"Назад в ГСВГ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » Лодки » Германскии U-boot


Германскии U-boot

Сообщений 11 страница 20 из 34

11

Да почитай и потри все это, чтобы флуд не разводить,

12

Gruner написал(а):

выход у меня один или с ноутбука это делать или вообще ничего не писать, а попросту быть читателем!

Тогда ты выкладывайте ссылки на Ютуб а я с их помощью прикреплю ролики к твоим сообщениям. Идет???

13

Что нибудь придумаем!

14

Лодка, о которой мы сегодня расскажем, принадлежала Кайзерлихмарине (Императорские военно-морские силы (Германии) и была спущена на воду 1 сентября 1917 года, в самый разгар Первой мировой. Подводная лодка UB-110.

http://s3.uploads.ru/t/HOLNa.jpg

Славной и героической истории у самой лодки практически нет, возможно потому, что пробыть в строю она успела чуть меньше года. Однако эти фотографии, сделанные почти 100 лет назад, уникальны тем, что показывают, как эта лодка выглядела изнутри и снаружи, в какой тесноте и ужасных условиях приходилось жить ее экипажу

http://s8.uploads.ru/t/WiarX.jpg

Эти фотографии были сделаны в сухих доках английского города Уоллсенд после того, как лодку подняли с морского дна. На дно ее отправил миноносец Ее Величества Garry.

http://s9.uploads.ru/t/CiOFX.jpg

UB-110 была затоплена 18 июля 1918 года недалеко от устья английской реки Тайн в Северном море, унеся при этом жизни всех 23 членов экипажа. Считается последней потопленной немецкой подлодкой в Первой мировой.

http://s9.uploads.ru/t/1nycU.jpg

А вот те самые интерьеры лодки, в которых приходилось существовать бедным подводникам того времени. Электрощитовое помещение.

http://sd.uploads.ru/t/lvcDW.jpg

То же помещение, рабочее место электрика.

http://s9.uploads.ru/t/lsDG9.jpg

Торпедный аппарат.

http://sd.uploads.ru/t/1iQn9.jpg

Машинное отделение. Только посмотрите, там что-то приводится в движение цепным приводом!
http://s8.uploads.ru/t/NihOc.jpg

Электрощитовая с другого ракурса

http://s5.uploads.ru/t/vQD2W.jpg
Управление лодкой осуществлялось отсюда. На фото видно рулевое колесо, глубиномер и топливный датчик.
http://sd.uploads.ru/t/AUNzW.jpg

Торпедные аппараты

http://sg.uploads.ru/t/JArWM.jpg

торпедный отсек наоборот. Сверху виден механизм водружения торпед в торпедные аппараты

http://s9.uploads.ru/t/jGgaK.jpg

Шестой отсек, спальные места.

http://s3.uploads.ru/t/QupX6.jpg

"Мостик" с иного ракурса. Видны глубиномер, датчики давления, колеса погружения и всплытия.

http://s5.uploads.ru/t/wzDbv.jpg

Носовая часть и торпедные аппараты снаружи. Вот на таких лодках приходилось воевать в ту войну.

http://s5.uploads.ru/t/PFrmh.jpg

15

300 секунд до гибели, или сражение без победителей

http://sh.uploads.ru/t/wHKyG.jpg

Снимок, сделанный с самолёта из авиагруппы эскортного авианосца «Кор» во время атаки на U 185 24 августа 1943 года. Вскоре подлодка пойдёт ко дну.
Сухие документы военного времени не всегда позволяют оценить весь драматизм событий, но когда они дополняются кадрами фото- и кинохроники – начинают играть новыми красками. Примером может служить один из эпизодов противостояния авиации ПЛО союзников и немецких подлодок, имевший место летом 1943 года у побережья Бразилии. В этой истории, когда никто не захотел уступать, не оказалось победителей – одни лишь побеждённые.

Из Франции к Бразилии
В течение июня 1943 года из баз на атлантическом побережье Франции вышли в море семь немецких подводных лодок: две субмарины IX серии и пять лодок VII серии. Они получили задание пересечь Атлантику и действовать против судоходства у побережья Южной Америки. При этом для перехода к Бразилии «семёрки» должны были в море дозаправиться топливом с подводного танкера U 487.

http://s9.uploads.ru/t/gDs04.jpg
Подводная лодка U 604 возвращается в Брест из своего второго похода с тремя победными вымпелами над рубкой, ноябрь 1942 года
В состав «бразильской» группы субмарин входила и «семёрка» U 604 опытного капитан-лейтенанта Хорста Хёльтринга (Horst Höltring), для которой данный поход был уже пятым по счёту. Как и другие «семёрки», его лодка совершала переход через океан на одном дизеле, экономя топливо. Приблизительно 8 июля 1943 года U 604 заправилась топливом с U 487 к югу от Азорских островов.
22 июля U 604 пересекла экватор. Согласно устоявшейся традиции, на борту провели праздник Нептуна: новичков посвящали в «морские волки», подвергнув всяческим экзекуциям, после чего каждому выдали свидетельство о пересечении экватора и порцию ликёра. Этим прелести плавания в экваториальных водах исчерпывались – высокая температура и влажность делали жизнь на борту лодки невыносимой.

Бой с ничейным результатом

Днём 30 июля 1943 года U 604 шла в надводном положении, находясь на некотором расстоянии от бразильского порта Сальвадор. На мостике несли верхнюю вахту первый вахтофицер обер-лейтенант Франк Ашман (Frank Aschmann) и три подводника, среди которых был обер-боцманс-маат Герберт Лурц (Herbert Lurz). Там же находился военный корреспондент обер-лейтенант Герберт Кюн (Herbert Kühn), который фотографировал.

http://s5.uploads.ru/t/qNG8c.jpg
Встреча победителей на пирсе, слева направо: командир U 659 капитан-лейтенант Ганс Шток (Hans Stock), командир U 604 капитан-лейтенант Хорст Хёльтринг, командир 9-й флотилии подводных лодок капитан-лейтенант Генрих Леман-Вилленброк (Heinrich Lehmann-Willenbrock). За привычку никогда не расставаться с пистолетом Хёльтринг носил прозвище «Стрелок», оказавшееся в итоге пророческим.
Внезапно в небе появился самолёт. Это был бомбардировщик PV-1 «Вентура» лейтенант-коммандера Томаса Дэвиса (Thomas D. Davies) из патрульной эскадрильи VB-129 ВМС США, который в 14:10 заметил U 604 на удалении в 15 миль. Вероятно, противники обнаружили друг друга одновременно, однако, имея время на погружение, обер-лейтенант Ашман почему-то приказал совершить разворот на 180° для отражения атаки.

Субмарина быстро развернулась на обратный курс. Подводники заняли места у двух зенитных автоматов, открыв огонь, когда самолёт Дэвиса находился на расстоянии четырёх миль от лодки. «Вентура» начала обстрел U 604 при сближении до одной мили. Пулемётный огонь прошёлся по мостику лодки свинцовым смерчем, подавив зенитки. Ашман и Лурц были смертельно ранены – офицеру оторвало челюсть, старшина получил ранения в живот. Выскочивший на мостик командир лодки получил пули в руку и грудь.
http://s3.uploads.ru/t/To1VU.jpg

Бомбардировщик «Локхид» PV-1 «Вентура» – один из самых распространённых типов самолётов, использовавшихся ВМС США и Береговым командованием Королевских ВВС Великобритании для охоты за субмаринами.
Пока немцы стаскивали раненых с мостика в центральный отсек, Дэвис цепочкой сбросил четыре глубинные бомбы, положив их поперёк лодки. Первая в серии бомба взорвалась с недолётом в примерно 15 метров, третья и четвертая – с перелётом приблизительно в 35 и 65 метров от борта U 604, но вторая угодила точно в палубу субмарины. Немедленного взрыва не последовало, но, вероятно, затем она скатилась с палубы в воду и сработала на заданной глубине 7,5 метров, прямо под килем. Именно этим можно объяснить взрыв, который наблюдали американские пилоты уже после детонации трёх первых бомб:

«После того, как лодка прошла примерно 300 ярдов, постепенно теряя ход, между рубкой и кормой был замечен второй взрыв (взрыв бомбы №2, скатившейся с палубы – прим. автора), выбросивший вверх примерно 200-футовый фонтан воды. После взрыва лодка погрузилась на ровном киле, продолжая медленно двигаться вперёд (под водой – прим. автора). Пятна мазута и крупные воздушные пузыри на поверхности обозначали малый ход и поворот вправо. Во время поворота лодка показала из воды рубку, а затем как будто села кормой. Новая серия пузырей обозначила дальнейшее продвижение вперёд. Вскоре под предельным углом на поверхности показалась корма, при этом перо руля и винты вышли из воды. Пробыв в таком положении около трёх минут без хода (винты не вращались), лодка исчезла из виду, оставив пятно мазута и воздушные пузыри, продолжавшие выходить ещё примерно 15 минут».

Больше никаких доказательств уничтожения субмарины замечено не было, хотя самолёт оставался в районе атаки ещё 2 часа 20 минут. Вернувшись на базу, Дэвис написал рапорт о проведённой атаке. Ознакомившись с ним, командир эскадрильи лейтенант-коммандер Джейми Джонс (Jamie E. Jones) посчитал атаку успешной, а субмарину «вероятно потопленной». Но американцы ошибались – Хёльтринг сумел уйти.
http://s9.uploads.ru/t/oXVAa.jpg
Снимок U 604 с самолёта Дэвиса, который пролетает лодкой после пулемётного обстрела. Лодка погружается на ровном киле после того, как под ней взорвалась бомба.
Любопытно, что командир U 604 в тот же день, сообщая в штаб о воздушной атаке и запрашивая разрешения вернуться на базу, доложил, что один из моторов самолёта был подожжён зенитным огнём, и, вероятно, противник был сбит. Таким образом, оба участника боя посчитали друг друга уничтоженными.

Второй раунд

Спустя несколько часов после атаки с воздуха Ашман и Лурц скончались. Ночью Хёльтринг решил всплыть и провести похоронную церемонию. Умерших, завёрнутых в холст и укрытых флагом, вынесли на палубу. Командир произнёс по громкой связи короткую речь, после чего последовала команда: «Опустить тела за борт». Смерть сослуживцев произвела на экипаж тяжёлое впечатление.

Результатом атаки Дэвиса стали также серьёзные повреждения лодки. Взрывы бомб вывели из строя электромотор левого борта, оба перископа и компрессор, был пробит ряд цистерн, повреждены несколько групп баллонов воздуха высокого давления и правый носовой руль. Лодка сохранила возможность погружаться, но под водой управлялась с большим трудом. После оценки повреждений Хёльтринг решил, что может попытаться достигнуть Франции, но последующие события заставили его изменить своё мнение.
http://s8.uploads.ru/t/EPnKY.jpg
Слева: корма U 604 висит в воздухе, прежде чем исчезнуть из виду и оставить нефтяное пятно и пузыри воздуха. Это последний визуальный контакт с лодкой с самолёта Дэвиса. Справа схема атаки U 604 самолётом Дэвиса.
Утром 3 августа 1943 года верхняя вахта U 604 вновь заметила самолёт, и лодка поспешила погрузиться. На сей раз это был четырёхмоторный PB4Y «Либерейтор» лейтенант-коммандера Бертрама Джозефа Прюэра (Bertram Joseph Prueher), командира эскадрильи VB-107 ВМС США, который заметил лодку в 07:22. Самолёт достиг места погружения субмарины спустя 16 секунд после того, как она скрылась под водой, и Прюэр сбросил вдогонку шесть глубинных бомб. После взрыва лётчики наблюдали в воде большое нефтяное пятно в форме восьмёрки.

