаточно. Заметим только, что угроза расстрелять Зимний дворец из орудий крейсера была чистой воды блефом. Крейсер стоял в ремонте, и потому весь боезапас с него выгрузили в полном соответствии с действовавшими инструкциями. А штамп «залп "Авроры» неверен чисто грамматически, поскольку «залп» - это одновременно произведённые выстрелы из как минимум двух стволов.
В гражданской войне и в боях с английским флотом «Аврора» участия не принимала. Острая нехватка топлива и прочих видов снабжения привела к тому, что Балтийский флот сократился до размеров ДОТа, - «действующего отряда» - состоявшего всего из нескольких боевых единиц. «Аврору» вывели в резерв, а осенью 1918 года часть орудий с крейсера сняли для установки на самодельных канонерских лодках речных и озёрных флотилий.
В конце 1922 года «Аврору» - единственный, кстати, корабль старого императорского российского флота, сохранивший своё данное ему при рождении имя, - решено было восстановить в качестве учебного корабля. Крейсер отремонтировали, установили на нём десять 130-мм орудий вместо прежних 152-мм, две зенитки и четыре пулемёта, и 18 июля 1923 года корабль вышел на ходовые испытания.
Затем в течение десяти лет - с 1923 по 1933 год - крейсер занимался уже знакомым ему делом: на его борту проходили практику курсанты военно-морских училищ. Корабль совершил несколько заграничных плаваний, участвовал в маневрах вновь возрождавшегося Балтийского флота. Но годы брали своё, и из-за плохого состояния котлов и механизмов «Аврора» после очередного ремонта в 1933-1935 годах стала несамоходной учебной базой. В зимнее время её использовали как плавбазу подводных лодок. Во время Великой Отечественной войны старый крейсер стоял в гавани Ораниенбаума. Орудия с корабля в очередной раз сняли, и девять его установленных на береговой батарее «стотридцаток» обороняли подступы к городу. Немцы не обращали особого внимания на дряхлого ветерана, стремясь прежде вывести из строя лучшие советские корабли (такие, как крейсер «Киров» и линкоры), однако свою порцию вражеских снарядов корабль всё-таки получил. 30 сентября 1941 года повреждённый в результате артиллерийского обстрела полузатонувший крейсер сел на грунт.
Но корабль снова - уже в третий раз за свою более чем сорокалетнюю историю - выжил. После снятия блокады Ленинграда в июле 1944 года крейсер вывели из состояния клинической смерти - подняли с грунта и (в который уже раз!) поставили в ремонт. С «Авроры» сняли котлы и бортовые машины, гребные винты, кронштейны бортовых валов и сами валы, а также часть вспомогательных механизмов. Установили вооружение, стоявшее на корабле в 1915 году, - четырнадцать 152-мм орудий Канэ и четыре 45-мм салютные пушки.
Теперь крейсеру предстояло стать кораблём-памятником и одновременно учебной базой Нахимовского училища. В 1948 году ремонт был закончен, и восстановленная «Аврора» встала туда, где она стоит и по сей день - к Петроградской набережной напротив здания училища нахимовцев. А в 1956 году на борту «Авроры» открыли Корабельный музей, как филиал Центрального военно-морского музея.
Учебным кораблем для воспитанников Ленинградского Нахимовского училища «Аврора» перестала быть в 1961 году, однако статус корабля-музея сохранялся. Дальние плавания и морские сражения остались в прошлом - пришла пора заслуженной и почётной пенсии. Кораблю редко выпадает такая судьба - ведь корабли обычно или гибнут в море, или заканчивают свой путь у стенки завода, где их режут на металлолом...
