"Назад в ГСВГ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » История наших частей » 82 МСД (210, 250 и 601 МСП), с 1942года - 3 гв. МСД в боях Халхин-гола


82 МСД (210, 250 и 601 МСП), с 1942года - 3 гв. МСД в боях Халхин-гола

Сообщений 91 страница 100 из 104

91

Александр Балашов написал(а):

завидую:)

Шура, не завидуй, а лучше вспомни как вчетвером работали над докладом!  :flag:

92

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ВОЕННЫЙ АРХИВ

Центральный государственный архив Советской армии.

По реестру 1735
Фонд № 32218 опись № 1 1939 – 1941
602 Стрелковый полк 82 стрелковой дивизии
30 мая 1939 – март 1940 года.
210 Мото-Стрелковый полк 82 Мото-Стрелковой дивизии
Март 1940.

Историческая справка.
При развертывании 82 стрелковой дивизии в мае 1939 года в корпус, из состава 2 го батальона 244 стрелкового полка был сформирован полк, получивший 16 июня 1939 года номер 602 стрелкового полка 82 стрелковой дивизии.
С 17 июля по 15 сентября 1939 полк в составе дивизии учувствовал в разгроме японских войск на реке Халхин-Гол.
После окончания боевых действий, полк переброшен на постоянное расквартирование в г. Баин-Тумен.
В марте 1940 года полк переформирован в 210 мотострелковый полк 82 стрелковой дивизии.
Под этим номером вступает в Великую Отечественную войну.
32218-1-14           
Составил Геллер

Порядковый № Заголовок единицы Даты начала и окончания (крайние даты) Количество листов
Штаб   
1939 год.   
1 Раздаточные ведомости на выдачу денежного довольствия личному составу 1939 225
2 тоже 1939 325
1940 год.   
3 Раздаточные ведомости на выдачу денежного довольствия личному составу 1940 569
1940 год.   
4 Раздаточные ведомости на выдачу денежного довольствия личному составу 1941 112
5 тоже 1941 18
6 тоже 1941 116
7 тоже 1941 107
8 тоже 1941 106
9 тоже 1941 125
10 тоже 1941 85
11 тоже 1941 94
12 тоже 1941 100
13 тоже 1941 104
14 Исторический формуляр полка    17
В данную опись внесено 14 /четырнадцать/ ед. хранения.
Опись составил ст. н/с 2 отдела
Геллер
10 июня 1961 года.

93

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ВОЕННЫЙ АРХИВ

Центральный государственный архив Советской армии.

По реестру 1754
Фонд № 32130 опись № 1 1936 – 1941
244 Стрелковый полк 82 мотострелковой дивизии
14 февраля 1932 – 30 мая 1939 года.
601 Стрелковый полк 82 Мотострелковой дивизии
31 мая 1939 года – 3 марта 1940 года 601 мотострелковый полк 82 мотострелковой дивизии.
4 марта 1940
Фонд 32130 опись №1
1936 – 1941 гг.
Порядковый № Заголовок единицы Даты начала и окончания (крайние даты)
Штаб
1 Исторический формуляр 244 стрелкового полка 82 мотострелковой дивизии 14 февраля – 1932 г. 1 ноября 1936 г.
1939 год.
2 Именные раздаточные ведомости на выдачу денежного довольствия военнослужащим полка 1 января – 20 декабря
3 тоже 1 июля – 31 декабря
4 тоже 1 января – 9 июня
1939 – 1940 год.
5 Именные раздаточные ведомости на выдачу денежного довольствия военнослужащим полка 1 ноября 1939 г. – 26 1940 г.
1939 – 1940 год.
6 Исторический формуляр полка 30 мая 1939 г. – 27 марта 1941 г.
7 Именные списки красноармейцев полка, принявших военную присягу. 12 июня 1939 г. – 1 января 1941 г.
1940 год.
8 Именные раздаточные ведомости на выдачу денежного довольствия военнослужащим полка 1 января – 24 июня
9 тоже 1 июля – 28 декабря
10 тоже 2 июля – 30 декабря 1940 г.
11 тоже 15 июля – 27 декабря
12 тоже 27 июля – 28 декабря
13 тоже 10 октября – 28 декабря
1941 год.
14 Именные раздаточные ведомости на выдачу денежного довольствия военнослужащим полка 1 января – 6 октября 1941 г.
15 тоже 14 января – 30 апреля
16 тоже 12 мая – 31 август
17 тоже 1 ноября – 10 ноября
В данную опись внесено 17 /семнадцать дел/ ед. хранения.
Листовую опись составила мл. н/с /Белоусова/
10 июня 1961 года.