Сразу после атаки Прюэр обнаружил вторую подлодку в 10–12 милях к югу-востоку, но она ушла под воду, прежде чем «Либерейтор» сумел атаковать. Самолёт пробыл в районе обнаружения лодок ещё 45 минут, но следов противника не обнаружил. Вскоре ему на смену прибыл другой «Либерейтор» из VB-107, и Прюэр ушёл на базу.

Сменщик Прюэра в 17:45 обнаружил и атаковал в этом же районе большую субмарину с палубным орудием перед рубкой. Лодка ответила огнём из зениток и погрузилась. Вероятно, это была U 185 капитан-лейтенанта Августа Мауса (August Maus) из той же «бразильской» группы лодок, что и U 604, действовавшая поблизости.
http://s5.uploads.ru/t/uMct9.jpg
Взрыв глубинных бомб, сброшенных самолётом Прюэра на месте погружения U 604, утро 3 августа 1943 года.
Дождавшись темноты, U 604 всплыла для зарядки батарей, но спустя несколько часов верхняя вахта услышала свист снарядов над рубкой. Перед погружением Хёльтринг приказал выпустить в воздух несколько «Афродит» (Aphrodite) – воздушных шаров FuMT 30 с грузом, имитировавших цель на вражеском радаре. После погружения на субмарине были слышны звуки работающего гидролокатора и разрывы глубинных бомб.

На этот раз за U 604 охотился американский эсминец «Моффетт» (USS Moffett), который был вызван «Либерейтором» после вероятной атаки лодки Мауса вечером 3 августа. «Моффетт» в течение ночи патрулировал район и сбросил 19 глубинных бомб по контактам гидролокатора. В 03:26 4 августа эсминец открыл орудийный огонь по появившейся на радаре субмарине и заявил пять прямых попаданий в неё, после чего цель исчезла с экрана. Очевидно, что никаких попаданий в благополучно погрузившуюся лодку Хёльтринга не было, а «Моффетт» уничтожил все воздушные шары.

Неизбежное рандеву

Утром 4 августа 1943 года U 604 вновь появилась на поверхности. Ей снова повезло, но пережитые приключения лодка выдержала чудом. Оценив состояние корабля, Хёльтринг понял, что не сможет вернуться во Францию. Среди команды быстро распространилось мнение, что командир может попытаться добраться до Аргентины и сдаться местным властям. Но после того, как Хёльтринг доложил о своём бедственном положении в штаб подводных сил, оттуда пообещали прислать на помощь другие лодки. Оставалось только ждать.

Получив сообщение с U 604, 5 августа Карл Дёниц отправил к Хёльтрингу две «девятки»: U 172 капитан-лейтенанта Карла Эммермана (Carl Emmermann) и уже упомянутую U 185 Августа Мауса. Спустя двое суток обмена радиограммами между Хёльтрингом и штабом стало ясно, что «семёрку» спасти нельзя. Поэтому 7 августа Дёниц отдал Маусу и Эммерману следующий приказ:

«1. Хёльтринг и Маус встречаются в квадрате FK 3955. Оттуда они вместе следуют в квадрат FL 1255. Там Хёльтринг должен передать Маусу всё топливо, а также половину провизии. Также следует принять важное оборудование, насколько хватит места.
2. Сегодня вечером Эммерман должен сообщить коротким сигналом о прибытии в последний квадрат. Там принять оставшуюся половину провизии, а затем экипаж Хёльтринга должен быть поровну разделён между обеими лодками. После этого U 604 должна быть затоплена. После её затопления Маус должен прислать сигнал «Да», и обе лодки должны раздельно идти на базу».

Спустя ещё двое суток Дёниц внёс поправки, согласно которым рандеву Мауса и Эммермана с Хёльтрингом должно было состояться в 10:00 11 августа в другом квадрате.

Встреча произошла в указанный день рано утром. Первой к U 604 пришла U 185. Лодки занялись процессом передачи топлива, провизии и оборудования
http://s9.uploads.ru/t/IYxop.jpg
Один из «Либерейторов» эскадрильи VB-107 ВМС США проводит поиск подводных лодок в южной Атлантике
U 172 прибыла на место только к вечеру 11 августа. В 18:10 Эммерман заметил обе лодки и обменялся с ними опознавательными сигналами. К этому моменту передача топлива и провизии с U 604 на U 185 завершилась, и U 172 приготовилась принять с U 604 остатки того и другого. Согласно записям Эммермана в журнале боевых действий, Хёльтринг нервничал и говорил о нахождении в этом районе поисковой группы кораблей противника, работу гидролокаторов которых он слышал накануне вечером.

Опасения Хёльтринга были вполне оправданными: союзники зафиксировали радиообмен немцев, и с аэродрома в Натале (Бразилия) вновь поднялся в воздух «Либерейтор» лейтенант-коммандера Прюэра. Последний собирался заняться поиском субмарины, обнаруженной с помощью радиоперехвата, и судьба снова свела двух противников вместе.

Фото за 300 секунд до гибели

Прюэр появился в небе над тремя немецкими лодками, когда на них вовсю кипела работа.

Согласно записям Эммермана, в 20:04 из тумана вынырнул самолёт и, снизившись до 40–50 метров, ринулся к U 172 и U 604, которые стояли напротив друг друга, соединённые линями и топливными шлангами. С лодок открыли огонь из зениток, но самолёт сбросил на них шесть глубинных бомб, взрывы которых на время скрыли обе субмарины под вздыбившимися фонтанами воды.
http://s8.uploads.ru/t/3NrkJ.jpg
Личный состав эскадрильи VB-107 ВМС США на аэродроме в Натале (Бразилия), 1944 год. Экипажи эскадрильи потопили в Атлантике четыре немецких подлодки и способствовали уничтожению пятой, которой стала U 604
Отойдя от шока, вызванного неожиданным нападением, Эммерман приказал освободиться от пут и дать полный ход. Лодка рванулась вперёд, но самолёт, сделавший второй заход, сбросил на неё ещё две бомбы и обстрелял из пулемётов. Одна из бомб взорвалась в пяти метрах от кормы, заклинив у U 172 вертикальный руль. Это привело к тому, что лодка начала разворот прямо на U 185, создавая угрозу тарана.

К этому моменту у Эммермана вышли из строя все зенитки, один подводник погиб, а двое были ранены. Командир U 172, получив доклад о готовности лодки к погружению, приказал нырять. Он понимал, что бомбы у самолёта, вероятно, кончились, но посчитал свои повреждения достаточными, чтобы не испытывать судьбу далее. В 20:15 U 172 скрылась под водой, оставив беспомощную U 604 на попечении Мауса.

Оставшись с противником один на один, U 185 начала описывать циркуляцию вокруг U 604, чтобы прикрыть её огнём, и зенитчики преуспели. Во время очередного разворота «Либерейтор» вдруг клюнул носом и рухнул в море – возможно, его пилот был убит. Маус подошёл к месту падения самолёта, но никого там не обнаружил: мужественный Прюэр и его экипаж погибли.
http://s5.uploads.ru/t/l3sLg.jpg
Редкий и необычный снимок, на котором зафиксирован момент атаки «Либерейтором» Прюэра подлодок U 604 и U 172 вечером 11 августа 1943 года. Кружками обведены выходящий из атаки самолёт Прюэра и U 604, окружённая взрывами. Фото было сделано с борта U 185. До гибели экипажа Прюэра остаётся не более 300 секунд
Любопытно, что момент одной из атак «Либерейтора» на U 604 и U 172 был зафиксирован на фотоплёнку одним из подводников. Снимок был сделан приблизительно за пять минут до падения самолёта в воду.

Разные лодки – разные судьбы

Разделавшись с самолётом, Маус принял на борт весь экипаж Хёльтринга, после чего U 604 была затоплена. Всплывший на поверхность Эммерман не обнаружил своих коллег на месте. Доложив о ситуации в штаб, он получил приказ снова встретиться с Маусом и все же забрать часть экипажа U 604 к себе.

Утром 14 августа лодки встретились. Эммерман объяснил своё опоздание неисправностью компаса. Позже на допросе у американцев один из членов экипажа U 604 заявил, что Маус обрушился на Эммермана с упрёками за уход с поля боя 11 августа, но другие свидетели этого обвинения не подтвердили.

http://s5.uploads.ru/t/TEYdj.jpg
Моряки из экипажа U 604 перебираются с U 185 Мауса на U 172 Эммермана во время вторичного рандеву 14 августа 1943 года. Эта часть команды Хёльтринга вернётся во Францию в сентябре 1943 года
U 172 забрала с U 185 22 моряка из экипажа U 604, включая инженер-механика и военкора Кюна, после чего лодки разошлись и взяли курс на Францию. Штаб подводных сил для обеспечения топливом приказал обеим субмаринам дозаправиться с подводного крейсера U 847 капитан-лейтенанта Герберта Куппиша (Herbert Kuppisch), следовавшего в Индийский океан. Эммерман встретился с Куппишем утром 25 августа и, приняв у него 30 тонн топлива, продолжил свой путь во Францию.

На последнем отрезке пути на U 172 случилась последняя неприятность в этом походе. У части экипажа началась диарея, сопровождаемая высокой температурой. Большинство заболевших быстро поправились, но с одним из подводников случился приступ безумия. Схватив на камбузе нож, он прибежал в центральный отсек и нанёс им лёгкое ранение инженеру-механику. Матроса скрутили, и на этом инцидент был исчерпан.

Днём 7 сентября 1943 года U 172 благополучно добралась до Лориана. Это был последний поход Карла Эммермана: после прихода на базу он сдал лодку своему первому вахтенному офицеру и, после награждения Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту, его назначили командиром 6-й подводной флотилии в Сен-Назере.
http://s3.uploads.ru/t/PglvS.jpg
Слева командир U 185 капитан-лейтенант Август Маус. Он был талантливым подводником. За три похода Маус потопил девять судов на 62 761 брт, повредить одно судно на 6840 брт и сбил два самолета: британский бомбардировщик «Уитли» и «Либерейтор» Бертрама Прюэра. Уже в плену Маус узнал, что награждён Рыцарским крестом. Справа командир U 172 капитан-лейтенант Карл Эммерман – один из наиболее опасных противников союзников в Битве за Атлантику. Несмотря на то, что 11 августа 1943 года Эммерман вышел из боя, оставив Мауса один на один с самолётом, он сумел доставить часть экипажа U 604 во Францию
Лодка Мауса до Франции не дошла. 24 августа 1943 года U 185 была атакована и потоплена самолётами с американского эскортного авианосца «Кор» (USS Core) к западу от Азорских островов. Командир, половина его экипажа и часть команды U 604 попали в плен.

Этот день ознаменовался ещё одной трагедией для членов экипажа U 604. После того, как самолёты атаковали U 185 и метко положили рядом с ней глубинные бомбы, разбитая лодка начала медленно тонуть. Узнав, что она больше не способна погружаться, а аккумуляторная батарея начала выделять хлор, Маус приказал всем покинуть субмарину. Несколько подводников задохнулись в отсеках, остальные сумели выбраться на мостик, продолжая умирать от отравления уже в воде.

