"Назад в ГСВГ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » Лодки » Германскии U-boot


Германскии U-boot

Сообщений 41 страница 50 из 50

41

Андрей Михайлов написал(а):

лодку по жд перевезли???? разбирали на отсеки?

Насколько знаю, для перевозки по ж/д на секции разбирались лишь лодки средние и большие. А эти "малютки" и у немцев, и у нас изначально проектировались с требованием перевозки на паре ж/д платформ без разборки.

42

сержант-1 написал(а):

Насколько знаю, для перевозки по ж/д на секции разбирались лишь лодки средние и большие. А эти "малютки" и у немцев, и у нас изначально проектировались с требованием перевозки на паре ж/д платформ без разборки.

чертовы умники..и все то у немцев продумано!!!! :canthearyou:

43

http://s3.uploads.ru/t/mN2D8.jpg
http://s3.uploads.ru/t/wx9BG.jpg
http://sd.uploads.ru/t/GfL5I.jpg
http://s9.uploads.ru/t/3W4AR.jpg
http://s7.uploads.ru/t/cZr6J.jpg
http://s8.uploads.ru/t/rKWjJ.jpg
http://s9.uploads.ru/t/J1fxO.jpg

Серия фотографий потопления немецкой подлодки U-848 самолетами из эскадрильи VPB-107. Три Либерейтора и два Митчелла атаковали подлодку 5 ноября 1943го года возле берегов Бразилии. Из экипажа в 63 человека никто не выжил.

44

U–505 — наверное, самая невезучая субмарина Кригсмарине.

Собственно, до поры до времени судьба субмарины ничем не отличается от остальных. Двенадцать походов, восемь потопленных судов...и тут эта шхуна. Как выражается в свете последующих событий адмирал Дёниц — "А ту колумбийскую шхуну лучше было совсем не трогать". Эх, кабы знать...

Что остаётся от шхуны после 22 стамиллиметровых снарядов? Только невезение. И всё оно достаётся победителям, трофей типа.

Первая неприятность — аппендицит у капитана. Лодка прерывает поход и возвращается на базу. Старого капитана отправляют лечиться, на лодку назначают нового.

В первом же походе лодку атакует английский самолёт. Результат — на лодке ранены двое, самолёт уничтожен при взрыве собственных бомб. Невезение заразительно.

Раненых передают на плавбазу, субмарина ковыляет на ремонт.
После полугодового ремонта, выходит в море — и немедленно возвращается — что–то испортилось. И так (вышли — неполадка — вернулись) ровно четыре месяца. Раз за разом.

Тем временем в битве за Атлантику намечается перелом, субмарины выходят в море и гибнут десятками, Бискайский залив превращается в полосу смерти... а U–505 неукоснительно выходит в море и через пару часов возвращается.

Над доком её ждёт издевательский транспарант: "Территория охоты U–505", на базе — ядовитые шуточки про единственного командира, который всегда вернётся на базу.

Нервы у всех на пределе.

Через четыре месяца такой жизни субмарине удаётся добраться аж до середины Бискайского залива, где она и попадает под тяжелейшую атаку глубинными бомбами.

Командир — и так доведённый до грани — идёт к себе и стреляется. У команды шок. Как–то так принято, что под глубинными бомбами командир невозмутим и спокоен — и его спокойствие передаётся команде. А тут такое — кстати, единственный подобный случай.

...Лодку вытаскивает из–под атаки и приводит на базу старпом.
По–хорошему, после такого, команду следует расформировать и к психологу, лодку — обрабатывать ладаном и святой водой. Вместо этого на субмарину назначают капитана — третьего по счёту — и отправляют в поход.

На сей раз всё получается ещё лучше: при первой же атаке экипаж с воплями "Спасайся кто может!" — единогласно прыгает за борт.

Обнаружив субмарину, прущую на таран, аки камикадзе, американский эсминец всаживает в неё торпеду с нулевой дистанции — и естественно промахивается, подхватив свою порцию невезения.

...Американцы идут на абордаж. Не стоит и говорить, что в ходе абордажа второй эсминец умудряется два раза пропороть себе борт об корпус субмарины. Так что буксировать приходится уже двоих.

Впрочем, истинный масштаб невезения выясняется чуть позже, когда на борту субмарины среди прочих интересностей обнаруживается вполне целая и исправная шифровальная машинка "Энигма".

После чего выловленному из моря экипажу объявляют, что он мёртв. Весь. По крайней мере до конца войны. В роли мертвятника выступает маленький, но уютный лагерь, где команда до конца войны гоняет футбол с охраной.

Командующего операцией захвата чуть не отдают под военный трибунал ( "Энигму" надо было забирать, а лодку топить, куда её сейчас?) — но в конце концов награждают медалью.  Да уж. Уж дальше некуда"

Лодку переименовывают в субмарину флота США "Немо".

...Сейчас она стоит на вечном приколе в Чикаго, у Музея науки.

Вспоминаются Стругацкие:
" — Но ведь "Таймыр" в Музее космогации. Что с ним еще может случиться?
Да уж. Уж дальше некуда"
https://b.radikal.ru/b17/1905/aa/67cef8a9084d.jpg

45

Подлодки на автомагистралях: как гитлеровцы перебрасывали флот на Черное море.