94

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ВОЕННЫЙ АРХИВ

Центральный государственный архив Советской армии.

По реестру 1722
250 Стрелковый полк 82 мотострелковой дивизии
Фонд № 32127 опись № 1
1941
Порядковый № Заголовок единицы Даты начала и окончания (крайние даты) Количество листов
Штаб   
1941 год.   
1 Раздаточные ведомости на выдачу денежного довольствия личному составу полка 30 июля – 9 октября 1941 г. 292
В данную опись внесено 1 /одна/ ед. хранения.
Листовую опись составила мл. научный сотрудник Белоусова

95

наткнулся на статью:
https://cyberleninka.ru/article/n/voenn … ola/viewer
Японские исследования 2018, 1
DOI: 10.24411/2500-2872-2018-10004
Е.Л. Катасонова
Военнопленные Халхин-Гола
Статья посвящена истории cоветско-японского военного конфликта на реке Халхин-Гол
(Номонхан) (1939), который сыграл роль своеобразного детонатора Второй мировой войны. Это
событие произошло 79 лет назад, но по-прежнему продолжает оставаться темой дискуссий среди
историков России, Японии, Монголии и других стран. Одним из мало освещённых аспектов этой
проблемы является вопрос, связанный с военнопленными Халхин-Гола. До сих пор он остаётся
недостаточно изученным, а опубликованная статистика – противоречивой и неполной.
Ключевые слова: советско-японский пограничный конфликт, бои на Халхин-Голе (Номонхане),
военнопленные, поражение Японии, Советская армия, необъявленная война.
Khalhin-Gol: The Prisoners of the War
E.L. Katasonova
The article deals with the history of Khalhin-Gol (Nomonhan) Soviet-Japanese military conflict
(1939), influencing – as an outbreak – and shaping the course of World War. It has happened 79 years ago,
but still continues to be the topic for discussion among historians in Russia, Japan, Mongolia and other
countries. And one of the most obscure issues of this military conflict is the problem of prisoners’ of war
(POW). So far research of the topic remains quite poor and published data is contradictory and scarce.
Keywords: Soviet-Japanese border conflict, battles of Khalhin-Gol (Nomonhan), prisoners of war
(POW), Japanese defeat, Soviet Army, undeclared war.

96

Александр Балашов написал(а):

наткнулся на статью:
https://cyberleninka.ru/article/n/voenn … ola/viewer
Японские исследования 2018, 1
DOI: 10.24411/2500-2872-2018-10004
Е.Л. Катасонова
Военнопленные Халхин-Гола

Вооружённый конфликт в районе реки Халхин-Гол относится к той категории международных событий, которые на протяжении многих лет привлекали и продолжают привлекать внимание исследователей многих стран. В 2019 г. мы отметим 80-ю годовщину тех сражений, однако и в наши дни пока не поставлена окончательная точка в разгадке и оценке многих моментов произошедшего, несмотря на большой массив фундаментальных
трудов по данной проблеме, изданных в нашей стране и за рубежом.
Показательно, что события на Халхин-Голе, часто именуемые в научной литературе как вооружённый конфликт, или необъявленная война, а также «вторая русско-японская война», происходили за пределами государственных территорий СССР и Японии – на монголо- маньчжурской границе. Возможно, именно поэтому ведущие советские и японские газеты продолжительное время ограничивались весьма скудной информацией о происходящих там военных действиях. В СССР, например, публиковались лишь самые краткие сообщения ТАСС. Ни одного описания боя, ни одной корреспонденции из Монголии ни в июне, ни
С 51