В носовом отсеке, по рассказам очевидцев, в момент атаки на соседних койках оказались командир U 604 и раненный в ногу молодой матрос из команды U 185. Услышав крики о появившемся хлоре, раненые поняли, что отсек стал для них смертельной ловушкой. Увидев в руке Хёльтринга пистолет, матрос принялся умолять застрелить его, избавив от мучительной смерти. Тот выполнил его просьбу, после чего застрелился сам.

Подобранные американским эсминцем подводники на допросе раскрыли тайну исчезновения самолёта комэска VB-107. Американское командование, высоко оценив действия в последнем бою, посмертно наградило лейтенант-коммандера Прюэра крестом «За выдающиеся лётные заслуги» (DFC – Distinguished Flying Cross) с формулировкой:

«Пилотируя бомбардировщик и постоянно отслеживая вражескую субмарину в южной Атлантике, он совершил несколько последовательных атак, которые повредили её и, в конечном счёте, вынудили нацистскую команду уничтожить свою лодку».

16

Впечатляет фильм о U-455. А сколько таких забытых стальных могил на дне Мирового океана...

17

У восьми нянек дитя без глаза

http://sg.uploads.ru/t/MX0we.jpg
25 ноября 1941 года немецкая подлодка U 331 успешно атаковала британскую эскадру, потопив линкор «Бархэм» (HMS Barham). Это широко известное в истории Второй мировой войны событие оставило в тени случай, который произошёл полгода спустя. Тогда другая подлодка совершила успешную атаку в аналогичных условиях, нанеся не меньший по значимости вред британскому флоту, хотя был потоплен не линкор. Всего один торпедный залп поставил английские подлодки на Средиземном море в крайне сложное положение, и вот как это было.

ООчень важный корабль
6 июля 1929 года стало особенным днём для британских военно-морских сил. В этот день Королевский флот принял в свой состав плавбазу подлодок «Медуэй» (HMS Medway). Это был первый большой корабль данного класса, специально построенный под нужды британских субмарин, размещённых в различных военно-морских базах империи. Рассчитанный на обслуживание 18 субмарин типов O и P, «Медуэй» мог принять на борт до 144 торпед и 1880 тонн дизельного топлива. Двигательная установка корабля была также дизельной. Помимо размещения собственного экипажа в 400 моряков, на корабле оборудовали жилые и рабочие места для ещё 1335 человек, что соответствовало его роли плавбазы и плавмастерской для нескольких флотилий подлодок на дальних станциях.

После длительных приготовлений, в мае 1930 года плавбаза вышла в море из Портсмута в сопровождении четырёх лодок типа О и отправилась с ними на Дальний Восток. Там «Медуэй» должен была заменить судно «Титания» (HMS Titania), использовавшееся в качестве плавбазы подлодок с 1915 года. Прибыв к месту назначения, «Медуэй» задержался в Китае на десять лет, базируясь на Гонконг и Вэйхайвэй (Порт-Эдвард).

Война застала плавбазу на ремонте в Сингапуре. После его окончания Адмиралтейство решило перевести «Медуэй» на Средиземное море для поддержки лодок 1-й подводной флотилии. 3 мая 1940 года плавбаза прибыла в Александрию, где и находилась последующие два года. Затем всё изменилось.

Конец июня 1942 года был для союзников одним из наиболее худших периодов войны на Средиземном театре. Мальта держалась из последних сил, но 20 июня пал Тобрук, а подлодки и авиация Оси выбивали на море корабли и суда союзников. В итоге части танковой армии «Африка» Эрвина Роммеля оказались у Эль-Аламейна, всего в 60 милях от Александрии – главной базы британского флота в восточном Средиземноморье. Было принято решение произвести её эвакуацию с размещением кораблей и судов в Порт-Саиде, Хайфе и Бейруте.

http://sd.uploads.ru/t/Sspwl.jpg

Плавбаза 4-й флотилии подлодок Королевского флота «Медуэй» в Гонконге
29 июня 1942 года Александрию покинул небольшой конвой: «Медуэй» и греческая плавбаза подлодок «Коринфия» (Corinthia) вышли в Бейрут под охранением восьми эсминцев и крейсера ПВО «Дидо». (HMS Dido). Такие меры безопасности были обусловлены не только значимостью плавбаз, но и их груза. На борту «Медуэй» находилось 90 торпед – запас для 1-й подводной флотилии.

ООбычная «семёрка» U 372
Подводная лодка U 372, построенная на одной из верфей Киля, относилась к типу VIIC. 19 апреля 1941 года она была принята в состав кригсмарине. Командиром стал 32-летний капитан-лейтенант Хайнц-Йоахим Нойман (Heinz-Joachim Neumann), который до прихода на подлодки служил на линейном корабле «Шарнхорст» (Scharnhorst).

После двухмесячной подготовки U 372 была сочтена готовой к первому боевому походу, который начался 9 июля 1941 года из Тронхейма. 5 августа Нойман вместе с другими лодками атаковал к западу от Ирландии конвой SL-81. Выпустив последовательно четыре торпеды, U 372 добилась двух попаданий. Это позволило Нойману заявить потопление двух судов общим тоннажем 12500 брт. В действительности на дно пошли английские пароходы «Белгрэвиан» (Belgravian) и «Свифтпул» (Swiftpool) на 8341 брт. Всего лодка провела в Атлантике 36 суток, после чего пришла в Брест с двумя вымпелами на перископе.

Второй поход U 372 начался 10 сентября 1941 года и продлился 34 дня. 18 сентября U 372 включили в группу «Бранденбург», которой было приказано создать завесу к юго-востоку от Гренландии. В этот же день одна из лодок группы обнаружила конвой SC-44, но из-за плохой радиосвязи координированную атаку организовать не удалось. Тем не менее, четырём лодкам удалось совершить нападение, и SC-44 потерял четыре торговых судна и корвет. Нойман в атаке участие не принимал, но 19 сентября добил британский пароход «Барон Пентланд» (Baron Pentland) на 3410 брт, который был торпедирован U 652 девятью днями ранее и дрейфовал, брошенный командой. Этот успех U 372 оказался единственным в походе, и 13 октября 1941 года лодка вернулась во Францию.

Третий поход стал для U 372 прощанием с Атлантикой. 13 ноября 1941 года лодка вышла из Бреста и взяла курс на Ньюфаундленд, чтобы присоединиться к группе «Штойбен». Однако спустя 10 дней все лодки группы получили приказ идти в район Гибралтара для нападения на местные конвои. 6 декабря 1941 года штаб подводных сил сообщил Нойману, что у его лодки теперь новая база – итальянский порт Ла-Специя. Спустя трое суток Нойману удалось прорваться через «игольное ушко» Гибралтарского пролива и войти в Средиземное море. Теперь его лодка стала частью новообразованной группировки немецких субмарин в Средиземном море, отправленных Гитлером на помощь битому англичанами Муссолини. 16 декабря Нойман завершил поход, придя в Ла-Специю.

http://s9.uploads.ru/t/o6V4n.jpg
Подводная лодка U 372 самого распространенного типа VIIC – типичная «рабочая лошадка» кригсмарине
Первые два похода на новом театре военных действий сложились для U 372 откровенно неудачно. 25 января 1942 года, в первом из них, у побережья Египта лодка была атакована вражеским самолётом и получила повреждения от сброшенных бомб – пришлось возвращаться в Италию. Второй выход в море, 15 марта, оказался совсем провальным. Уже спустя несколько часов после выхода из базы из-за неисправности руля и машинного телеграфа лодка села на мель у острова Тино и вернулась в Ла-Специю. Ремонт затянулся – U 372 поставили в док почти на два месяца.

В очередной поход U 372 вышла вечером 15 июня 1942 года. Нойман снова получил приказ совместно с ещё несколькими лодками действовать в восточной части Средиземноморья: разведка Оси зафиксировала движение вражеских транспортов между Александрией и Сирией, Палестиной и Порт-Саидом. Прибыв на место 23 июня, U 372 заняла позицию к северо-западу от Александрии и неделю наблюдала за обстановкой. 29 июня Нойман доложил в штаб об отсутствии успехов, так как вражеский судоходный трафик оказался невелик. Кроме этого он сообщил, что рано утром все-таки заметил два конвоя из Александрии, один из которых двигался на восток. Это были «Медуэй» и «Коринфия» со своим эскортом.

30 июня 1942 года в журнале боевых действий командующего немецкими подводными силами на Средиземном море появилась такая запись:

«Были перехвачены короткий сигнал и радиосообщение, но они не могли быть приняты должным образом из-за сильных атмосферных помех. Сообщение было от U 372 (Нойман), короткий сигнал, вероятно, тоже от неё. Послан запрос на их повторение. В 22:45 от U 372 получено сообщение. Лодка сообщила, что она успешно атаковала конвой в квадрате CP7236, замеченный вчера в 04:48, а также, что в восточном направлении замечено активное движение вражеских судов и кораблей».

УУ восьми нянек дитя без глаза
Рано утром 30 июня Нойман обнаружил несколько транспортов и решил преследовать их. Лодка обогнала конвой, но в 05:20 была вынуждена срочно погрузиться. Прямо по курсу показался вражеский эсминец, который сорвал U 372 возможность выйти в атаку. Первый блин оказался комом.

http://sh.uploads.ru/t/TIEn4.jpg
«Медуэй» на Средиземном море в качестве базы лодок 1-й подводной флотилии. Корабль несет ломаную деформирующую окраску военного времени (из коллекции Манаса Иксанова)
В восемь часов утра лодка поднялась на перископную глубину, а спустя шесть минут акустик зафиксировал множественные шумы винтов другого конвоя. Подняв перископ, Нойман увидел большое двухтрубное судно, четыре эсминца и другие эскортные корабли. После этого командир объявил торпедную атаку:

«08:12. Мы меняем курс к 0° для прорыва охранения. Противник идёт на восток со средней скоростью. Использование командирского перископа затруднено, так как море как зеркальная гладь.

08:50–09:50. Спорадические взрывы глубинных бомб вдали, около 20. Отошли, заряжая торпедные аппараты».

08:30. На глубине 120 метров.

08:27. Залп четырьмя торпедами! Глубина хода торпеды 4 метра, дистанция 1500 метров. Стреляли без использования прибора управления торпедной стрельбой, который слишком шумит. Три попадания! За ними слышны шумы ломаемых переборок и звуки тонущего корабля. Судно, вероятно, класса «Атавея» или «Ниагара», но возможно и «Матсония».

08:25. Завершили прорыв охранения. Теперь помехой для нападения является только один эсминец.

Так, согласно записи в журнале боевых действий U 372, выглядела атака конвоя, идущего на восток. Эсминцы эскорта прикрывали «Медуэй» и «Коринфию» с флангов, образуя охранную завесу по четыре корабля с левой и правой стороны от плавбаз. Так как Нойман атаковал с южного направления, он мог видеть в перископ завесу правого фланга, состоявшую из эсминцев «Крум» (HMS Croome), «Алденхем» (HMS Aldenham), «Хиро» (HMS Hero) и «Сикх» (HMS Sikh).
http://s7.uploads.ru/t/anJgw.jpg
Снимок плавбазы «Медуэй», сделанный после торпедирования. Корабль, получивший несколько торпед в правый борт, ложится им на воду. Вероятно, снимок сделан с эсминца «Хиро»
Рискуя быть обнаруженным, Нойман на перископной глубине прошёл сквозь завесу правого фланга и вышел прямо на «Медуэй», тоннаж которого оценил в 13 000 брт. «Коринфию» и крейсер «Дидо» он, очевидно, заметить не успел, так как не имел времени и возможности для детального наблюдения.