В советские годы, естественно, основное (да, пожалуй, и единственное) внимание уделялось революционному прошлому крейсера. Изображения «Авроры» присутствовали везде, где только можно, и силуэт трёхтрубного корабля сделался таким же символом города на Неве, как Петропавловская крепость или Медный всадник. Всячески превозносилась роль крейсера в Октябрьской революции, и существовала даже шутка-анекдот: «Какой корабль в истории имел самое мощное вооружение?» - «Крейсер «Аврора»! Один выстрел - и целая держава рухнула!». В 1967 году в Советском Союзе широко праздновалось 50-летие Великой Октябрьской социалистической революции. В Ленинграде у Смольного горели костры, возле которых, опершись на винтовки, стояли люди в солдатских шинелях и в бушлатах революционных матросов семнадцатого года с непременным атрибутом - с перекрещенными на груди и на спине пулемётными лентами.Понятно, что заслуженный корабль просто не могли обойти вниманием. К юбилею был сделан фильм «Залп "Авроры», где крейсер играл главную роль - самого себя. Для вящей достоверности изображаемых событий все съёмки производились на натуре. «Аврору» отбуксировали на историческое место к Николаевскому мосту, где снимался эпизод захвата авроровцами вышеупомянутого моста. Зрелище было впечатляющее, и тысячи ленинградцев и гостей города следили за тем, как серая трёхтрубная красавица медленно и величественно плывёт по Неве.
Впрочем, самой «Авроре» не впервой было выступать в роли кинозвезды. Ещё в 1946 году, в ходе ремонта, «Аврора» сыграла роль крейсера «Варяг» в одноимённом кинофильме. Тогда «Авроре», как истинной актрисе, пришлось даже загримироваться под свой персонаж - с орудий сняли щиты (на «Варяге» их не было), и установили четвёртую фальшивую трубу для правдивости образа самого геройского крейсера русско-японской войны.
Последний ремонт «Аврора» прошла в середине 80-х годов прошлого века, и с этим связаны слухи о «ненастоящей «Авроре». Дело в том, что у крейсера полностью заменили днище, а старое отволокли в Финский залив и там бросили. Вот эти ампутированные останки и породили слухи.
2004-05-26
В 2004 г. крейсер «Аврора» вошел в состав Ассоциации исторических морских кораблей, в которую входят 90 кораблей-музеев из девяти стран мира. Россия впервые вступила в эту необычную организацию: одновременно с крейсером «Аврора» во флотилию Ассоциации был принят ледокол «Красин».  Сегодня основное занятие крейсера «Аврора», возраст которого уже перевалил за сто лет, - это служить музеем. И музей этот очень посещаемый - на борту корабля бывает до полумиллиона гостей в год. И честное слово, музей этот стоит посетить - и не только тем, кто ностальгирует по безвозвратно ушедшим временам.
1 декабря 2010 года крейсер «Аврора» приказом министра обороны России (угадайте, кого!) был выведен из боевого состава ВМФ и передан на баланс Военно-морского музея. Воинское подразделение, нёсшее службу на корабле, распустили. Экипаж крейсера «Аврора» переформировали на штат численностью трое военнослужащих и 28 человек гражданского персонала; статус корабля остался прежним.
27 июня 2012 года депутаты Санкт-Петербургского Законодательного Собрания приняли обращение к Главнокомандующему ВС РФ с просьбой вернуть крейсеру статус корабля № 1 в составе ВМФ РФ с сохранением на корабле военного экипажа.
Настораживает «увод в тень». Выводим из списков флота, убираем военный экипаж, оставляем штат уборщиц, экскурсоводов и билетеров? Что дальше? Ресторан в кают-компании? Уже было (Кудрин, кажется, после саммита отметился). Гостиничный комплекс в каютах экипажа? Судя по всему, возможно. А потом тихая прихватизация…знакомый сюжет. Не хотелось бы.
Меня удивляет само отношение к памяти. Удивляемся отсутствию должного патриотизма, нежеланию служить в армии или во флоте. А простите, чем его подкреплять? С 1957 по 2010 год в стране было открыто 20 музеев-кораблей.