Для борьбы с Черноморским флотом Красной Армии фашистские адмиралы решились на беспрецедентный шаг. По шоссе и рекам, преодолев половину Европы, в Черное море было доставлено 6 подводных лодок. Об уникальной транспортной операции, которая осуществлялась впервые в истории флота, рассказано ниже. Проблема немецкого подводного флота Нападение гитлеровцев на Советский Союз прибавило проблем гросс-адмиралу Редеру. Малочисленные кригсмарине получили 3 новых участка боевых действий: на Балтике, в Арктике и на Черном море. Фашисты смогли заблокировать Балтийский флот в Финском заливе летом 1941 г. Однако в Черном море вовсю советские подлодки, для которых флот Румынии и Германии не являлся особой помехой.
Немцы были этим недовольны. Вместе с тем собственные суда здесь у них отсутствовали. Румынские военно-морские силы для отечественного флота не представляли сколь-нибудь серьезной угрозы. Как решить проблему? Сначала руководство ВМС Германии планировали перекинуть субмарины из Северного моря в Черное по земле и рекам. Однако фюрер данный замысел забраковал. Операция нуждалась и в колоссальных денежных расходах, а Гитлер полагал, что армию Страны Советов вскоре разгромят. Соответственно, делать большие затраты нецелесообразно.

                                            Махинация с проливами.

Тогда гитлеровские адмиралы обратили внимание на Турцию. Хотя нейтральная страна и следовала конвенции Монтре и пропускала через свои проливы только гражданские корабли, нацисты решили это исправить. МИД Германии должен был любым способом убедить турок пропустить фашистские субмарины через Босфор и Дарданеллы – либо согласиться на аферу с их «продажей». Последняя состояла в том, что Третий Рейх продаст туркам подводные суда. Те минуют проливы под флагом Турции и оказываются в Черном море, а затем турки продают их назад Германии.

http://s3.uploads.ru/t/ek1fj.jpg

                              Гросс-адмирал кригсмарине Эрих Редер.

Однако в процессе переговоров Редер вдруг осознал: каждый из вариантов – это несоблюдение конвенции о проливах! Пока ей следуют гитлеровцы, ее соблюдают СССР и его союзники. Соответственно, если пойти на ее нарушение, то антигитлеровская коалиция также проигнорирует положения конвенции. Возможность появления сил английского ВМФ в Черном море либо русских судов в Средиземном встревожила Редера. Переговоры остановили и гросс-адмирал отправился к Гитлеру настаивать на перевозке субмарин по суше.

                          По земле как по морю.

Пока проходили вышеупомянутые события, советские вооруженные силы под Москвой разгромили немцев. Фюрер понял, что план молниеносной войны потерпел фиаско. В связи с этим Гитлер дал разрешение на переброску подводных лодок по суше через Европу. Для операции отобрали 3 небольших субмарины серии IIB: У-9, У-19 и У-24. Первоначально провели подготовку к их транспортировке – демонтировали рубки и убрали из них все, что возможно. В итоге подлодки с изначальной массой 250 т сильно сбросили вес.

http://s7.uploads.ru/t/4klSU.jpg

                                 Корпуса U-19 и U-24 на понтонах.

Суда осторожно разместили на понтонах и по Каналу кайзера Вильгельма привезли в Гамбург из Киля. Отсюда речные буксиры вышли в Эльбу, по которой поволокли понтоны с субмаринами в сторону Дрездена – здесь реку пересекала имперская автомагистраль. Затем «двойки» вытащили на землю и погрузили на гигантские автомобильные платформы. Немецкие конструкторы все отлично продумали. Платформы обладали 32 широкими и низкими колесами, каждое из которых могло выдержать до 60 000 кг. Роль «вьючных животных» исполнили мощные автотягачи моделей «Фаун» и «Келбле». Редер позаимствовал их у рейхсмаршала Геринга.

http://s5.uploads.ru/t/nLFyQ.jpg

                                   Тягачи с подлодками на автобане.

Перевозя платформы с подлодками, машины неслись по шоссе со скоростью…8 км/ч. Необычный автокараван прошел свыше 300 км и приехал в Ингольштадт.

                                     По Дунаю в Черное море.

Ингольштадт являлся ключевым пунктом маршрута. Данный населенный пункт находился на р. Дунай, протекающей через половину Старого Света и выходящей в Черное море. Тут субмарины опять разместили на понтонах, чтобы транспортировать их в Галац (Румыния).

http://sh.uploads.ru/t/8k9PZ.jpg

                                  Одна из «двоек» перед погрузкой на понтон.

Можно было подумать, что самое сложное осталось позади, но получилось иначе. Уровень воды в реке во время разлива серьезно поднялся, что стало препятствием для движения буксиров с понтонами под переправами. Вдобавок резкие порывы ветра привели к сильному шторму.

http://s7.uploads.ru/t/idUA8.jpg

                                «Двойка» перед проходом через Дунай.

Только после снижения уровня воды перевозка возобновилась. Буксиры смогли доставить понтоны в запланированный пункт назначения, где на галацкой верфи специалисты из Германии восстановили подлодки. После сборки каждое из подводных судов отправилось по Дунаю к Черному морю, а потом переходило к Констанце. Первой в середине осени 1942 г. сюда явилась У-24. Потом к ней присоединились две остальные подлодки.

                                30-я глубововодная флотилия.

После удачного завершения данной беспрецедентной операции Редер попросил у Гитлера денег на транспортировку еще 3-х субмарин аналогичной серии. Фюрер 26.08.1942 г. разрешил перевозку. В итоге тем же способом к весне 1943 г. в Констанцу были доставлены У-18, У-20 и У-23. Подводные лодки вошли в состав уже созданной 30-й глубоководной флотилии под руководством знаменитого аса-подводника Гельмута Розенбаума.

http://s8.uploads.ru/t/kwUeq.jpg

                                    Буксир, тянущий понтон с «двойкой» по Дунаю.