Любопытной является сама торпедная атака. Поняв, что прорыв эскортной завесы прошёл удачно, Нойман спустя две минуты произвёл залп, не задействовав даже прибор управления торпедной стрельбой. Такая стрельба «на глазок» была вызвана боязнью обнаружить себя шумом, а также пистолетной дистанцией до цели после успешного манёвра U 372. Счёт шёл на секунды, что подтверждает время хода первой торпеды до цели.

Несмотря на то, что Нойман указал дистанцию стрельбы в 1500 метров, первая торпеда поразила «Медуэй» спустя 25,5 секунд после пуска. Это время примерно соответствует гораздо меньшей дистанции в 400 метров. Позже в журнале боевых действий лодки было записано, что лодку хорошо тряхнуло, погас свет, а рубочный люк дал течь. Все это говорит о том, что командир U 372 указал неверную дистанцию, взяв цифры с «потолка». Кроме того, после таких близких разрывов контроль над лодкой мог быть потерян и возвращён только на глубине 120 метров, где U 372 оказалась спустя три минуты.

http://s7.uploads.ru/t/lc2qv.jpg
Тонущая плавбаза издалека. Рядом с ней один из эсминцев эскорта, занимающийся спасением людей. Где рядом в глубине скрывается от возмездия U 372
Но фортуна просто бессовестно благоволила в то утро Нойману и его лодке, позволив не только потопить важную цель в рискованной атаке, но и уцелеть после нескольких взрывов торпед на самоубийственной дистанции. Кроме того, эсминцы охранения не смогли обнаружить лодку, позволив ей безнаказанно уйти от расплаты после торпедирования «Медуэй». Переждав опасность на глубине, U 372 в 12:58 всплыла на поверхность, чтобы доложить об успехе в штаб.

ППроверка дисциплины и испытание мужества
Для англичан атака U 372 оказалась неожиданной. Первым заметил опасность командир 1-й подводной флотилии кэптэн Филипп Рук-Кин (Phillip Ruck-Keene). Находясь на мостике, он в 300–400 ярдах от корабля увидел воронку, которая могла быть образована пуском торпед или рубкой подлодки, на мгновение показавшейся на поверхности.

Рук-Кин был бессилен что-либо сделать: прежде, чем плавбаза смогла бы совершить манёвр уклонения, в её правый борт попали две или три торпеды. Корабль лишился хода и электроэнергии. Приняв через пробоины много воды, он получил сильный крен и начал ложиться правым бортом на воду. Рук-Кин приказал людям покинуть «Медуэй», и в 08:42, спустя 15 минут после взрывов, плавбаза затонула.

http://sh.uploads.ru/t/1DfQT.jpg

Последние минуты плавбазы «Медуэй». Над водой остался только нос корабля, который тоже скоро скроется под водой. Множество спасшихся людей держатся на воде в ожидании помощи
Так как спуск шлюпок был невозможен, морякам пришлось прыгать в воду. Спасательная операция началась уже спустя пять минут после атаки лодки, когда эсминец «Хиро» получил приказ принять уцелевших людей на борт. В это время остальные эсминцы начали сброс глубинных бомб, и многие люди, находившиеся в воде, ощутили на себе последствия взрывов.

Однако все закончилось благополучно. Несмотря на то, что морякам с «Медуэй» не удалось воспользоваться шлюпками и плотами, жертвы оказались невелики: погибло, по разным данным, 18 или 30 человек. Большое количество обломков и части груза, оставшихся на плаву после гибели корабля, а также вовремя начатый эсминцами «Хиро» и «Зулу» (HMS Zulu) подбор людей из воды, позволили спасти 1105 человек. Безусловно, спокойное и тёплое море также сыграло большую роль в удачном исходе спасательных работ.

В своём рапорте кэптэн Рук-Кин впоследствии написал, что офицеры и нижние чины в момент гибели корабля вели себя образцово, в лучших традициях флота. Любопытно отметить, что экипаж «Медуэй» не был исключительно мужским и включал в себя женщин из Женской вспомогательной службы ВМС (Women's Royal Naval Service), которые не уступили в силе духа и мужестве сильному полу.

http://sd.uploads.ru/t/Bwejd.jpg
Одри Сильвия Конингхэм (в центре), офицер штаба 1-й флотилии, совершившая мужественный поступок, спасший жизнь раненому моряку
Самоотверженный поступок совершила Одри Сильвия Конингхэм (Audrey Sylvia Coningham), офицер штаба 1-й флотилии. Оказавшись в воде, она заметила спасательный круг и двух моряков, цеплявшихся за него. Один из них тонул – старшина Лесли Кроссмен (Leslie Crossman), при прыжке в воду повредивший ногу об ракушки на днище корабля. Отличная пловчиха, Одри отдала ему свой круг, что позволило раненому продержаться на воде до подхода шлюпки, а сама вплавь добралась до эсминца. Впоследствии она была награждена за свой поступок медалью Альберта, вручавшейся за спасение жизни.

ППоследствия
Потеря плавбазы «Медуэй» больно ударила по действиям английских лодок на Средиземном море. Кроме гибели ценного корабля, были утеряны нужное оборудование и боезапас 1-й подводной флотилии. Из 90 торпед уцелело только 47, которые не затонули и впоследствии были подобраны с поверхности. В итоге успешная атака U 372 привела к тому, что подлодки 1-й флотилии, потерявшие на «Медуэй» свои торпеды и снаряды, смогли потопить в июле 1942 года только 800 тонн торгового тоннажа противника.

Кроме этого, случившееся отразилось на подлодках, базировавшихся на Мальте, так как после гибели «Медуэй» англичанам пришлось вернуть обратно в Бейрут малую плавбазу «Тэлбот» (HMS Talbot), которая была отправлена на остров ранее. Позднее её переименовали в «Медуэй II».
Таким образом, один залп U 372 нанёс весьма существенный урон всему британскому подводному флоту на Средиземноморье. Можно предположить, что в тех условиях гибель корабля была сравнима с потерей как минимум тяжёлого крейсера, а то и линкора. Отдавая должное «убийце» плавбазы и памятуя о её важной роли в жизни 1-й флотилии, кэптен Рук-Кин сказал: «Раз уж [Медуэй] суждено было быть потопленным, справедливо, что это сделано подводной лодкой, которой удалось совершить прекрасную атаку, прорвав мощное кольцо кораблей охранения с асдиками, оставаясь незамеченной».

Гибель плавбазы вызвала разбирательства в военно-морских кругах Великобритании по вопросу эффективности тактики кораблей ПЛО на Средиземном море. Но Адмиралтейство отмело обвинения в неспособности эскортных кораблей обеспечить необходимую защиту важным кораблям вроде плавбазы или линкора «Бархэм». Так, заместитель командующего силами ПЛО в Адмиралтействе кэптэн Филипп Кларк (Philip Clarke) заявил, что такая точка зрения «воняет, как гнилая рыба: командующий [ПЛО] остаётся при мнении, что в целом британские эскортные корабли более успешно противодействуют подлодкам, чем итальянские. Возможно, дело в том, что мы не трубим об этом каждый раз, когда срабатывает асдик».

Кларк и другие офицеры лишь акцентировали внимание на заметных перепадах температуры слоёв воды, характерных для Средиземного моря летом, что заметно снижало эффективность гидролокатора, особенно в районе дельты Нила. К сожалению для англичан, эта точка зрения привела к ещё одной трагедии, когда спустя месяц в почти схожих условиях немецкая подлодка U 73 отправила на дно авианосец «Игл» (HMS Eagle).
Что касается авторов победы над плавбазой «Медуэй», то всего через месяц, 4 августа 1942 года, U 372 потопили юго-западнее Хайфы прозевавшие её атаку 30 июня эсминцы «Зулу», «Сикх» и «Крум», а также присоединившийся к ним «Теткотт» (HMS Tetcott). С воздуха кораблям ассистировал «Веллингтон» из 221-й эскадрильи Королевских ВВС. Все 48 членов экипажа лодки, включая командира, были подняты англичанами из воды и провели остаток войны в плену.

В завершение хотелось бы сказать, что атака капитан-лейтенанта Ноймана по сложности исполнения и значимости потопленной цели мало в чём уступает громким успехам его коллег, отправивших на дно линкор «Бархэм» или авианосцы «Игл» и «Арк Ройал» (HMS Ark Royal). Она вполне заслуживает включения в список наиболее ярких эпизодов подводной войны на Средиземном море.

18

http://s9.uploads.ru/t/XzJ8j.jpg

                      Что ели «серые волки» Дёница.

Благодаря роману Лотара-Гюнтера Буххайма и одноимённому фильму Вольфганга Петерсена «Das Boot», увидевшим свет в 70–80-х годах прошлого века, резко вырос интерес к действиям немецкого подводного флота во Второй мировой войне. У любителей истории стало возникать много вопросов не только по боевым действиям, но и по быту подводников. Особый интерес вызывает тема питания экипажей, выбора и хранения на подлодке в условиях длительных походов продуктов, в том числе тех, без которых человек не может долго обойтись. Почему немецкие подводники брали с собой свежий хлеб, который в условиях высокой влажности быстро покрывался плесенью, а не сухари, хранящиеся дольше?
                                                                 Проблемы снабжения
Немцы великолепно снабжали продовольствием свои подводные корабли. После установления в Европе гегемонии Германии продукты на базы подлодок поставлялись из Франции, Дании, Португалии, Испании, Италии и т.д. В поход лодки брали свежее и варёное мясо, свежие овощи и фрукты, сыр, мёд, шоколад, копчёные колбасные изделия, соки, различные консервы и многое другое. Проблема была одна – в походе, в условиях плохой вентиляции и сильной влажности, свежие продукты быстро портились. В итоге подводникам приходилось сидеть на консервно-витаминной диете – чем длительнее был поход, тем хуже было с питанием.
На лодках были предусмотрены и провизионки, и холодильные камеры, но при выдаче технических заданий конструкторам субмарин в мирное время командованию ВМС Германии трудно было представить, что средние лодки типа VII будут действовать у берегов США, Африки и в Карибском бассейне, а большие лодки типа IX – в Индийском океане.
Во время войны приходилось импровизировать, подстраиваться под ситуацию, которая требовала увеличения автономности лодок. Субмарины получали провизию в море с судов снабжения, заходили для пополнения запасов в порты Испании, затем появились «дойные коровы» – транспортные лодки XIV серии. Однако полностью проблему это не решало. Провизия портилась, пропитывалась разными запахами – в общем, гурманам с тонким гастрономическим вкусом на «семёрке» или «девятке» делать было нечего.

                                              Как рассчитывался запас пищи для экипажа.