97

https://cyberleninka.ru/article/n/voenn … ola/viewer
Японские исследования 2018, 1
DOI: 10.24411/2500-2872-2018-10004
Е.Л. Катасонова
Военнопленные Халхин-Гола
С 52
в июле, ни в августе 1939 г. не появилось в центральной прессе. Редкое исключение составили лишь региональные издания. Так, 16 июля 1939 г. в «Красноярском рабочем» сообщалось: «с 6 по 12 июля… монголо-советскими войсками захвачены 254 пленных… монголо-советской авиацией и
зенитным и артиллерийским огнём сбит 61 японский самолет. Из экипажей этих самолетов захвачено в плен 12 японских летчиков: капитан Маримото,
поручик Амано, поручик Мицутоми, подпоручик Минудо, фельдфебели – Сайто, Миадзимо, Фудзи, Мицутоми, унтер-офицеры – Исибе, Такамацо, Исидзава, Мотохара. Большинство из них тяжелораненые» [1]. Насколько верна эта информация – судить трудно: во всяком случае, сразу же бросается в глаза явно завышенная численность японских пленных, противоречащая позже объявленной статистике.
Что же касается центральных газет, то только 6 августа в них был опубликован указ о награждении некой танковой бригады орденом Ленина и о присвоении ей имени комбрига М.П. Яковлева. При этом не указывались ни номер бригады, ни за какие воинские достижения она была награждена высшей наградой СССР. На самом деле речь шла об 11-й танковой бригаде, которая награждалась за активное участие в боях на горе Баин-Цаган.
Одними из первых о халхин-гольских сражениях открыто заговорили писатели и поэты, воспев мужество и героизм советских солдат. Среди них – известный советский поэт Константин Симонов, который отправился на передовую в качестве военного корреспондента и описал увиденное там в своей поэме «Далеко на Востоке», романе «Товарищи по оружию», стихотворениях «Танк», «Кукла», «Самый храбрый» и т.д.
Военным же специалистам потребовалось около года для анализа и осмысления опыта военных действий в степях Монголии: в 1940 г. выходят книги П.И. Другова «Из опыта действий АБТВ на р. Халхин-Гол», «Боевые действия авиации в Монгольской Народной Республике», «Бои у Халхин-Гола» и др., в которых рассматривались главным образом военные аспекты этой проблемы. В том же году Генеральный штаб РККА издал монографию
«Действия 1-й армейской группы в Халхин-гольской операции» (май – сентябрь 1939 г.)» А далее последовало несколько десятков исторических исследований, воспоминаний участников боёв и т.д., большинство из которых вышло уже после окончания Великой Отечественной войны.
К числу наиболее заметных из них следует отнести следующие работы: Г.Н. Севостьянов «Политика великих держав на Дальнем Востоке накануне Второй мировой войны» (М., 1961) и статья того же автора «Военное и дипломатическое поражение Японии в период событий у реки Халхин-Гол. (Вопросы истории, 1957, № 8); М.В. Новиков «Победа на Халхин-Голе» (М., 1957); «Японский милитаризм. (Военно-историческое исследование)» (М., 1972), Г.В. Ефимов, А.М. Дубинский «Международные отношения на Дальнем Востоке», кн. 2, (М., 1973); А.С. Савин «Японский милитаризм в период Второй мировой войны» (М., 1979), И.И. Федюнинский «На Востоке» (М., 1985). Все они достаточно полно раскрывают особенности, ход и исход боевых действий, массовый героизм советских и монгольских воинов и т.д. Однако многие принципиально важные моменты этих событий остались за
рамками упомянутых исследований, что было во многом обусловлено идеологическими и политическими установками советского времени.
В связи с этим наибольший научный интерес могут представлять недавно вышедшие книги российских исследователей, которые отражают новые подходы к оценке и анализу произошедшего. Некоторые были написаны в связи с 70-летней годовщиной событий на