Крейсер – 2 («Аврора» и «Адмирал Нахимов»)
Атомный ледокол – 1 («Ленин»)
Сторожевой корабль – 1
Речной пароход – 1
Дизельная ПЛ – 9
Шхуна – 1
Ледокол – 2
Исследовательское судно – 2
Траулер – 1

Много? Мало? В США 8 линкоров и 4 авианосца служат в качестве музеев… Причем «Айова» и «Висконсин» ОБЯЗАНЫ содержаться в исправном состоянии, пригодным к боевому применению. Про эсминцы и подводные лодки молчу.
Может показаться, что начато за здравие, а закончено за упокой. Немного не так. Пренебрежение к символам не может не сказаться на многих аспектах мышления.
И дело даже не в октябрьской пальбе холостыми. Это не главное в судьбе корабля. Намного важнее тысячи курсантов, которые прошли обучение на борту крейсера и тысячи снарядов его орудий, которые были выпущены по врагу, пусть даже и на суше. Важен символ корабля, прошедшего три войны. И важно, что таких символов должно быть намного больше. И представлять их надо несколько по-другому.
Вот взять США. Нет у них проблем с патриотизмом. Возможно, кстати, из-за того, что у них нет проблем с доступом к таким вот символам. Я привел ниже сайтик, там даже карта есть, где эти символы расположены. И ведь можно не только посмотреть, а подняться на борт, облазить весь линкор или авианосец, поиграться на тренажерах, посидеть в кабине самолета. А рядом еще обычно эсминец тусит и подводная лодка. На, молодой гражданин, приобщайся… А мы удивляемся, что нет у нас должного уважения к вооруженным силам.
А откуда ему взяться, если даже поразбирать в школе раздрызганый АК-47 после отмены НВП нереально? А сколько возможностей у человека до 18 лет оказаться в кабине самолета или вертолета? Или в танке? Криво как-то у нас с этим. Зато есть интернет, круглосуточно вещающий о кошмарах армейских. Есть всякие дискаверя, вещающие о героических победах армии США. Горы фильмов голливудских на эти темы (я когда «К-19» посмотрел, был бы допуск до заветной кнопки – хрен нашли бы потом Америку). Есть куча компьютерных игрушек, сбацанных там же, за океанами. И вот нате итог… Куда «Авроре» и «Нахимову» против такого патрио-флота, в 8 линкоров и 4 авианосца?
Грустно все это. Сохранили мизер, да и то, что сохранили, не ценим. Ну черт с ним, с бабахом тем… Но ведь кроме него есть что показать на примере той же «Авроры». Я, собственно, для этого весь путь корабля и привел. Показать главным не тот выстрел, а путь корабля, три войны служившим своей стране.
Почему так? Почему мы хотим видеть нашу страну сильной, армию и флот могучими, но не делаем для этого почти ничего? Я понимаю, что не от нас зависит. Тогда чего мы требуем от тех, кто должен прийти нам на смену, но не хочет этого? Мы так легко плюем в свое прошлое, что от этого становится страшно. И не ценим того, что осталось.
Написать все это меня побудил услышанный в автобусе диалог двух молодых людей. Они обсуждали самолеты второй мировой войны. И один привел другому следующий довод: «А где все эти наши чудо-самолеты? На полях войны остались. Вон в штатах «Мустанги» десятками летают, и «мессеры», и «Спитфайры» в Англии. А ты наш хоть один видел? Макеты на памятниках не в счет!» И второй не нашел что ответить. И я вспомнил парад Победы в Самаре. Когда летел единственный в стране Ил-2. Последний из 33 000. И мне тоже нечего было возразить, хотя очень хотелось. Парень был по-своему прав: ему просто не дали возможности прикоснуться к истории.
Долго перед глазами стояла эта картина: громады линкоров и авианосцев, готовых продемонстрировать каждому свою мощь, и маленький крейсер под хмурым балтийским небом…

Автор: Скоморохов Роман

Источник Ссылка


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » Флот » Российский и Советский ВМФ.