В этом вопросе очень велика была роль двух членов экипажа подлодки – третьего вахтенного офицера (или штурмана) и кока, которые отвечали за заготовку провизии. Кок, или, как его звали подводники, «смутье» (smutje, smut – что приблизительно можно перевести как насмешливое «грязнуля», «замарашка»), был на лодке человеком с особым статусом. Он должен был не только хорошо готовить, но и обладать талантом ресторатора, чтобы составлять меню на каждый день плавания.

http://s8.uploads.ru/t/QpUSi.jpg

Кок лодки U 604 руководит погрузкой провизии. На переднем плане банки с фруктовыми консервами (слева). Многочисленные колбасы и окорока свисают с потолка отсека, соседствуя с оборудованием (справа)

Исходя из приблизительной продолжительности похода делался расчёт количества и ассортимента продуктов, которые получались на складе штурманом. После этого провизия грузилась на лодку под контролем штурмана и инженер-механика в места, которые наиболее подходили для хранения. Размещение продуктов на лодке всегда соответствовало трём основным правилам:
Продукты должны были размещаться и закрепляться так, чтобы не падать и не разлетаться во время маневрирования лодки и её атаки глубинными бомбами.
Провизия должна была распределяться по лодке равномерно, чтобы не создавать дифферент или свести его к минимуму, при этом должно было учитываться потребление продуктов. Ежедневно потребляемые продукты взвешивались, чтобы инженер-механик мог компенсировать их вес балластом.
Размещение продуктов не должно было препятствовать свободному доступу ко всем люкам и вентилям.
Основными местами хранения провизии были носовой, кормовой и электромоторный отсеки, и это было логично. В дизельном отсеке хранить что-либо было невозможно, так как продукты быстро пропитывались бы запахом соляра, известного всепроникающей способностью. Центральный пост захламлять было ни в коем случае нельзя, так как это место управления кораблём, в жилых отсеках офицеров и старшин много разместить бы не удалось, да и все проходы должны были оставаться свободными.

http://s5.uploads.ru/t/nKUst.jpg

Ящики с фруктами в носовом отсеке лодки U 295 соседствуют с торпедами. Хорошо видна надпись «Nantes» — окрестности французского Нанта славятся своими яблоневыми садами по сей день.

Вот как выглядел запас провизии на лодке типа IXC при экипаже в 55 человек с расчётом его питания на 12-недельный срок. На лодку грузилось продовольствие и напитки весом более 12 тонн (12 583 кг), в том числе:
свежее и варёное мясо – 224 кг
колбасные изделия – 108 кг
мясные консервы – 2180 кг
рыбные консервы – 150 кг
свежий картофель – 1750 кг
другие овощи – 1555 кг
лимоны – 416 кг
свежие фрукты – 300 кг
свежие яйца – 270 кг
сливочное масло – 50 кг
сыр – 50 кг + 65 кг (твёрдый и плавленый)
кофе – 60 кг
чай – 3 кг
молоко – 784 кг
свежий хлеб – 456 кг
консервированный хлеб – 660 кг
«Хлеба к обеду в меру бери…»
Хлеб на подводной лодке был необходимым продуктом, и с ним же возникали особые проблемы в хранении. Несомненно, в этих условиях решением проблемы стало бы использование сухарей, которые хранятся гораздо дольше, но проигрывают хлебу во вкусе и при длительном употреблении вызывают проблемы с пищеварением, поэтому немцы подошли к вопросу по-другому. Они использовали свежий хлеб, который у подводников получил интересное прозвище «кролик». Вот как писал об этом известный немецкий подводный ас Райнхард Зурен (Reinhard Suhren):
«Самой большой проблемой был хлеб. Мы подвешивали его в сетках так, чтобы обеспечить к нему приток воздуха, но всё равно через некоторое время он портился, начинал плесневеть и становился похожим на белого и пушистого кролика, потому что был покрыт большим количеством плесени. Мы срезали её, насколько это было возможно, и ели хлеб. Когда поход длился больше четырёх недель, питание превращалось в проблему, и удержать здоровье команды в хорошем состоянии становилось нелегко».

http://s8.uploads.ru/t/8Rq3Q.jpg

Кок «колдует» над приготовлением пищи в тесном камбузе немецкой подлодки (слева).
Приём пищи на верхней палубе немецкой подводной лодки. Снимок сделан в довоенное время (справа)

Кроме свежего хлеба, был ещё и консервированный, но какого он был качества? На этот вопрос дал ответ весьма необычный свидетель. 21 ноября 1942 года лодка U 163 потопила британское торговое судно «Эмпайр Старлинг» (Empire Starling), затем взяв на борт в качестве военнопленного капитана судна Эрика Монктона (Eric Monckton). Впоследствии Монктон оставил любопытные воспоминания о пребывании на борту U 163, в том числе и о питании:
«Завтрак подавался в семь утра и состоял из молочного супа, кофе и печенья или хлеба с джемом. Хлеб хранился в герметично упакованных цилиндрических банках около 10 см в диаметре и 23 см в длину. В таком виде он сохранялся очень хорошо и, пожалуй, был лишь немного суховат».
В итоге, система снабжения представляется достаточно логичной. Запас хлеба на подлодке делился на две почти равных части, состоящих из свежего и консервированного хлеба. Свежий хлеб, разумеется, долго не лежал, и его старались съесть как можно быстрее. После того как свежий хлеб съедался или приходил в негодность, на лодке оставался ещё достаточно большой запас консервированного хлеба, употребление которого строго лимитировалось.

http://s9.uploads.ru/t/XNH6h.jpg

Мытьё посуды на подводной лодке после приёма пищи (слева).
Судя по растительности на лицах подводников, поход длится не первую неделю, и никто не против разнообразить меню свежей рыбой. На фото разделка акулы на палубе немецкой подлодки (справа)

Если посмотреть на меню экипажа лодки U 93, составленное коком на четвёртую неделю похода (12–18 января 1942 года), то станет ясно, что хлеб подавался к «столу» дважды в сутки (непонятно, чем объясняется отсутствие ужина в четверг – пропущен ли он в меню по недосмотру, или это был официальный «постный день»):
Понедельник:
завтрак: кофе, хлеб, смалец
обед: чечевица и колбаски, сливы
ужин: чай, масло, хлеб, различные колбасы и мясо
Вторник:
завтрак: кофе, булочки, масло, джем
обед: суп, свинина, картофель, овощи
ужин: чай, масло, хлеб, различные колбасы
Среда:
завтрак: кукурузные хлопья, булочки, масло
обед: яйца-пашот, шпинат, картофель, абрикосы
ужин: чай, масло, хлеб, язык, колбаса, сыр
Четверг:
завтрак: кофе, хлеб, масло, джем, сыр
обед: квашеная капуста, свиная рулька, тушеные яблоки
Пятница:
завтрак: кофе, масло, хлеб, яйца
обед: суп, гуляш, картофель, персики
ужин: чай, масло, хлеб, различные колбасы
Суббота:
завтрак: кофе, масло, хлеб, джем
обед: суп-лапша, говядина, пудинг
ужин: чай, масло, хлеб, холодное мясо
Воскресенье:
завтрак: кофе, хлеб, яйца, масло
обед: свинина, капуста, земляника и сливки
ужин: чай, масло, ветчина, хлеб, колбаса
Стоит отметить, что немецкие подлодки имели возможность получать свежевыпеченный хлеб и прямо в море, на рандеву с «дойными коровами» – последние были оборудованы электропечами для выпечки хлеба. Так, в отчёте о первом походе транспортной U 459, головной лодки проекта XIV, говорилось:
«Примерно за 10 часов работы на борту может выпекаться около 80 килограммовых буханок свежего хлеба. Около 800 таких буханок были выпечены ночами, переданы на лодки и с радостью приняты их экипажами. Кроме того, примерно 250 буханок приготовлены для собственных нужд. Выпеченный ржаной хлеб сытный, имеет прекрасный вкус и хорошо хранится…»

http://s9.uploads.ru/t/kuGmq.jpg

Снимок, сделанный с борта U 604 в феврале 1943 года, запечатлел рандеву с «дойной коровой» U 459 в Северной Атлантике для пополнения запасов, в том числе и провизии.

К вышесказанному стоит добавить, что на каждой боевой лодке имелся собственный 300-килограммовый запас теста, а также галеты – очевидно, что сухари подчинённым адмирала Деница были не нужны.

Источник Ссылка

19

Ганс Якоб Гёбелер | Стальной корабль, железный экипаж. Воспоминания матроса немецкой подводной лодки U-505. 1941–1945 (2016)

Автор воспоминаний Ганс Якоб Гёбелер во время Второй мировой войны служил мотористом второго класса на германской подводной лодке U-505. С немецкой тщательностью и аккуратностью Гёбелер делал записи об устройстве подводной лодки, о своей службе, о жизни экипажа в ограниченном пространстве субмарины, о выполнении боевых заданий и бытовых проблемах, которые приходилось решать морякам. Живо, ярко и подробно автор описывает походы в Атлантике и в Карибском море, рассказывает о своих боевых товарищах и дает оценку командирам, с горечью отмечая, что иногда экипажу приходилось бороться с четырьмя врагами: морем, англичанами, повреждениями техники и собственными офицерами. В течение десяти лет Ганс Гёбелер работал над своими мемуарами и завершил их с помощью журналиста, профессора Бейнбриджского университета Джона Ванцо.
Книга снабжена картами, показывающими путь, пройденный субмариной U-505