Шесть субмарин воевали в Черном море до лета 1944 г. Однако фашистские подводники не смогли достичь серьезных успехов в отличие от гитлеровских моряков в Атлантическом океане. Их деятельность оказалась малоэффективной. 30-я флотилия была расформирована после того, как румыны вышли из Второй мировой в начале осени 1944 г. Из доставленных субмарин 3 были уничтожены в гавани Констанцы русскими бомбами (У-9 затонула, У-18 и У-24 получили серьезные повреждения и были затоплены своими командами), другие 3 затопили их экипажи вблизи турецких берегов. Позднее аварийно-спасательная служба Черноморского флота достала в Констанце У-9, У-24 и У-18. Субмарины вошли в состав отечественного флота, но пробыли здесь довольно короткое время. В 1946 г. У-9 отправили на металл, а в 1947 г. 2 остальных подлодки затопили на учениях как подводные суда условного противника. Такова судьба «двоек», являвшихся частью беспрецедентной транспортной операции.

46

Владимир Белорус написал(а):

Шесть субмарин воевали в Черном море до лета 1944 г. Однако фашистские подводники не смогли достичь серьезных успехов в отличие от гитлеровских моряков в Атлантическом океане. Их деятельность оказалась малоэффективной. 30-я флотилия была расформирована после того, как румыны вышли из Второй мировой в начале осени 1944 г.


Интересный, однако,  в своей дурости, вывод....
"Малоэффективность" их на этом ТВД была на втором месте после " малоэффективности" Люфтваффе, перетопившей уже за первый год войны большое количество наших кораблей и загнавшей оставшиеся корабли нашего ЧФ в порты Поти и Батуми в самом дальнем от фронта углу Черного моря. Само наличие этих шести скорлупок в 200 с небольшим тонн водоизмещения и с вооружением из пары торпед заставило все, недобитые немецкими летчиками надводные корабли   ЧФ,  не содействовать нашим истекающим кровью фронтам прибрежного фланга Советско-Германского фронта, а лишь сопровождать в противолодочных ордерах каждый наш сухогруз или танкер в самой восточной части Черного моря при их рейсах вдоль побережья Кавказа.

А во время окончания всей войны на этом ТВД, когда  наши армии в апреле 44-го ворвались в Крым, "распечатали" плацдарм в Керчи  и пытались авиацией сорвать эвакуацию из Севастополя  немцев и румынов, наш флот из-за наличия подводной угрозы и пальцем не пошевелил для содействия этому. Эта эвакуация, в отличие от нашего позора падения Севастополя в 42-м году, хоть и с существенными потерями от нашей авиации, им удалась. Но удалась она лишь потому, что наш флот, занятый лишь  противолодочным охранением прибрежных перевозок вдоль Кавказского побережья от этих шести немецких "Малюток", не сделал по сотням немецко-румынских  плавсредств, занятыми на этой эвакуации, ни единого выстрела своей артиллерии.

А уж когда румыны выходили из войны на стороне немцев и становились нашими союзниками, конечно,  самым "умным" поступком наших адмиралов было бомбить Констанцу, пытаясь  топить в этом порту стоящие там подлодки без экипажей и, потратившись на последующий их подъем и ремонт, вновь списывать их в металлолом за ненадобностью уже через год-другой после окончания войны....

Впрочем, довольно подробно мы уже знакомились в десятке-полутора постов этой темы ранее —  на примере упомянутой здесь U-9.

[edit]undefined[/edit]

Отредактировано сержант-1 (2019-09-04 21:07:07)

47

ОХОТНИК, СТАВШИЙ ЖЕРТВОЙ: ГИБЕЛЬ АВИАНОСЦА «КОРЕЙДЖЕС»

В годы Первой мировой Великобритания недооценила угрозу со стороны немецких подводных лодок, что привело к катастрофе. До войны важные лорды Адмиралтейства, уповавшие на мощь эскадр линкоров и крейсеров, считали субмарину нечестным и небританским оружием. А подводников называли пиратами и хотели вешать их на рее.
По другую же сторону Северного моря, в Германии, на подлодки смотрели совершенно иначе. С началом войны на море развернулась бойня. Кайзеровские подводники топили военные корабли и торговые суда, усеивая морское дно железом.
И хотя немцы войну проиграли, ужас подводной угрозы надолго поселился в сердцах гордых британцев. Они решили избавиться от угрозы, запретив субмарины везде и повсюду с помощью договоров на конференциях.
Но ничего не получилось. Лодки остались, хотя теперь их действия оказались строго зажаты в тиски международного права. Впрочем, Великобритания готовилась к борьбе с ними не только законами. К примеру, подводным лодкам должна была противодействовать морская авиация.

                                     Авианосцы-охотники.

Во время Первой мировой действия британских противолодочных кораблей не имели большого успеха. Но теперь в Королевском флоте были авианосцы. Считалось, что они в сопровождении флотилии современных эсминцев, имеющих «асдики» (активный гидролокатор), станут грозным противником подлодок.
Выйдя в море, авианосец мог контролировать огромную территорию, заменив собой много кораблей ПЛО. Палубные самолёты патрулировали бы окрестные воды и искали бы вражеские субмарины. При их обнаружении пилоты могли или сами атаковать, или вызвать эсминцы.

http://sd.uploads.ru/t/74PEx.jpg

Верхняя палуба авианосца «Фьюриес», 1918

Идея была хорошая. Но до начала Второй мировой оставалась не более чем теорией.

                              Все силы в бой.

С началом новой войны выяснилось, что Британия к ней совершенно не готова. Немецкие подлодки активно действовали. Борьбу с ними начал новый глава Адмиралтейства — Уинстон Черчилль. Как человек кипучей энергии, он использовал все имевшиеся средства, которых было немного.
Черчилль решил бросить в бой авианосцы, создав из них вместе с эсминцами поисковые группы ПЛО. По сути это был акт отчаяния, ведь риск потери ценных кораблей был велик. Но у Черчилля не было выбора — судоходству требовалась защита.
Выведенные заранее в море немецкие субмарины уже перехватывали и топили британские суда. Для поиска и уничтожения «стальных акул» морское ведомство отправило авианосцы «Арк Ройал» и «Корейджес».

http://sg.uploads.ru/t/1Azgt.jpg

                                      "Арк Ройал", 1939 год.