98

https://cyberleninka.ru/article/n/voenn … ola/viewer
Японские исследования 2018, 1
DOI: 10.24411/2500-2872-2018-10004
Е.Л. Катасонова
Военнопленные Халхин-Гола
С53
Халхин-Голе. Это – сборник «Халхин-Гол. Исследования, документы, комментарии» (М., 2009), статья Ю.В. Кузьмина «Спорные проблемы войны на Халхин-Голе», опубликованная в «Вестнике Международного центра азиатских исследований» (2009, №16), а также справочная информация, подготовленная Историко-документальным департаментом МИД России «К 70-летию событий на реке Халхин-Гол», размещённая на сайте Министерства иностранных дел РФ (mid.ru 14.05.2009). Параллельно с этим продолжается публикация мемуаров и личных воспоминаний о событиях тех лет, среди которых следует выделить книгу А.П. Жукова «Под абсолютно красным солнцем: война отца» (М., 2010). Большой объём архивных материалов
помещён в сборнике документов «Российско-монгольское военное сотрудничество от Халхин- Гола до линкора “Миссури” (1939–1945 гг.)», изданном в 2011 г. в рамках проекта МинОКН Монголии и Российского гуманитарного научного фонда. Отдельно следует выделить работы Института  востоковедения РАН: соответствующие разделы в коллективной монографии «СССР и страны Востока накануне и в годы Второй мировой войны» (М., 2010) и сборник «Халхин-Гол: взгляд на события из ХХI века», выпущенный в 2013 г., в котором исследователи из России, Монголии и Японии в своих статьях анализируют различные аспекты этого конфликта.
Наш краткий библиографический экскурс завершают два последних издания по этой проблематике, приуроченных к 75-летней годовщине халхин-гольских сражений: сборник архивных документов – «Вооруженный конфликт в районе реки Халхин-Гол. Май-сентябрь 1939 г. Документы и материалы» (2014) и книга Ю.М. Свойского «Военнопленные Халхин-Гола. История бойцов и командиров РККА, прошедших через японских плен» (М., 2014).
Одним словом, российская историография этой проблемы достаточно обширна, даже если не учитывать более 700 единиц архивных документов, находящихся на хранении в Российском государственном военном архиве. Тем не менее, многие проблемы, связанные с этими событиями, остаются малоизученными, и, пожалуй, главная из них касается военнопленных. Она включает в себя такие аспекты, как уточнение числа японских и советских, а также монгольских военнослужащих, оказавшихся в руках противника, обращение с ними в СССР и Японии, а также выяснение их дальнейшей судьбы после возвращения из плена и т.д.
Эти вопросы долгие годы оставались за рамками научных исследований в нашей стране. Куда больше внимания в современной российской историографии уделено исследованию тематики, связанной с пребыванием японских военнопленных на территории СССР после окончания Второй мировой войны. Пожалуй, самое главное препятствие на пути изучения проблемы военнопленных, захваченных во время боёв на Халхин-Голе обеими
воюющими сторонами, состоит в отсутствии доступа к соответствующим фондам архивных документов, часть из которых до сих пор не рассекречена по причине формальной принадлежности военному ведомству. Но все эти обстоятельства не снижают актуальности проблемы, имеющей не только историческое, но и гуманитарное содержание.
Вопросы военного плена всегда были необычайно важны и чувствительны для России и Японии, которые в ХХ веки воевали между собой чаще других стран: русско-японская война (1904–1905), японская интервенция в Сибирь и на Дальний Восток (1918–1922), бои на о. Хасан (1938) и р. Халхин-Гол (1939), советско-японская война (1945), не говоря уже о сотнях приграничных вооружённых инцидентов. Однако, как известно, наши страны далеко
не всегда и не в полной мере применяли нормы международного права в отношении

99

https://cyberleninka.ru/article/n/voenn … ola/viewer
Японские исследования 2018, 1
DOI: 10.24411/2500-2872-2018-10004
Е.Л. Катасонова
Военнопленные Халхин-Гола
С 54
поверженного противника. Достаточно напомнить, что Советский Союз и Япония ратифицировали Женевскую конвенцию об обращении с 
военнопленными 1949 г. с заметным опозданием – лишь в начале 1950-х годов.
Пожалуй, самый лучший пример отношения к военнопленным демонстрируют события русско-японской войны, разразившейся спустя 5 лет после принятия Первой Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны 1899 г. Тогда принципы международного гуманитарного права лишь только начинали входить в военную практику государств и не были до конца апробированы на практике. И, тем не менее, обе страны оказались верны букве принятых договорённостей в отношении к захваченному противнику. Царская Россия, выступившая инициатором Гаагской конференции, позиционировала себя в те годы как самая гуманная из великих держав. А Япония, недавно вступившая в мировое сообщество, старательно стремилась продемонстрировать себя в этом конфликте в роли цивилизованной стороны, тем самым заявляя о себе как о равной другим развитым капиталистическим державам.
Число японских военнопленных, оказавшихся тогда на российской территории, составляло 1776 человек. Они располагались в бывших военных казармах в деревне Медведь, ныне входящей в состав Новгородской области, и 197 человек – под Харбином. Количество же русских военнослужащих, захваченных японцами, определяется в 71 947 человек. Они размещались в 28 лагерях. В общем итоге на момент подписания Портсмутского мира в японском плену находилось 62 149 человек, 10 000 к тому времени были репатриированы на родину, 462 воина умерли на чужбине [2].
Принято считать, что отношение японцев к русским пленным должно было стать примером для других государств в области соблюдения норм международного гуманитарного права. Этот гуманитарный опыт лёг в основу будущих международных конвенций, связанных с обращением с военнопленными, больными и ранеными. Он сыграл позитивную роль и в области развития российско-японских культурных и общественных связей. Достаточно вспомнить ту помощь и поддержку, которую оказывало русским население Японии, а японцы, общаясь с русскими, получили возможность непосредственно познакомиться с их культурой и бытом. И всё это происходило вопреки широко распространённому в те годы в русской
и японской печати образу врага, растиражированному в обеих странах местной пропагандой.
Показательно и то, что наши страны тогда продемонстрировали приверженность Гаагской конвенции и на межгосударственном уровне. В Портсмутском мирном договоре (1905) присутствует специальная 13-я статья, посвящённая урегулированию проблем, связанных с содержанием военнопленных, что в дальнейшем было исключено из гуманитарной практики многих стран, несмотря на то, что гуманитарное право за эти годы значительно
продвинулось вперёд в своём развитии и применении.
Так, в 1907 г. Вторая Гаагская конференция мира в значительной степени расширила правовой режим военнопленных, и одним из основных разработчиков новой дополненной конвенции стал наш соотечественник – член Российской академии наук Ф.Ф. Мартенс. Плен, согласно этой конвенции, являлся лишь арестом в целях безопасности с пощадой жизни, здоровья и имущества пленных [3, с. 397].
Первая мировая война, в которой царская Россия и Япония выступали в качестве союзников, и приобретённый тогда в новых исторических условиях опыт военного плена поставил перед странами в этой гуманитарной области новые вопросы. Это продиктовало необходимость