http://s3.uploads.ru/t/fJ0Gc.jpg

20

Глава 1
Моя судьба решена
4 июня 1944 года стало самым худшим днем моей жизни. Мои боевые товарищи из экипажа лодки и я в их числе оказались запертыми в стальной клетке на борту американского авианосца. Жар, поднимающийся от двигателей авианосца, превратил и так уже душную атмосферу этой стальной клетки в нечто подобное жару доменной печи. Но хуже всего, гораздо хуже всего было то, что мы могли видеть нашу гордую подводную лодку, германскую субмарину U-505, буксируемую за кормой авианосца подобно раненому серому волку, которого волокут в клетку. Несмотря на все мои попытки потопить ее, она целехонькой попала в руки американцев, став первым вражеским кораблем, захваченным в открытом море американскими военно-морскими силами со времен войны 1812 года.
Однако пятьдесят пять лет спустя потрясение и стыд того дня в значительной мере стерлись под влиянием ностальгической гордости за нашу везучую старую лодку. Ныне U-505 можно видеть стоящей на постаменте в Чикагском музее науки и промышленности. Надпись на памятной табличке гласит, что субмарина стоит здесь в честь всех американских моряков, погибших во время Второй мировой войны. Но для нас, членов экипажа U-505, подводная лодка олицетворяет также те трудности и жертвы, которые нам пришлось перенести за два года кровопролитной войны против превосходящих сил противника. Эпопея военных приключений нашей подводной лодки достаточно обширна, чтобы включить в себя обе интерпретации надписи на памятной табличке.
В течение ряда лет я организовывал несколько совместных встреч американских и германских ветеранов войны, принимавших участие в пленении нашей подводной лодки. В ходе их ненависть и взаимонепонимание, некогда разделявшие наших людей, постепенно исчезли. Мы, ветераны, обнимались друг с другом, подобно нашим теперешним странам, ставя во главе угла наше сходство, а не наше различие. Теперь мы понимали, что во время войны были всего лишь молодыми мальчишками, делая то, что считали нашим патриотическим долгом. Ныне же наши споры крутились в основном вокруг того, кто будет оплачивать следующий заказ спиртного для всей компании.
Эта книга была написана мною, чтобы поведать полную и истинную историю нашей жизни на борту U-505, как я это ощутил на себе самом. Я ничего не скрывал и ничего не преувеличивал. Единственная уступка, сделанная мною, заключается в умолчании нескольких имен моих товарищей по экипажу, что было сделало из уважения к просьбам их семей. Я надеюсь, что подробный рассказ о жизни на борту сражающейся подводной лодки в ходе Второй мировой войны позволит полнее и лучше понять военную историю и поведение человека на войне. Окончательное же суждение о нашей стране и нашем народе следует оставить грядущим поколениям.
Будучи молодым человеком, исключительно по собственной воле я принял решение стать военным подводником, а не летчиком или танкистом. Для меня никогда не было сомнения в том, что, когда наступит срок, я буду защищать свою Родину в составе того или иного рода войск. В конце концов, я родился в семье, которая гордилась своими воинскими традициями.
Я, Ганс Якоб Гёбелер, родился 9 ноября 1923 года в небольшом гессенском сельскохозяйственном селении Боттендорф неподалеку от Марбурга (Марбург-ан-дер-Лан). Еще малышом я провел много часов на коленях у своего деда Матиаса, который сражался на самой блестящей для Германии войне – на франко-прусской войне, 1870–1871 годов, кульминационным пунктом которой стал захват столицы французского государства, бывшего старинным врагом Германии. Это вселило в мой юный мозг видения героических сражений и славы побед.
О темной, нечеловеческой стороне войны мне поведал мой отец, Генрих, переживший ужасы Первой мировой войны. Отец записался в германскую армию добровольцем в возрасте 18 лет. Он сражался на Восточном фронте, где участвовал в нескольких крупных сражениях против России. Двадцатого ноября 1914 года он попал в плен и следующие несколько лет провел в ужасающих условиях в трудовом лагере Катское (?) в Сибири. Из 20 000 немецких солдат, захваченных вместе с ним в плен русскими и помещенных в этот лагерь, 18 000 человек умерли в первый же год из-за непосильного труда и недоедания. Лишь благодаря появлению известной шведской медсестры Международный Красный Крест узнал о существовании этого лагеря и настоял на улучшении условий содержания в нем.
После окончания войны выжившие обитатели лагеря оказались в огне русской революции. В течение более чем трех лет мой отец и его товарищи медленно пробивались на запад, порой в один и тот же день попадая под огонь белых и красных армий. Во время всего своего торного пути мой отец наблюдал неописуемые жестокости, творимые коммунистами над русским народом. В его душе крепло убеждение никогда не позволить призраку коммунизма появиться в нашей стране.
В ноябре 1922 года, через семь лет, проведенных им в плену и в дороге, мой отец наконец добрался до своего дома. К своему ужасу, он обнаружил, что зараза коммунизма достигла и распространяется по Германии. Во многих городах были созданы революционные советы, а в политической системе страны сверху донизу царил совершенный хаос. «Красные» имели особенно сильные позиции в профсоюзных объединениях. Мой отец вернулся было на свое прежнее место работы в качестве начальника железнодорожной станции, но со временем в результате своего военного прошлого и отказа вступить в коммунистическую партию он был уволен. Попав в черный список «красных» профсоюзов, мой отец провел пять мучительных лет, пытаясь найти постоянную работу, чтобы содержать семью.
Ситуация еще больше ухудшилась, когда в национальной экономике наступил коллапс. Читатель должен помнить, что в мире началась Великая депрессия, которая с наибольшей жестокостью ударила по Германии. Деньги потеряли всякую ценность, в стране господствовал голод. У меня осталось много навязчивых воспоминаний о нищете и голоде, с которыми наша семья пережила этот период. То тут, то там возникали стихийные бунты и восстания. Германское общество, некогда самое благополучное и культурное во всей Европе, распадалось на глазах.
Именно в это время в стране появился политик, который обещал решить проблемы нашей страны; дать еду и работу обездоленным, вернуть потерянные нами территории, сделать улицы снова безопасными и восстановить честь и достоинство нашего народа. Мы проголосовали бы за этого человека, будь его фамилия хоть Шмидт или Майер; но случилось так, что его фамилия оказалась Гитлер.
Сколько и чего бы ни говорилось о национал-социалистах, никто не может отрицать, что они выполнили свои ранние обещания германскому народу. Несмотря на недоверие, а порой и отвращение многих людей к нацистам, все сомнения были быстро рассеяны потоком реформ и улучшений, которые они сделали для страны. Ныне многие люди утверждают, что мы, немцы, заключили договор с дьяволом, подобный тому, который заключил Фауст; но в то время он казался единственным способом вырваться из национального кошмара. Никто не жалел о неудаче короткого и совершенно неудачного эксперимента с демократией – Веймарской республики.
Для моей семьи избрание Гитлера рейхсканцлером сразу же обернулось совершенно конкретным благом. Коммунисты были вышвырнуты из железнодорожных профсоюзов, и мой отец снова получил должность сотрудника новой государственной железнодорожной системы. Что до меня, то я вступил в гитлерюгенд. В этой системе я трудился с искренним энтузиазмом и вскоре стал самым молодым лидером Deutsches Jungvolk3 в стране. Я до сих пор храню на память мой членский билет гитлерюгенда и фото моих более старших и высоких товарищей по этой организации. Воспитание в гитлерюген3 Юнгфольк (нем. Deutsches Jungvolk) – младшая возрастная группа организации гитлерюгенд, в которой состояли мальчики от 10 до 14 лет. Члены организации именовались пимпфами.
де с упором на патриотизм, верность и жертвенность прекрасно сочеталось с теми ценностями, которые заложил во мне мой отец. Мы не могли даже подозревать, что все эти качества, заставившие наш народ последовать за Гитлером, станут причиной катастрофы.
В то же время я не запускал и занятия в школе. Наряду с подготовкой к экзаменам я проглатывал книгу за книгой, посвященные истории Первой мировой войны. Действия наших субмарин – подводных лодок – в особенности восхищали меня. С моей точки зрения, победа над Британской империей могла быть достигнута только на море. Поскольку Германия была не в состоянии напрямую бросить вызов Королевскому военно-морскому флоту Британии, наши субмарины оставались единственным ключом к победе. Когда ближе к концу 1930-х годов международная ситуация стала ухудшаться, я все чаще стал подумывать о вступлении в армию.
Война представлялась неминуемой летом 1939 года, поэтому тогда же я сделал попытку поступить в ВМС. К моему ужасу (и неописуемому облегчению моей матери), призывная комиссия отвергла меня на том основании, что мне было только 15 лет, а также по причине ошибочного диагноза моего неверного цветового зрения. Быстрый осмотр у нашего семейного доктора рассеял этот ошибочный диагноз, но мой возраст по-прежнему не устраивал призывную комиссию.
«Закончи сначала школу, – посоветовала мне комиссия, – и выучись чему-нибудь, что сделает тебя нужным для кригсмарине. Тогда, возможно, у тебя появится шанс».
Через несколько недель разразилась война в Европе. Вместо того чтобы продолжить обучение в школе или поступить в гимназию, я решил последовать совету людей из призывной комиссии и получить техническую специальность, которая сделает меня нужным для военно-морских сил. С удвоенным рвением я набросился на учебу. Я неудержимо рвался на войну, пока она еще не закончилась. Благодаря своей настойчивости и военной необходимости я смог закончить курсы механиков-мотористов за два года – вдвое быстрее обычного срока. Я также смог получить водительские права, что для молодого человека тех дней было изрядной редкостью. Единственным нетехническим предметом, к которому я позволил себе проявить интерес, было изучение английского языка. Изучение языка нашего противника считалось несколько непатриотичным, поэтому я уделял внимание учебнику английского языка в свое свободное время.
В августе 1941 года, когда мне исполнилось 18 лет, я снова написал заявление, в котором просил призвать меня в кригсмарине, и принес его в призывную комиссию. На этот раз я был немедленно зачислен в ряды вооруженных сил. Естественно, уход из родного дома стал весьма эмоциональным событием. Особенно расстроенными этим были моя мать Элизабет и две моих сестры Анна Мария и Кэти. Моя мать подарила мне небольшую черную Библию для чтения и велела мне молиться каждый день. Отец изо всех сил старался держаться спокойным, но смесь гордости и беспокойства в его взгляде никого не могла обмануть.
Моя начальная военно-морская подготовка проходила в больших казармах военного лагеря Луитпольд на территории оккупированной Бельгии. К моему безграничному разочарованию, нам выдали обыкновенное пехотное обмундирование, стальные каски и винтовки «Маузер», которыми была вооружена пехота. Вероятно, потому, что наша начальная военная подготовка была точно такой же, как и начальный курс подготовки в вермахте.
Инструкторы гоняли нас в этом лагере буквально как собак! Единственным видом искусства, которым я овладел в совершенстве, было ползти как змея на животе сквозь густую грязь. Я уступал в росте большинству моих сослуживцев, но, несмотря на это обстоятельство, я прошел все те же испытания, что и они. Спустя три с половиной месяца достаточно жесткой подготовки мы были физически и морально в состоянии немедленно выполнить любой приказ.
Незаметно для нас самих за нами внимательно наблюдали и оценивали нас вербовщики из подводного флота. Размышляя о причинах, побудивших их выбрать меня, я могу предположить, что их впечатлил мой энтузиазм, не говоря уже о том, что в тесном внутреннем пространстве подводной лодки мой невысокий рост был неоспоримым достоинством. Во всяком случае, после завершения подготовки моя фамилия появилась в списке тех выпускников, кому предоставлялся шанс попробовать поступить в школу подводников. Естественно, я прыгал от радости, получив возможность попасть в этот элитный род войск. Такой чести удостоились лишь около 10 % выпускников.
Моим следующим пунктом назначения стала главная военно-морская база в Вильгельмсхафене на Северном море. Я был горд, как павлин, поднимаясь по лесенке в железнодорожный вагон поезда, идущего в Германию. Особенно я был доволен тем, что был облачен в наглаженную форму моряка, вместо грубой шерстяной шинели пехотинца. Выданные мне командировочное удостоверение и проездные документы содержали совсем другое место назначения для того, чтобы скрыть тот факт, что я направляюсь в пункт подготовки подводников. Прибыв в Вильгельмсхафен, мы подверглись тщательному медицинскому осмотру и письменным экзаменам, которые я прошел без всяких осложнений.