«Арк Ройал» вышел в море из Скапа-Флоу 3 сентября 1939-го. Вечером того же дня из Плимута в поход отправился «Корейджес». Уже 14 сентября прозвенел тревожный звонок — «Арк Ройал» атаковала подлодка U-39. Но немецкие торпеды в цель не попали, а сама субмарина вскоре была потоплена эсминцами.
В Адмиралтействе ликовали — тактика авианосных групп себя оправдала. Однако там никого не насторожила мысль, что лодка первой атаковала «Арк Ройал». То есть охотник на ПЛ может поменяться местами с жертвой, став ею сам.
Увы, это и произошло с «Корейджесом» спустя три дня.

                                          Гибель охотника.

17 сентября авианосец с эскортом возвращался на базу. Внезапно поступил сигнал бедствия с торгового судна, атакованного подлодкой. На помощь были отправлены самолёты и два эсминца. «Корейджес» остался с двумя эскортами.
Когда командир U-29 Отто Шухарт заметил в перископ летящий биплан, он понял, что рядом — авианосец. Вскоре немцы обнаружили «Корейджес», но догнать корабль и сблизиться для атаки им не удавалось. Всплыть мешали самолёты, а движение под водой было медленным.

http://s3.uploads.ru/t/tIlbg.jpg

                                           U-29

Преследуя цель, Шухарт упрямо расходовал батарею полтора часа. И вдруг случилось чудо.
Авианосец резко изменил курс, чтобы принять самолёты. Теперь он шёл прямо на U-29.
Но условия для атаки всё ещё были плохими. Солнце светило в перископ, мешая Шухарту. Поэтому тот решил стрелять «на глазок».
U-29 выпустила три «угря» и сразу ушла на глубину. Немцы не видели результата атаки, но слышали его. Взрывы были такой силы, что подводники решили: их собственная лодка повреждена. В победе над авианосцем они и не сомневались «Корейджес» получил две торпеды, окутался взрывами, пламенем и стал заваливаться на левый борт. Эту картину наблюдали пассажиры голландского лайнера «Вендам», проходившего рядом. Спустя 20 минут корабль затонул. На нём погибло 518 из 1260 человек экипажа.

http://s7.uploads.ru/t/kA4IP.jpg

                              Тонущий «Корейджес»

Эсминцы начали охоту на субмарину. U-29 крепко трясло от взрывов глубинных бомб, но она сумела уцелеть. Переждав опасность на глубине, Шухарт всплыл и отправил донесение о своём успехе.
«Корейджес» стал первой жертвой британского флота. Ценой, которую островитяне заплатили за недальновидность довоенной политики Адмиралтейства. Гибель авианосца показала, что субмарина продолжает оставаться грозным противником для любого надводного корабля. Британцам было над чем задуматься. Впереди были трудные времена.

Автор: Владимир Нагирняк

48

29 апреля 1940 года британский подводный минзаг HMS Seal вышел в море из Иммингхэма, для осуществления операции "DF 7". Целью операции было парализовать движение немецких судов в Норвегию установкой у шведского острова Винга 50 минного поля из 50 мин.

      4 мая 1940 в 02:30 ночи лодка была атакована немецким самолетом "He 115" из "Küstenfliegergruppe 76". Субмарина получила незначительные повреждения. В 9 часов утра HMS Seal начала установку мин, на которую ушло 45 минут. Установка минного поля прошла без проишествий. В 18:30 подлодка подорвалась на мине и получив серьезные повреждения, легла на грунт на 30-метровой глубине. 5 мая в 01:30 ночи HMS Seal всплыла на поверхность и попыталась достигнуть шведских территориальных вод, но час спустя была замечена немецким гидропланом Ar 196. "Арадо" оберлейтенанта Меренца атаковал подлодку пулеметным огнем и сбросил на неё две бомбы. Спустя несколько минут второй "Арадо" оберлейтенанта Шмидта также пошел в атаку.

     В результате этих нападений некоторая часть экипажа минзага была ранена. Лодка сдалась немецким гидропланам. В 06:30 утра немецкий охотник за подлодками "UJ 128" капитан-лейтенанта Ланге прибыл на место происшествия и взял лодку на буксир, таща её к немецкой ВМБ во Фридрихсхафене (где базировалась 12-я флотилия охотников за ПЛ) 11 мая в 14:30 HMS Seal была приведена в Киль немецким буксиром "Seeteufel" после чего её поместили на верфь "Германия" для её ремонта. 30 ноября 1940 отремонтированную "англичанку" приняли в состав ВМФ Германии под названием UB и назначали командиром на неё Бруно Мана. Cама по себе лодка не имела особой ценности для Кригсмарине, как боевая единица, главная выгода от неё была получена немцами за счет тщательного анализа британских торпед, который был необходим для устранения дефектов ненадежных взрывателей немецких торпед. UB же использовалась как учебная субмарина.

http://s5.uploads.ru/t/bMPIt.jpg

Немцы лодку отремонтировали и ввели в строй в качестве учебной.
Немецкие подводники дали ей прозвище "Ноев ковчег", таким образом посчитав её примитивной, неудобной в обслуживании и в управлении. Во время нахождения лодки в немецких руках она подверглась некоторым конструктивным изменениям, была перестроена корма.  Единственным прибором на борту субмарины достойным их похвалы оказался 3 кВт передатчик, который был признан лучше немецких. Особое удивление немцев вызвало невозможность открыть торпедные аппараты в ручную в случае отказа гидравлики.

