"Назад в ГСВГ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » Chemnitz. Хемниц. (Karl-Marx-Stadt) » 9-й отдельный разведывательный батальон в/ч п.п. 47596


9-й отдельный разведывательный батальон в/ч п.п. 47596

Сообщений 61 страница 70 из 103

61

....Жизнь была повседневна и вы мой читатель не спрашивайте каким образом израсходовал реквизит ,выданный ранее , но использовал я все без остатка. Позже,когда мы вернулись на зимние квартиры, мне вручили,как секретарю ,брошурку с транспарантами и всякими надписями на стенах зданий и  заборах,произведенных за два месяца в ЧССР Многие из них убирались и с моим участием .Брошуру я не довез до дома_она исчезла в купе поезда.Ехал  с  семьей  офицера от Ярославля до Ачинска.Подходил к концу второй месяц осени,патрулирование прекратилось,мы тратили сертификаты,они были с печатями и в другом месте их не приняли бы  . Настало 4 ноября  мы собрали палатки почистили территорию и колонной двинули домой ,скорее временный дом ,так как впереди был Дембель. На утро прибыли в родной Карл Маркс штат и поступила команда пройти колонной по городу ,прошу заметить это желание было администрации города. На фото видно как нас встречали жители города ,Коляска мотоцикла в которой ехал я со знаменем ГДР завалили цветами.Я думаю граждан ГДР  не сгонишь на такие мероприятия они шли добровольно и несли цветы ,купленные за свои деньги,хотя посещение туалетов было платным....

62

.... 20.08. 1968 года в 22 часа 10 минут для меня было начало операции.Воспоминания я записал только для того чтоб осталось кому нибудь. Та родина  большая ушла в небытие, меньшая осталась, а на малой я живу- за собой измены не ощущаю фамилии адреса  операции я не все выложили уходя не хочу быть оккупантом.

63

Хочу обратится ко всем кто читает мою писанину.Возможно найти документы о присвоении очередных званий офицерам после операции Дунай

64

sibmoto написал(а):

Воспоминания я записал только для того чтоб осталось кому нибудь

почитал с удовольствием. спасибо за воспоминания   :flag:

65

Игорь П. написал(а):

почитал с удовольствием. спасибо за воспоминания

Я тоже :cool: ! Неплохо бы выделить эти воспоминания в отдельную тему, т.к. не все заходят в темы не своей части.

66

sibmoto написал(а):

20.08. 1968 года в 22 часа 10 минут для меня было начало операции.Воспоминания я записал только для того чтоб осталось кому нибудь. Та родина  большая ушла в небытие, меньшая осталась, а на малой я живу- за собой измены не ощущаю фамилии адреса  операции я не все выложили уходя не хочу быть оккупантом.

Отлично написали Игорь Игоревич, весьма интересно с точки зрения простого участника тех Событий... Конечно были и более серьезные столкновения в республике в то жаркое время, но это уж кому как повезло. По любому вы выполнили Приказ и Воинский долг, который за ним стоит. 
Хочу Вас поддержать, а что то чувствуется сумбурное и надрывное в конечной вашей фразе (...уходя не хочу быть оккупантом...)  и потому просто напомню о чем написал выше в сообщ. №31 от 01авг... "Не парьтесь зря по поводу "оккупант", есть в Жизни и на форуме люди без мозгов и просто "засланные казачки".  Гордитесь тем что выполнили свой воинский долг в ЧССР.  :flag:"
Позвольте пожелать Вам Здоровья и многих лет Жизни.  Если надумаете продолжить Воспоминания, так милости просим, наверняка есть пока пропущенные моменты тех Событий, более серьезные думаю.  :writing:

67

сержант-1 написал(а):

Неплохо бы выделить эти воспоминания в отдельную тему, т.к. не все заходят в темы не своей части.

Поддерживаю предложение Виктора и дополню... Можно-нужно собрать такого рода "военно-биографические" воспоминания Старослужащих в отдельную тему, скажем назвать "Исторические воспоминания Старослужащих"... подумать надо.  В эту тему точно входят эти воспоминания Игоря Игоревича Соченкова, и недавние Леонида Ивановича Малютина (из темы "44-й понтонно-мостовой полк вч/пп 98101"), наверняка и другие найдутся, надо лишь пошерстить форум. 
Надо акцентировать такой материал из общей информационной массы форума и воспитывать на нем молодежь, которая и у нас бывает, по следам своих старших товарищей.  Активные Форумчане могут выдать пока сюда предложения для этой новой Темы, порыскав на наших форумских просторах, а уж сложить воедино это потом технически не проблема.