100

https://cyberleninka.ru/article/n/voenn … ola/viewer
Японские исследования 2018, 1
DOI: 10.24411/2500-2872-2018-10004
Е.Л. Катасонова
Военнопленные Халхин-Гола
С 55
дальнейшей разработки положений, связанных с обращением с военнопленными. В связи с этим 27 июля 1929 г. в Женеве были приняты две специальные конвенции «Об обращении с военнопленными» и «Об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях». В первой из них кроме общих положений содержались такие правовые нормы, как определение лагерей военнопленных, условия взятия в плен, трактовались особенности трудового использования военнопленных в соответствии с их положением и профессией и т.д.
Однако Советский Союз отказался от участия в мирной конференции в Женеве в 1929 г. и признал только конвенцию «Об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях». Положения же конвенции «Об обращении с военнопленными» советское руководство посчитало «малоубедительными» [4, с. 1016], поскольку они не вписывались в новую советскую наступательную военную доктрину страны, разработанную
Михаилом Тухачевским. Она была сориентирована на ведение вооружённых действий на территории противника с небольшим количеством военнопленных с советской стороны. И потому считалось, что в такой ситуации связывать себя какими-либо обязательствами с потенциальным противником не имело смысла. Считается, что этим отказом в дальнейшем ловко воспользовался Гитлер, заявив о том, что советские военнопленные не подпадают под защиту Женевской конвенции 1929 г. Но главный камень преткновения состоял в том, что в тексте Конвенции гарантировался доступ представителей Красного Креста в лагеря для военнопленных, что шло вразрез с убеждениями советского руководства.
Мнение И.В. Сталина о том, что воину Красной Армии лучше погибнуть, чем оказаться во вражеском плену, было закреплено в советском законодательстве, где сдача в плен приравнивалась к добровольному переходу на сторону противника, что каралось расстрелом с конфискацией имущества. К тому же Сталин опасался, что слишком мягкие условия международных конвенций могут отрицательно сказаться на политико-моральном состоянии солдат и командиров РККА. В дальнейшем, 19 марта 1939 г., ЦИК и СНК Постановлением № 46 утверждают проект «Положения о военнопленных», который из-за приведения в соответствие с общими принципами советского права получил ряд отличий от Женевской
конвенции 1929 г.
Важно отметить, что Япония также не ратифицировала и не ввела в действие Женевскую конвенцию «Об обращении с военнопленными» 1929 г. Против её ратификации категорически протестовали в армии и флоте. Так что наши страны во время военных событий на Халхин-Голе не были регламентированы в своих действиях в отношении пленённого противника никакими последними международными гуманитарными
обязательствами, а действовали, во многом исходя из доброй воли и имевшегося военного опыта, а также национальных традиций.
В СССР, как было сказано выше, роль традиций была полностью устранена сталинской идеологией, а в Японии они во многом были связаны с кодексом самурайской чести Бусидо. Достаточно напомнить ряд высказываний из показаний бывшего премьер-министра Японии Тодзио Хидэки на Токийском трибунале: «Моё заявление, что отношение японцев к вопросу о военнопленных отличается от отношений европейцев и американцев, означает, что ещё с незапамятных времён японцы считали позорным сдаваться в плен. Поэтому все воины получали приказ идти на смерть, но не становиться военнопленными. При таком положении считалось, что ратификация Женевской конвенции заставила бы общественное мнение


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » История наших частей » 82 МСД (210, 250 и 601 МСП), с 1942года - 3 гв. МСД в боях Халхин-гола