Отредактировано ИС-3М (2019-09-26 08:59:55)

49

сержант-1 написал(а):

Танкер "Кремль" был атакован не так уж "безрезультатно"…. Только вот  5-го мая 43-го танкер "Кремль" уже никак не мог попасть в эту историю, ибо еще 31-го марта он получил попадание торпеды с немецкой ПЛ (история этого корабля умалчивает — с какой конкретно) и до конца войны вышел из строя. Отремонтировали его  в румынской Констанце уже значительно позже окончания боевых действий на Черном море, когда румыны воевали против немцев  совместно с нашими войсками.
Из истории этого танкера (она очень интересна):
"…31.03.1943 г. у мыса Пицунда в 13.50 танкер "Кремль", который шел с бензином из Батуми в Туапсе, несмотря на охранение, получил попадание торпеды с подводной лодки в левый борт...".


Несколько поинтересовался этим вопросом. Так вот, танкер "Кремль" торпедировала 31-го марта 43-го лодчонка U-24 из этой же шестёрки малых подводных лодок, что немцы перевезли с Балтики на Черное море осенью 42-го.
Это была тоже весьма результативная немецкая боевая единица (для этого ТВД, где для них в это время было мало достойных целей). Помимо вывода из войны танкера "Кремль" (это для нас была очень тяжелая потеря, ибо после падения Севастополя их оставалось на этом ТВД мизерное количество), она добила прямо в порту Сухуми танкер "Эмба". Он был тяжело поврежден немецкой авиацией еще в ходе снабжения Крымфронта в январе 42-го и стоял там в ожидании ремонта, временно используясь в роли плавучей базы ГСМ. Конечно, после попадания сразу 2-х торпед, он выгорел дотла и его останки по сей день лежат там на дне.
А, помимо этого, она в своих 11-ти походах потопила два сторожевых катера типа "Морской охотник" и два десантных мотобота (артиллерийским огнем).

Еще из наших неприятностей от этой группы немецких малых ПЛ.
В октябре 43-го, во время проведения Керченско-Эльтигенской десантной операции, ПЛ U-18 торпедировала танкер "Иосиф Сталин". Сам танкер остался на плаву,  и его удалось отбуксировать в Батуми, где он был посажен на грунт  в ожидании ремонта, когда до этого после войны дойдут руки.
Но случился крайне неприятный эпизод, когда генерал Петров, командовавший тогда Северо-Кавказским фронтом, накатал вождю донос на командующего ЧФ Владимирского, в котором он взвалил на него не только вину за срыв снабжения десанта горючим, а также за отсутствие поддержки десанта корабельной артиллерией (что было справедливо) но и за то, что плохая  организация им  ПЛО, позволила коварному врагу вывести из строя посудину со столь "святым" именем (это выглядит  уже очень гадко и недостойно). Вообще-то грызня между Петровым и командованием ЧФ была постоянной на протяжении всей войны, но,  насколько знаю, ни Октябрьский, ни Владимирский до подобного все же не опускались. По этой "телеге" Сталин припомнил Владимирскому и провал набеговой операции на Крым осенью 43-го, когда, ни за понюшку табака,  погибли сразу три наших крупных боевых корабля, отстранив его от командования ЧФ.
Но, надо сказать, что  эту генеральско-адмиральскую  грызню  Верховный все же рассудил справедливо.  Генерал армии Петров за эту неудачную операцию тоже был отстранен от командования фронтом, понижен в звании до генерал-полковника и временно отправлен в резерв Ставки отставной козы барабанщиком.  Был  расформирован за ненадобностью  и сам СКФ, а войска на Тамани и на Керченском плацдарме были понижены до уровня армии.
После Петров около месяца командовал печально известной  33-й армией; пару месяцев "огрызком" расформированного Западного фронта (2-м Белорусским); вновь организованным для наступления в Чехословакию  (и опять крайне неудачно, за что был опять  снят с уничтожительной формулировкой) — 4-м Украинским, закончив войну в должности НШ у Конева, где опять войска под его руководством (Коневу было не до этого, ибо он толкался локтями   с Жуковым на улицах Берлина, добывая и себе титул "маршала Победы") попали в последнее в той войне окружение восточнее Дрездена под Баутценом —  буквально за несколько дней до капитуляции Германии, и лишь это обстоятельство позволило избежать катастрофы более, чем армейского масштаба, в которой понесли большие потери наша 52-я и 2-я армия Войска польского.
Текст формулировки (ему при назначении на 4-й УФ все же вернули ранее снятое звание):
"Генерала армии Петрова И. Е. снять с должности командующего войсками 4-го Украинского фронта за попытку обмануть Ставку насчёт истинного положения войск фронта, не готовых полностью к наступлению в назначенный срок, в результате чего была сорвана намеченная на 10 марта операция. Генералу армии Петрову после сдачи войск фронта прибыть в распоряжение Ставки".
Это уже к  вопросу о славословии в его адрес некоторых его "придворных" борзописцев вроде непревзойденного (по его мнению) разведчика Карпова (повесть "Полководец")....
Хотя, о том, что Петров, бросив свои войска,  удрал из Севастополя на подводной лодке Октябрьского и, благодаря интригам которого, он не закончил свою карьеру в немецком концлагере, эти борзописцы не писали....

Отредактировано сержант-1 (2019-09-27 16:22:17)

50

«Примирённые смертью взывают к миру»

Несмотря на то, что с момента окончания Великой Отечественной миновало уже более 70 лет, в памяти россиян и немцев ещё свежи нанесённые войной «раны», сформировавшие в их менталитете очень сложное отношение друг к другу. Однако говорят, время постепенно лечит всё. Первые шаги к сближению, основанные на идее, что война в душах людей не должна жить вечно, были сделаны в 1996 году, когда в Кронштадте появился первый единый памятник советским и немецким морякам. История этого памятного знака, известного под названием «Примирённые смертью взывают к миру», берёт своё начало в далёком 1944 году, когда на Балтике в бою сошлись немецкая субмарина и советские катера. Обе стороны понесли тогда потери: подлодка потопила советский катер, но затем была потоплена и сама. Этот случай стал яркой победой советской противолодочной обороны (ПЛО), не особо блиставшей успехами во время войны.