68

Вот кстати взгляд также очевидца Событий в ЧСССР, п/пк Эдуард Михайлов пишет в "Независимой газете", от 13.09.2002г...
Думаю Игорь Игоревичу будет интересно прочитать и сравнить, найти общие моменты этих Событий, а они точно есть  :flag:
21 АВГУСТА 1968 г. войска Советского Союза и четырех государств-членов Варшавского договора (Польши, ГДР, Венгрии и Болгарии) вошли в Чехословакию и буквально за считанные часы взяли под контроль всю территорию страны. А ранней осенью того же 68-го я, в то время старший офицер Главного квартирно-эксплутационного управления Минобороны СССР, в группе из 16 офицеров-"добровольцев" Московского военного округа, полетел принимать от чехов военные городки.
После нескольких часов полета приземлились на аэродроме "Божий дар" под Миловице. Погода стояла прекрасная. В разгаре - "бабье лето". Добираясь на автобусе до Миловице, читал на стенах домов, заборах: "Советский солдат, что ты скажешь своей маме - я захватчик, я враг?", "Смерть оккупантам!" и другие. Больше всех запомнился лозунг на здании трансформаторной подстанции: "Брежнев - учиться, учиться и учиться (Ленин)".
Привезли нас в военный городок учебной танковой дивизии, который уже освободили чехи. Там царило настоящее вавилонское столпотворение. На базе 38-й армии, пришедшей из Ивано-Франковска, формировались штаб и управление Центральной группы войск (ЦГВ). Бродили наши союзники - немцы, поляки, болгары, венгры. Все находились в стадии становления, и такой бардак надо было еще поискать.
До получения назначений прибывшие из Союза офицеры жили в казарме. Мы изнывали от безделья, так как никому были не нужны. Точнее, у начальства руки до нас не доходили. Других забот хватало. Кормили в столовой штаба группы по усиленной летной норме. Так что за несколько дней безделья все поправились, прибавили в весе.
Впрочем, вскоре стал "обозначаться" порядок. В столовой ввели талоны, а наша судьба определилась. Меня, например, назначили начальником "придворной" квартирно-эксплуатационной части (КЭЧ) в Миловице, где обосновался штаб группы войск.

ВОЙНА НЕРВОВ
Первую и главную задачу, которую пришлось решать в новой должности буквально, как говорится, "с колес", - в ударном темпе переоборудовать казармы чешской танковой дивизии под помещения управлений штаба ЦГВ, общежития офицеров и гражданского персонала.
Командующим войсками группы стал только что получивший звание генерал-полковника и орден Ленина за успешное "вторжение" Александр Майоров. Надо отдать ему должное, он имел сильный характер и волю, нити управления войсками в своих руках держал крепко. Я случайно как-то увидел его резолюцию на шифртелефонограмме из Москвы, которая предписывала начальнику тыла ЦГВ убыть в Ленинград. "На сборы не ехать, придумав любую причину", - начертал командующий. Согласитесь, не каждый генерал может позволить себе столь жесткие и смелые резолюции на документах из вышестоящего штаба.
Первые месяцы работы начальником Миловицкой КЭЧ запомнились мне как сплошной кошмар. Подобное напряжение и "трепку нервов" мне пришлось испытать только разве что потом, во время службы в Афганистане. Чешские "товарищи" всячески саботировали работу. Из-за мнимых "поломок" то и дело выходили из строя котельни, коммунальная инфраструктура военного городка (содержалась квартирно-эксплутационная часть, кстати, на советские деньги). Случались поджоги шифровальных и радийных машин. Не просто было общаться с чехами и за пределами военного городка. Во многих учреждениях бросались в глаза листовки-"памятки", отпечатанные типографским способом: "не вим", "не знам", "не розумим".
Однажды в нашей военной комендатуре наблюдал такую картину: сидит с разбитой губой молодой чех, а переводчик названивает в здешнюю милицию, просит приехать и забрать задержанного. Спросил, в чем дело. Говорят, что у связистов кто-то постоянно ночью перерезал кабель. Устроили засаду, поймали этого молодчика - студента Карлова университета из Праги и по-русски надавали ему по физиономии.
Перед приездом милиции комендант сказал помощнику, чтобы тот отмыл чеху лицо от крови. Тот вдруг стал кричать: мол, пусть все смотрят, как меня избили. Но подошедший здоровый сержант взял парня за шиворот, засунул под кран, а затем "нежно" вытер лицо полотенцем.
Гэдээровцы поступали проще. Они раскатывали катушку с кабелем прямо по садовым участкам и предупреждали чехов о личной ответственности за целостность линии связи: если что, мол, и их будут "шиссен" (расстреливать). Со времен Второй мировой чехи хорошо усвоили: немцы - не русские, шутить не любят. Поэтому на германских коммуникациях они не безобразничали.
Или вот еще одна сцена, свидетелем которой я был. К колонке с водой, которую почему-то охраняет чешский солдат с автоматом, подъезжают две армейские машины - советская и армии ГДР. У нас, "как положено", старшим - лейтенант, у немцев - ефрейтор. Чех выразительными жестами показывает нашему лейтенанту, что заправляться нельзя, то же объясняет и немцу. Советская машина собирается уезжать. В этот момент ефрейтор что-то говорит своим подчиненным, сидящим в кузове. Те выпрыгивают, отнимают у чеха автомат, а немец подходит к нашему лейтенанту и, показывая на колонку с водой, говорит: "Битте шен" (Пожалуйста, дескать, набирайте воду).
Но самое интересное происходит потом. Обе машины, заправившись водой, начинают отъезжать. Чех бежит за немецкой машиной и канючит: "Отдай пистоль!". Немецкие солдаты сначала выбрасывают диск (заставляя чеха бежать за машиной), потом автомат и в последнюю очередь патроны. Друзья мне потом рассказывали, что так же жестко немцы вели себя везде, поэтому их и боялись.
Запомнились мне еще вышедшие из госпиталя наши офицеры-танкисты с обезображенными лицами - экипажи танков, горевших в Праге. Они потом куда-то быстро пропали. Говорят, что их отправили в Союз, чтобы видом своим не напоминали о трагических событиях.
Отношение к советским войскам стало меняться к лучшему, когда убрали Дубчека и лидером ЧССР стал Густав Гусак. С нами начали уже заигрывать. Особенно те чехи, которые держались за свои портфели и кресла. Дружить с русскими стало модно. Но были и совершенно равнодушные люди. Многие чешские офицеры закрывали в три часа дня свои кабинеты в Министерстве обороны и шли пить пиво. Им было все равно, кто пришел в Чехословакию - русские, китайцы, немцы...
Между тем жизнь брала свое. На контрольно-пропускной пункт штаба группы в Миловице все чаще приезжали молодые чешки из Праги и искали танкиста "лейтенанта Ванью". Приходилось решать и такие проблемы.