Спустя месяц я был направлен для начальной подводной физической тренировки в город Нойштадт на Балтийском море. Мы провели три мучительные недели в герметичных камерах, где создавалось различное давление, и в глубоких вертикальных цистернах для ныряния. Основной задачей этого периода подготовки было дать нам привыкнуть к изменению давления в субмарине и научить нас покидать затонувшую подводную лодку, используя индивидуальные дыхательные аппараты. После окончания этого этапа подготовки наша группа численностью 80–90 человек была направлена в 1-е училище подводников в Пиллау4 (Восточная Пруссия) для прохождения более обширной подготовки.
Если кто-то из нас было решил, что самая трудная часть подводной подготовки уже позади, то он явно ошибался. Было похоже на то, что инструкторы школы в Пиллау определенно пытались сделать все возможное, чтобы максимально «промыть» нас. И это работало. Прежде всего, физические условия стали еще более жесткими. Каждый день, несмотря на снег по колено, нас заставляли совершать марш на несколько километров; при этом из одежды на нас были только короткие спортивные шорты. Утренняя гимнастика выполнялась при таких же условиях. Через пару минут наши руки и ноги теряли всякую чувствительность от холода, но никто при этом не жало4 Пиллау – ныне г. Балтийск Калининградской области РФ.
вался. Мы также совершали длинные форсированные марши, призванные повысить нашу выносливость. Но самым ненавистным для нас упражнением был бег вверх и вниз по песчаным дюнам вдоль побережья с надетыми противогазами. Малейшая выказанная слабость или жалоба только отягощали бы это упражнение.
Некоторые из физических упражнений явным образом содержали и психологические моменты подготовки. Так, например, мы получали приказание перепрыгивать через стену, не зная, что нас ждет на другой стороне, или спрыгивать с платформы, не зная, как высоко она находится и что нас ждет внизу. Тем из курсантов, которые не могли пересилить себя, давалась вторая попытка; но те, кто и во второй раз не мог выполнить упражнение, немедленно отчислялись из школы подводников. Порой нам вручали боксерские перчатки и сводили в поединках с превосходящими нас противниками. Мои противники в таких поединках всегда были выше меня, порой на целую голову, но я старался устоять против них и держался, пока мог. При всем этом я старался выполнить то или другое упражнение, потому что мы все знали, что малейшая наша реакция обязательно фиксируется.
Когда наши инструктора не занимались с нами физической подготовкой, они готовили нас к той новой технике, с которой нам предстояло работать. Я был несколько разочарован, когда мне было предписано осваивать электрические моторы вместо дизельных двигателей, которые уже были моей специальностью. Вскоре я понял, что служба на подводной лодке требует от нас самых разнообразных знаний и каждый из нас должен был готов выполнять обязанности другого члена экипажа, который может быть ранен во время боевого похода. Во время занятий в классе инструктора требовали от нас той же мгновенной реакции, что и во время физической подготовки. Услышав обращенный к кому-либо из нас вопрос, мы мгновенно вскакивали со своего места, вытягивались по стойке «смирно» и давали максимально полный ответ на вопрос без малейшей задержки.
К окончанию курсов только примерно девять или десять курсантов из каждой сотни кандидатов оканчивали школу. Тех, кто отсеялся во время обучения, направляли на другие корабли военно-морских сил. Когда мне сообщили, что я успешно окончил школу, я был на вершине блаженства. Этот день стал величайшим в моей жизни.
Самые выдающиеся выпускники были назначены непосредственно членами экипажей подводных лодок, выполняющих боевые задания. Выпускники, показавшие менее значимые достижения, направлялись сначала на верфи, где они могли наблюдать последние этапы сооружения подводных лодок; таким образом они пополняли свои знания и глубже знакомились со структурой и функциями своих будущих подводных лодок. Здесь я снова получил подтверждение тому, что мои успехи в учебе были весьма основательны. Нашивка на левом рукаве моего мундира гласила, что я имею квалификацию моториста второго класса. После краткой побывки дома я получил приказ следовать для участия в боевых действиях в составе экипажа одной из подводных лодок 2-й флотилии, базирующейся в городе Лорьяне в оккупированной части Франции.
Я летал на крыльях наслаждения, пока старенький поезд медленно тащился по дороге в Лорьян. Довольно долго я всматривался в свое отражение в стекле окна, столь знакомое мне лицо в непривычной форме создавало какой-то полупрозрачный, призрачный образ, двигавшийся вдоль французской равнины. Мне пришло в голову, что крылья судьбы подхватили меня и влекут в самый центр могучего урагана событий, которым охвачен весь мир. Наши подводные лодки каждый месяц отправляют на дно океана десятки вражеских судов, и я тоже стану причастен к их славе! Я был уверен, что все это будет точно так, как в тех героических рассказах, которые я прочел в своих исторических книгах. Восторг и гордость переполняли мою душу по мере того, как поезд приближался к месту моего назначения.
Я изо всех сил пытался высмотреть остатки тех сражений, во время которых мы одержали столь удивительную победу над англо-французскими армиями в прошлом году, но мне удалось лишь мельком заметить один или два подбитых во время боев вражеских танка. В основном же было очень мало внешних намеков на военную кампанию прошлого года. Пожалуй, единственным признаком того, что Франция сражалась вообще, а не только проиграла большую войну, были указатели на железнодорожных станциях, обозначавшие на немецком языке расположение различных германских частей.
Спустя 18 изматывающих часов путешествия я наконец прибыл в Лорьян в Бретани. Этот живописный порт на атлантическом побережье был местом, где была построена первая германская база подводных лодок, что давало возможность воспользоваться нашим завоеванием Франции. По сравнению с нашими старыми базами на Балтийском и Северном морях, Лорьян позволял нашим подводным лодкам выходить непосредственно в Атлантический океан, не подвергаясь риску атаки во время длинного и опасного прохождения вокруг Британских островов. В гавани Лорьяна был построен громадный бетонный бункер для защиты наших подводных лодок от атак с воздуха. Подобные базы подводных лодок были построены также в Бресте, Ла-Рошели, Сен-Назере и Бордо.
Первые несколько дней я провел в Лорьяне, решая сотни раздражающих административных вопросов, требуемых военной бюрократией, чтобы отправить человека на войну. Когда эти мелочи, показавшиеся мне вечностью, наконец иссякли, меня в конце концов определили на подводную лодку U-105. Это была старая потрепанная лошадка подводной войны под командованием капитан-лейтенанта Георга Шеве. Едва я успел устроиться на ней, как получил новое предписание – теперь местом моей службы была определена новая лодка U-505.
Во второй половине дня я отправился к тому защищенному железобетоном отсеку бункера, где была причалена U-505. По ее состоянию я мог сказать, что она только что была построена на верфи, об этом свидетельствовала заводская светло-серая краска с темно-серыми разводами, типичными для первых лет войны. На конической рубке лодки был изображен красивый символ – разъяренный лев, держащий в одной лапе боевой топор. Проходящий мимо докер сообщил мне, что эта эмблема символизирует командира лодки, имя которого на немецком языке означает «Лев». Подводная лодка пленяла своей красотой. Если бы U-505 была женщиной, в нее можно было бы влюбиться с первого взгляда.
В отличие от средних подводных лодок типа VII, которые составляли основу германского подводного флота времен войны, U-505 была одной из больших подводных лодок типа IX, сконструированных для самостоятельных действий на значительном удалении от баз на просторах Атлантического океана. Большее водоизмещение позволяло им нести больше горючего и торпед, увеличивало радиус действия и вооружение, по сравнению с их более мелкими кузинами. К сожалению, лодки типа IX обладали значительно большей длиной и более значительным весом, что делало их менее маневренными и более медленными при погружении, чем подводные лодки среднего размера, повышая их уязвимость при внезапных атаках с воздуха. Их строительство обходилось в три раза дороже, чем строительство лодок типа VII. Сочетание всех этих факторов определило то, что количество лодок типа IX никогда не превышало 25 % германского подводного флота в военное время.
Киль U-505 был заложен 12 июня 1940 года на верфи, специализирующейся на строительстве подводных лодок, Deutsche-Werft в Гамбурге. Она стала одной из первых лодок подтипа Модель С, 1232-тонная версия которой воплотила в себя последние достижения судостроения, базирующиеся на опыте военных действий. Подводная лодка имела 252 фута в длину и 15,25 фута в диаметре центральной секции5. Расстояние между ее килем и завершением перископа составляло 44,5 фута (13,55 м), то есть ее перископная глубина была около 14 метров в европейской системе счисления. Отражая ненапряженные темпы германского промышленного производства в первые годы войны, строительство лодки было завершено почти за год.
Планировка U-505 было типичной для субмарин той эпохи. Начиная от носа, первым крупным помещением был носовой торпедный отсек. Установленные здесь четыре торпедных аппарата представляли собой основное 5 То есть примерно 77 м в длину и около 4,7 м в диаметре в метрической системе.
противокорабельное вооружение нашей лодки. Помимо четырех торпед, уже покоящихся в трубах этих аппаратов, в этом же отсеке хранились на стеллажах еще четыре торпеды для перезарядки. Когда не было военных действий, этот отсек использовался также как носовой кубрик экипажа. Но места для всего экипажа в нем не хватало, поэтому каждое спальное место использовалось двумя членами экипажа: пока один спал, другой нес вахту. Спальные места свертывались и складировались в стороне, когда было необходимо вести огонь или перезаряжать торпедные аппараты.
Миновав носовой торпедный отсек, через водонепроницаемый люк в массивной переборке вы попадали в отсек унтер-офицеров. Этот отсек был столь же тесен, как и наш, но, по крайней мере, им не приходилось делить свою постель с кем-то еще.
Сразу же за койками унтер-офицеров располагался крошечный камбуз, где готовилась пища. Еда разогревалась на трех конфорках электроплиты и в двух небольших духовках, которые также работали на электричестве. Здесь же находился небольшой холодильник и ящик для хранения продуктов. Поскольку камбуз был страшно тесным, запас свежих продуктов для похода распределялся на любом свободном пространстве лодки. Лишь когда боевое патрулирование затягивалось и мы подъедали запас продуктов, на лодке появлялось минимальное свободное пространство, в котором можно было разойтись. Независимо от того, какое количество свежих продуктов мы старались загрузить в лодку (обычно около четырех тонн), ко времени возвращения мы все страдали симптомами нездоровой диеты.
Следующими отсеками следовали офицерская кают-компания и рабочее место радиооператора/подводного акустика. Чтобы добавить хоть чуточку роскоши в помещение офицеров, переборки в их кают-компании были обшиты шпоном дуба. Если в данный момент не требовалось место для сна, нижние койки можно было сложить и образовать нечто вроде комнаты для собраний или проведения отдыха. Этот отсек также располагал такой роскошью, как бассейн для плавания. К сожалению, поскольку корабельная дистилляционная установка производила ежедневно только 64 галлона свежей воды6, которой едва хватало для приготовления пищи, питья и пополнения электролита в аккумуляторных батареях, этот офицерский бассейн оставался только символической роскошью.
Рабочее место радиооператора/подводного акустика также было популярным как место отдыха, особенно когда техники настраивались на популярную радиопередачу или проигрывали граммофонные пластинки. Напротив радиооператора располагалась каюта командира подводной лодки. Как и кают-компания, переборки его крошечной каюты были обшиты дубом, она также располагала бассейном. Если он не использовался, то закрывался опускной крышкой и превращался в небольшой письменный стол.
Следующий отсек, расположенный по центру подводной лодки, прямо под ее конической рубкой, был центральным постом управления всем кораблем. Он представлял собой оперативное сердце подводной лодки. Сотни рычагов, клапанов, датчиков, рукоятей и вентилей 6 Около 240 литров (если имеется в виду американский галлон).
покрывали буквально каждый квадратный дюйм этого отсека. Мое первое рабочее место как помощника в центральном посту управления находилось у передней переборки этого отсека. Там я должен был управлять гидравлическим подъемным устройством перископа. В ходе атаки командир работал перископом из конической рубки над отсеком. Через некоторое время меня перевели на пост в углу центрального поста по левому борту. На этом посту я нес гораздо большую ответственность: управлял примерно тремя дюжинами ручных вентилей, которые позволяли заполнять и осушать различные балластные и уравнительные цистерны.