Не выпустить джинна из бутылки

Немецкие лодки VII серии являлись становым хребтом немецкого подплава в Битве за Атлантику. Кроме этого, на них держалась подводная война в Средиземном море и Арктике. Балтика же с началом Второй мировой была для «семёрок» «учебным» морем, где их экипажи проходили обучение в спокойной обстановке. Однако в 1944 году всё изменилось, и лодки VII серии были брошены в бой в самой неудобной для них зоне действий — в Финском заливе.
Загнанный в 1941 году в восточную часть Финского залива Краснознамённый Балтийский Флот (КБФ) на протяжении двух лет не предпринимал активных действий, за исключением попыток советских подлодок вырваться на простор Балтики. После снятия блокады Ленинграда ситуация изменилась, и командование КБФ стремилось расширить зону действий флота на запад. Однако противник продолжал удерживать остальную часть Финского залива, которую от берега до берега перекрывали противолодочные рубежи «Зееигель» и «Насхорн» (минные поля и сетевые заграждения). Участок между ними патрулировали корабли ПЛО и авиация. Между КБФ и немецко-финскими силами разгорелась борьба: одна сторона стремилась вырваться из Финского залива, а другая пыталась не допустить прорыва через указанные рубежи.
В результате в Финском заливе начались активные бои между лёгкими силами обеих сторон, в которых верх одерживали советские Военно-морские силы за счёт поддержки с воздуха. Когда возникла угроза прорыва рубежа «Зееигель», финское командование начало беспокоиться: из-за угрозы советской авиации немногочисленные финские ВМС практически свернули свои действия в Финском заливе, включая и разведку советской зоны, и потому утратили контроль за действиями КБФ.
Для исправления ситуации финны в июне 1944 года обратились к немцам с просьбой прислать свои подлодки для действий перед противолодочными рубежами. Немецкое командование оперативно отреагировало, выделив для этого первые три «семёрки» из учебных флотилий. Для их действий были определены три позиции: «Бенгалия» между островами Нерва и Лавенсари, «Тринидад» на северном выходе из пролива Бьеркезунд и безымянная позиция на южном входе в тот же пролив.
Главной задачей подлодок являлось наблюдение за действиями советских сил, так как названные выше три позиции соприкасались с районами развёртывания советских дозоров. Действия «семёрок» осложняло отсутствие «шнорхеля», так как они были вынуждены всё время находиться в подводном положении, что лишало их возможности вентиляции лодки и зарядки батареи. В результате время нахождения субмарины на указанных позициях ограничивалось одними сутками.
Немецкое командование постепенно наращивало количество лодок в Финском заливе. Всего с июня 1944 по март 1945 года там побывало 18 «семёрок», пять из которых погибло: четыре подорвались на финских и советских минах, а ещё одна лодка, U 250, была потоплена советскими кораблями. Именно ей суждено было сыграть свою роль в создании памятника в Кронштадте.

                                 Бой в проливе Бьеркезунд.

В июле 1944 года начались бои между кораблями КБФ и немецкими «семёрками». В первый же месяц обе стороны понесли потери. Несмотря на то, что основной задачей лодок была разведка, их командиры получили разрешение атаковать тральщики и канонерки. Однако не брезговали немцы и небольшими катерами.
Сам Финский залив был отвратительным районом для действий подлодок: небольшие глубины, шхеры, мели создавали трудности в маневрировании под водой и мешали уклонению от атак кораблей и авиации. С другой стороны, кораблям КБФ, столкнувшимся с новым противником, пришлось ощутить на себе «прелесть» торпедных атак «семёрок». Например, 18 и 28 июля 1944 года U 479 и U 475 торпедировали сторожевые катера (СКА) МО-304 и МО-107, нанеся им повреждения. А наиболее кровавым в противоборстве сторон стал день 30 июля 1944 года.
Немецкая подлодка U 250 капитан-лейтенанта Вернера-Карла Шмидта (Werner-Karl Schmidt) прибыла в Хельсинки вечером 23 июля. Лодка вступила в строй в декабре 1943 года, и её экипаж, завершивший курс тренировок на Балтике, ещё не имел боевого опыта. 25 июля лодка перешла на стоянку с кодовым названием «Гранд-Отель» (остров Нуокко в финских шхерах), откуда вечером следующего дня вышла на патрулирование позиции «Бенгалия». Там она пробыла сутки и вернулась обратно после появления сменщицы — U 679.
Вечером 29 июля U 250 снова вышла в море с заданием патрулировать район у мыса Вепревский (северный вход в Бьеркезунд), где в полночь она сменила U 242. Спустя 12 часов Шмидт обнаружил лежащий в дрейфе советский катер. Это был МО-105 старшего лейтенанта Георгия Швалюка, который находился в дозоре в северной части пролива и в тот момент нёс гидроакустическую вахту.
В полдень команда катера приступила к обеду, ещё не зная, что вражеская подлодка уже маневрирует для торпедной атаки. В 12:42 в средней части МО-105 раздался сильный взрыв, в результате чего катер просто переломился. Корма затонула сразу же, а нос перевернулся и некоторое время находился на плаву. 20 моряков погибли. Семерых выживших подобрал катер ЗИС и доставил в госпиталь.
Не имевший гидроакустической станции МО-103 старшего лейтенанта Александра Коленко подошёл к месту гибели катера Швалюка и не смог обнаружить субмарину. Однако Шмидту не удалось избежать расплаты. U 250 находилась на небольшой глубине, и в тот момент, когда лодка отходила с места атаки, её визуально обнаружил сквозь воду катер ДЗ-910, сигналами привлёкший внимание Коленко. Получив сообщение, командир «мошки» начал действовать. Вот как описал дальнейший ход событий российский исследователь Андрей Кузнецов:
«В 19:07 «МО-103» дал ход и вскоре обнаружил след из мелких пузырьков. В 19:11 «охотник» увеличил ход до полного и с интервалом 3 секунды сбросил по следу малую серию (две Б-1 с установкой на 25 метров и три М-1 с установкой на 15 метров). Глубина моря составляла 28 метров. «U250» получила повреждения носовой части, но пока сохраняла управляемость. «МО-103» уменьшил ход и начал наблюдение. В 19:13 было отмечено усиленное выделение пузырей и поворот лодки на курс вест. Катер сбросил по курсу лодки пустые ящики в качестве ориентиров, на циркуляции дошёл до точки вероятного нахождения подлодки и сбросил большую серию (4 Б-1 и 5 М-1 с прежними установками глубины). Глазомер не подвёл Коленко — «U250» потеряла ход и на поверхности появились большие пузыри. Командир «МО-103» сделал правильное заключение, что подлодка легла на грунт, зашёл перпендикулярно прежнему курсу и в 19:25 сбросил над местом наиболее сильного выделения пузырей малую серию с установкой больших бомб на 30 м и малых на 25 м. Одна из бомб попала прямо в лодку. После этого на поверхность начали выскакивать люди в «водолазных масках». Всего были извлечены из воды 6 человек, включая командира. Погибшая лодка осталась лежать на глубине 33 метра в точке 60°29,2' с.ш. 28°25,1' в.д., на этом месте была поставлена веха».
К сожалению, эта победа была омрачена гибелью двух советских катеров-тральщиков в Нарвском заливе, торпедированных U 481 вечером того же дня. А спустя сутки на южном входе в Бьеркезунд U 370 потопила СКА МО-101 лейтенанта Власова, на котором погибло 18 моряков.

                                   Заслуженные плоды победы.

Выловленные из воды шестеро подводников, включая и командира U 250, стали единственными подчинёнными Дёница, попавшими в советский плен во время войны. Их допросы существенно обогатили знания советской стороны об организации боевой деятельности немецких подлодок и подготовке вражеских подводников, а также об уровне технической оснащённости немецкого подплава, включая информацию о самонаводящихся торпедах Т-V.
Небольшая глубина не препятствовала подъёму U 250. 3 августа командование КБФ отдало приказ найти лодку и поднять её со дна. Для противника место гибели «семёрки» не было секретом, и он как мог старался помешать водолазным работам, пытаясь заминировать участок, а саму лодку разрушить глубинными бомбами. Однако у немцев ничего не вышло, и они потеряли в том районе «шнелльбот» S 80, подорвавшийся на мине.
14 сентября U 250 была поднята и отбуксирована в Койвисто, а позднее в Кронштадт. Здесь её поставили в сухой док и подвергли тщательному изучению. На лодке была обнаружена масса интересных вещей, начиная с документов и шифровальной машинки «Энигма» и заканчивая упомянутыми торпедами Т-V.
Верный союзническому долгу, ВМФ СССР проинформировал о трофеях британское Адмиралтейство. Личное послание Уинстона Черчилля Сталину от 30 ноября 1944 года было полностью посвящено теме самонаводящихся торпед. Черчилль слёзно просил Сталина прислать в Великобританию одну Т-V для её изучения и испытаний английскими специалистами: это могло бы помочь им усовершенствовать средства борьбы с самонаводящимися торпедами и снизить потери от их применения немцами. В качестве одного из аргументов Черчилль приводил следующее:
«Это единственный тип торпед, управляемых на основе принципов акустики, и он является весьма эффективным не только против торговых судов, но и против эскортных кораблей. Хотя эта торпеда ещё не применяется в широком масштабе, при помощи её было потоплено или повреждено 24 британских эскортных судна, в том числе 5 судов из состава конвоев, направляемых в Северную Россию».
Также премьер Великобритании обещал Сталину поделиться с русскими всеми результатами проведённых исследований и предоставить новые средства защиты от таких торпед, которые могли быть разработаны в процессе испытаний полученной торпеды. Сталин ответил, что выслать торпеду невозможно, так как они обе повреждены, и чтобы получить образец для испытаний, из двух придётся собрать одну. Он предложил Черчиллю выбор: или русские делятся полученными сведениями с англичанами по ходу собственных исследований, или же англичане присылают своих специалистов для изучения торпеды на месте. Черчилль выбрал второй вариант.
Любопытно, что британский премьер обманывал Сталина, говоря про «единственный тип торпед». К этому моменту западные союзники для борьбы с немецкими субмаринами уже год использовали в Атлантике свою акустическую противолодочную торпеду Мk24 «Фидо». Кроме того, англичане имели оригинальную документацию на T-V, захваченную ими в марте 1944 года на капитулировавшей U 744. Но информация лишней не бывает, и Черчилля понять в этом случае можно.
Финал истории U 250 был таков. После подъёма и изучения она была включена в списки советского флота 12 апреля 1945 года под названием ТС-14. Однако из-за полученных повреждений в строй её так и не ввели, и 20 августа того же года она была выведена из состава флота и пущена на слом.

                                 Примирённые смертью.