За центральным постом управления, за другой водонепроницаемой переборкой, располагался дизельный отсек. Два громадных двигателя, которые мы прозвали «Джамбо»7, были девятицилиндровыми дизелями МАN8, способными развивать 2200 лошадиных сил каждый. Со стандартной загрузкой дизельного топлива в количестве 208 тонн эти дизели обеспечивали нам запас хода приблизительно в 13 000 морских миль (примерно 24 000 км). Максимальная скорость, которую позволяли развить эти дизели, составляла чуть более 18 узлов (более 33 км/ч). Разумеется поскольку «Джамбо» являлись двигателями внутреннего сгорания, они могли работать только тогда, когда лодка двигалась в надводном положении. Лишь позднее в ходе войны спускаемые на воду подвод7 «Джамбо» (англ.) – слон.
8 MAN – немецкая машиностроительная компания, специализирующаяся на производстве грузовых автомобилей, автобусов и двигателей. Образована в 1758 г., ранее носила название Maschinenfabrik Augsburg-Nьrnberg AG (Машиностроительная фабрика Аугсбург-Нюрнберг, АО). Штаб-квартира расположена в Мюнхене.
ные лодки стали оснащать устройством шноркель, которое позволяло нашим субмаринам ходить под дизелями на перископной глубине.
Мы всегда сочувствовали перемазанному смазкой и сажей экипажу дизельного отсека, который мы дружески прозвали «черным экипажем». Этот отсек всегда был полон ужасным шумом и удушливыми выхлопами, когда работали «Джамбо». Еще хуже приходилось всем, когда какой-нибудь молодой член экипажа в центральном посту перекрывал клапан чуть раньше, когда дизели еще работали. В этом случае они высасывали воздух из двух отсеков, создавая разряжение, больно влияющее на уши экипажа.
Для движения под водой мы располагали двумя электромоторами фирмы «Сименс», питавшимися от аккумуляторов, которые обеспечивали нам скорость подводного хода в 7 узлов (около 13 км/ч) и радиус действия примерно 63 мили (около 117 км). Два длинных стеллажа 110-вольтовых аккумуляторов постоянного тока, расположенных под пайолами9 внутренней палубы, необходимо было перезаряжать примерно через 10 часов хода на электромоторах. Требовалось примерно 7 часов хода на дизелях, чтобы полностью зарядить аккумуляторы. Двигаться 7 часов по поверхности моря, не погружаясь, практически не составляло проблем в начале войны. Но позднее, когда конвои наших противников стала прикрывать авиация с эскортных авианосцев, их самолеты частенько заставляли нас прекращать зарядку аккумулято9 Пайол или пайола – съемный полностью или частично деревянный настил или коврик на дно шлюпки, на деку грузового трюма, румпельных и прочих судовых и корабельных помещений, на палубу судна (у старых судов до 1970-х гг.), на палубу провизионных кладовых.
ров и не позволяли эффективно действовать в подводном положении, превращая нас для противника буквально в сидящую на месте утку, только находящуюся под водой, с разряженными аккумуляторами. Отсек электромоторов был расположен ближе к корме сразу же за отсеком дизелей. В этом же отсеке располагались пульт управления электромоторами, управление рулями и воздушный компрессор.
Внутренняя планировка подводной лодки завершалась кормовым торпедным отсеком. В нем располагались только два торпедных аппарата, а также восемь спальных мест для шестнадцати членов экипажа. В самом дальнем конце кормового отсека было установлено вспомогательное рулевое колесо на случай выхода из строя обычного рулевого управления.
Все эти отсеки были заключены в одну большую сигарообразную конструкцию, называемую прочным корпусом. Прочный корпус был сделан из толстых листов спецстали, чтобы противостоять мощному давлению воды, действующему на корпус при погружении подлодки. В технических документах на лодку была указана максимальная глубина погружения – 100 метров, но в случае чрезвычайных обстоятельств мы могли погружаться на вдвое большую глубину – или еще глубже. Снаружи к прочному корпусу были прикреплены другие различные цистерны. Часть их была балластными цистернами, в которые закачивалась морская вода или вытеснялась воздухом, с целью погрузиться или всплыть на поверхность соответственно. Цистерны поменьше, дифферентовочные, использовались с целью большего контроля нашего погружения. Другие цистерны содержали наш запас дизельного топлива. Весь подводный корабль был заключен во внешний, так называемый легкий корпус, изготовленный из более тонкой листовой стали.
Плоская верхняя поверхность легкого корпуса называлась нашей верхней палубой. Деревянный настил, покрывавший верхнюю палубу, создавая трение с нашей обувью, давал нам возможность передвигаться по ней. На первый взгляд верхняя палуба нашей подводной лодки была совершенно пустынна. Однако под деревянным настилом располагались прочные вместительные цилиндры, в которых хранились десять запасных торпед. Изначально U-505 была вооружена большим 105-мм палубным орудием, установленным на верхней палубе прямо перед конической рубкой. Но позднее, когда в ходе войны артиллерийские атаки на суда противника стали совершенно непрактичными, палубное орудие было демонтировано и заменено зенитной установкой.
На верхней же палубе, точно над центральным постом управления, располагалась надстройка подводной лодки. Надстройка эта представляла собой боевую рубку, которая задействовалась в качестве командирского поста управления в ходе сражения на перископной глубине. Наверху конической рубки располагался открытый сверху мостик. Платформы для нашего различного зенитного вооружения располагались за мостиком ближе к корме. Понятно, что мостик и зенитные установки могли быть задействованы, только когда подводная лодка находилась в надводном положении. Поверх всего этого возвышалась перископная труба.
На момент окончания своей постройки U-505 была самым совершенным орудием войны. Однако необходимо было помнить, что с точки зрения техники она была только «ныряющей» лодкой. Это означает, что она, подобно всем так называемым подводным лодкам того периода, была по преимуществу надводным кораблем, обладающим временной способностью погружаться под воду на незначительное время. Подлинные подводные лодки, при создании которых в них была заложена возможность проводить под водой большую часть времени, были созданы ближе к концу войны, когда появились и пошли в серию наши великолепные подводные лодки XXI серии10.
На следующее утро я представился моему новому начальнику, командиру U-505 капитан-лейтенанту Акселю Олафу Лёве. Он оказался человеком среднего роста, с головой украшенной густой шевелюрой непокорных темных волос. Первое мое впечатление о нем оказалось не особенно благоприятным. Он показался мне весьма небрежным как в одежде, так и в поведении. Разговор со мной он начал в неформальной, почти дружеской манере, которая резко контрастировала с авторитарным тоном инструкторов училища подводного плавания. И он совсем не совпадал с образом командира подводной лодки, которых я представлял, читая свои приключенческие книжки!
Но скоро я обнаружил, что спокойная, несколько небрежная манера поведения базировалась на прочном основании высокого профессионализма и способностей. А мои будущие боевые товарищи растолковали мне, что очень хорошим офицерам нет никакой необходимости 10 Германские субмарины XXI серии были самыми совершенными подлодками Второй мировой войны. Имели необычайно мощную аккумуляторную батарею и высокую скорость подводного хода. Водоизмещение надводное 1621 т, подводное 1819 т, длина 76,7 м, ширина 6,6 м, максимальная скорость под водой 17,2 узла (31,9 км/ч), максимальная глубина погружения 200 м, вооружение 6 торпедных аппаратов и 2 спаренные 20-мм пушки.
швыряться направо и налево приказаниями, им достаточно вести подчиненных своим собственным примером. Лёве был именно таким офицером.
Командир усадил меня в свою тесную каюту и принялся расспрашивать меня о моей семье, о пройденной подготовке и о моем отношении к службе на подводных лодках. Все время нашего краткого разговора я чувствовал на себе быстрые, пронизывающие взгляды его глаз, которыми он оценивал мои ответы. Через несколько минут разговора он перешел к существу вопроса. Его глубокий, мягкий голос внезапно сменился сугубо деловым тоном.
– Гёбелер, из ваших документов ясно, что вы подготовлены для работы с электродвигателями, а к тому же имеете сертификат мастера по обслуживанию дизельных двигателей. Военный флот требует двух специалистов в лице одного члена экипажа. Ну а я предпочитаю иметь трех специалистов в одном лице. Если вы примете мое предложение, то я назначу вас на рабочее место в центральном посту управления. Работа многогранная, и даже незначительная ошибка может привести к затоплению лодки, но полагаю, вы с ней справитесь. Если же она придется вам не по душе, вы всегда сможете занять свое место в дизельном отсеке. Что вы скажете на это?
Я не колебался ни секунды, принимая предложение своего командира. На лице Лёве расплылась улыбка, означающая, как мне кажется, что его оценка меня оказалась правильной. Скрепляя нашу договоренность, мы крепко пожали друг другу руки. Затем я встал по стойке «смирно», отдал честь и пошел переносить мои пожитки на борт моей новой лодки.
Следующие несколько дней я провел, вживаясь в повседневный быт члена экипажа боевой подводной лодки. Я ожидал определенной зависти со стороны других членов экипажа из-за моего назначения в центральный отсек управления, но оказалось, что я ошибался. Командир уже создал себе репутацию, что назначаемый им человек в полной мере соответствует своему боевому посту, что бы там ни говорилось в его документах. На лодке служили даже двое парней, у которых в свое время имелись проблемы с полицией. Ни один другой командир не взял бы их на свою лодку, но Лёве готов был их держать в своей команде, пока они хорошо справляются со своей работой. Он даже как-то сказал, что если они проявляют такую же находчивость, сохраняя нашу лодку на плаву, с какой находчивостью уклонялись ранее от тюрьмы, то тем лучше!
Причины, по которым имелись вакантные места в экипаже U-505, которые надо было заполнить в первую очередь, объяснялись тем, что несколько человек из первоначального экипажа не подходили для перевода из Германии в Лорьян. Наш командир использовал свои навыки в оценке людей для того, чтобы сознательно сформировать экипаж, который мог бы работать как одна команда.
Самый важный урок, преподанный нам капитан-лейтенантом Лёве, гласил: звания и награды не значат ничего на борту U-505; имеет значение только то, как человек выполняет свои обязанности в качестве члена команды.
Со временем мы выяснили, что каждый из нас имеет свои специфические сильные и слабые стороны; и организовывались соответственно этому. Так, например, один из моих лучших друзей был великолепным моряком при нормальных условиях. Я хочу сказать, что он был абсолютно идеален, а кроме этого, был душой нашей компании.
Но как только около подводной лодки начинали рваться глубинные бомбы, он становился бесполезен. Мы все это знали, поэтому, когда дела шли плохо, кто-нибудь автоматически брал на себя его обязанности. Я думаю, что это глубокое знание личности друг друга и помогло нам преодолеть проблемы, с которыми мы столкнулись позже, уже под руководством других командиров.
Я проводил дневные часы, изучая тонкости своих обязанностей в центральном посту управления. Моя основная работа заключалась в обслуживании гидравлической системы поднятия и опускания перископа и управления ею во время боя. Другая моя основная обязанность заключалась в передаче команд из конической боевой рубки над нами членам экипажа в центральном посту управления. Снова и снова я напоминал себе, что один неправильно понятый или переданный приказ может стать для нас роковым. Вскоре я уже демонстрировал мастерство в исполнении этих обязанностей.
Во время свободных от вахты часов я читал технические руководства и постепенно знакомился со всем экипажем. Я узнал о первом испытательном походе U-505 и о ее переходе из военно-морской базы в городе-порте Киль на Балтике в Лорьян. Вместо того чтобы проследовать туда гораздо более коротким, но гораздо более опасным путем через пролив Ла-Манш, U-505 обогнула с севера Британские острова, а затем направилась на юго-восток к Лорьяну. Пару раз во время перехода на U-505 замечали английские эсминцы, но оба раза сильное волнение на море препятствовало атаке. Мои товарищи по экипажу предупреждали меня о морской болезни, «последнем испытании» для каждого моряка.
В начале февраля последние приготовления были завершены для выхода в наше первое боевое плавание в заданный район. Прежде всего буквально целая гора различных запасов была погружена на борт лодки. Внутренность нашей субмарины теперь, когда погрузка была закончена, гораздо больше напоминала интерьер гастронома, чем грозного боевого корабля.
Несколько последних ночей перед выходом в боевое плавание я почти не мог спать. В то время как последние члены нашего экипажа вкушали ночную жизнь Лорьяна, я лежал на своей койке, читая и перечитывая должностные инструкции. Я также находил утешение в Библии, которую моя мать дала мне на прощание. Я читал молитвы, надеясь на то, что мое поведение в бою будет достойным моей семьи, моей страны и угодным Господу.


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » Лодки » Германскии U-boot