Кроме торпед и документов на поднятой U 250 были обнаружены 46 тел членов её экипажа. Пленные подводники присутствовали во время процесса извлечения останков из отсеков. Вот как описывал этот процесс один из выживших членов команды U 250 — машинист-гефрейтер Рудольф Чарнке (Rudolf Tscharnke):
«Мы помогали доставать наших мёртвых товарищей из подлодки, уже находящейся в доке. Русские моряки вытаскивали трупы из U­ 250, укладывали их на палубе и затем переносили их по сделанным из балок и досок сходням к краю сухого дока. Дальнейшую работу исполняли немецкие пленные. Спасшимся членам экипажа U­ 250 не разрешали войти в подлодку. Русские, наверное, боялись того, что мы подорвём её с помощью взрывных устройств. Мы складывали наших мёртвых товарищей на грузовики. При этом считали их. Нам удалось узнать всех, несмотря на то, что они находились в воде с конца июля до середины сентября».
По свидетельству того же Чарнке, ночью грузовики привезли тела к вырытой яме на кладбище, куда пленные подводники сложили погибших с U 250, засыпали их землёй и с разрешения конвоиров установили на могиле крест из веток. После окончания войны выжившие подводники вернулись в Германию, и история этого захоронения на долгие годы была забыта.
О ней вспомнили, когда не стало «железного занавеса». В начале 1990-х годов возникла общественная инициатива увековечить те трагические события июля 1944 года. С российской стороны изучением гибели МО-105 и U 250 занимался историк Борис Каржавин, с немецкой — член Народного союза по уходу за воинскими захоронениями Гюнтер Фурман. Последний вспоминал, как познакомился с Каржавиным:
«На рубеже 1991–1992 годов историк Борис Каржавин, капитан 2-го ранга, привёз свою рукопись об этой трагедии в Германию и попросил перевести её на немецкий язык с целью её издания. В наших разговорах родилась идея совместного памятного знака в Кронштадте на лютеранском кладбище, где похоронены немецкие подводники. Мы понимали, что путь будет непростым, придётся обращаться во все возможные инстанции государственной власти».
Авторам идеи удалось привлечь к её воплощению администрацию города Кронштадта, российскую организацию «Военные мемориалы» и Немецкий союз по уходу за воинскими захоронениями, а также ряд других организаций. Так как место захоронения подводников с U 250 установить не удалось, было решено поставить памятный знак на лютеранском кладбище Кронштадта, а на нём увековечить имена и немецких, и советских моряков, павших в том бою, создав таким образом кенотаф.
Эта идея не всеми была встречена с одобрением: многие ветераны были не готовы к установке такого знака. Однако нашлись среди них люди, которые имели иное мнение. Вот что писала об этом газета «Кронштадтский вестник»:
«Но даже самые активные участники войны пришли к пониманию новой ситуации и необходимому выводу. «Не век же нам враждовать…». И об этом впервые заявили наши активисты ветеранского движения: Фёдор Иванович Данилов, член экипажа подлодки С-13; Пётр Ефимович Казаев, кавалер ордена Нахимова и командир корабля в годы войны; Борис Васильевич Казарин и Андрей Иванович Чесноков — участники штурма Берлина; Иван Михайлович Саксин — участник Таллинского перехода в 1941 году; Василий Иванович Прохоров — свидетель трагической эвакуации с острова Ханко в декабре 1941 года; Пётр Михайлович Прокуденков — военный фельдшер и другие».
Ситуацию разрядило предложение Гюнтера Фурмана написать на памятнике фразу: «Примирённые смертью взывают к миру». Как вспоминал руководитель Кронштадского морского музея Владимир Шатров,
«когда памятник открывали, было немало споров, многие ветераны выступали против. Меня тоже поначалу смущало, что моряки увековечены вместе, если бы не одно обстоятельство — надпись под фамилиями погибших: «Примирённые смертью взывают к миру». Такая позиция приемлема».
Открытие мемориала состоялось 22 октября 1996 года. Он представлял собой огромный гранитный камень с закреплённой на нём памятной доской с именами погибших с МО-105 и U 250: двадцать советских и сорок шесть немецких моряков. Уже упомянутая фраза о том, что их примирила смерть, была сделана на двух языках: русском и немецком. Бывший командир МО-103 Александр Коленко присутствовал на открытии и выступил на одном из митингов.
По прошествии двадцати лет место, где был установлен камень с памятной доской, превратилось в мемориальную зону. В 2015 году в нескольких метрах от него был открыт памятник водолазу Никите Мышлявскому, который погиб 25 августа 1944 года во время потопления немецкой лодкой U 242 советских килектора ККО-2 и катера ВРД-96. В момент торпедирования Мышлявский производил подводные работы и погиб. Тело его не было найдено, и с 1944 года он числился пропавшим без вести.

http://sg.uploads.ru/t/fblYJ.jpg

Уничтожение фашистской подводной лодки U 250. Художник И. Родионов.

http://s3.uploads.ru/t/nCJVA.jpg

Групповой снимок экипажа МО-103. В центре сидит командир корабля гвардии старший лейтенант Александр Коленко.

http://s3.uploads.ru/t/e71sJ.jpg

Немецкая подлодка U 250, поднятая со дна Финского залива, в доке Кронштадта.

http://sd.uploads.ru/t/ehZl5.jpg
http://s7.uploads.ru/t/nuVpJ.jpg

Извлечение тел немецких подводников из U 250 в доке Кронштадта.

http://s3.uploads.ru/t/kuFNX.jpg

Пять из шести выживших подводников U 250. В середине стоит командир лодки — капитан-лейтенант Вернер-Карл Шмидт.

http://s8.uploads.ru/t/x4yaT.jpg

Кенотаф советским морякам с МО-105 и немецким морякам с U 250 на лютеранском кладбище Кронштадта.

http://s3.uploads.ru/t/GhVgF.jpg

Фрагмент памятной доски кенотафа. Внизу видна надпись «Примирённые смертью взывают к миру» на русском и
немецком языках.

http://sd.uploads.ru/t/UDotQ.jpg

Открытие памятника советским и немецким морякам на лютеранском кладбище Кронштадта 22 сентября 1996 года.

Источник Ссылка


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » Лодки » Германскии U-boot