ОБМЕНЫ И ОБМАНЫ
Задача перед квартирной службой в ЦГВ стояла не простая - обустроить на постоянной основе 120-тысячный воинский контингент. Свои сложности возникали в связи с тем, что 21 августа 1968 г. в Чехословакию вошло намного больше войск - несколько сот тысяч человек со всех направлений (из Прикарпатского и Белорусского военных округов, Польши, Венгрии, ГДР, Болгарии). Части и соединения перемещались, кто-то прибывал, кто-то убывал. И всех требовалось принять, обустроить, напоить, накормить, обеспечить всем необходимым.
Возникали порой нестандартные, а то и курьезные ситуации. В Чехословакии, например, так же как и в других европейских странах, отношения продавец-покупатель строились прежде всего на взаимном доверии и порядочности. Этим незамедлительно воспользовались командиры некоторых советских воинских частей. Достаточно было отпечатать заявку на приобретение каких-то материалов, оборудования, поставить гербовую печать - и покупай практически все.
Мы были в шоке, когда со всей ЧССР пошли к нам на оплату эти "объеднавки" (заявки). Некоторые наиболее сообразительные наши офицеры ставили на своих заявках печати, прикрыв номера частей полоской бумаги, так что не представлялось возможным даже определить, кто именно и для чего приобрел у чехов товар. К этому времени большинство воинских частей уже покинули Чехословакию, вернулись домой. Пойди разберись, что покупали, кто разрешил, кто гарантировал оплату. Наполучал штаб ЦГВ этих "филькиных грамот" на общую сумму около 70 млн. крон (порядка 7 млн. руб.). Финал такой: разобраться ни мы, ни финансисты не сумели - заплатили все долги и никого не наказали.
В основном для службы за границей в Центральную группу войск кадровики подбирали толковых, сознательных офицеров, генералов. Однако были, как говорится, и исключения из правил. Помню, один полковник, начальник ВОСО, очень любил встречаться с чехами. Он вручал всем подряд грамоты со своей подписью, гербовой печатью, а взамен получал┘ хрусталь, сервизы и другие "нехилые" подарки.
Приходилось сталкиваться и с проявлениями высокомерия, барства среди некоторых советских генералов. К примеру, при штабе группы мы построили плавательный бассейн. Для этого пришлось переоборудовать тренажерный центр, где раньше учили чешских танкистов подводному вождению.
Вот сцена из жизни: идет плавать начальник штаба ЦГВ войск генерал Ю. (человек недалекий, которого вскоре убрали). Спрашивает у меня: "Генерал Н. (бурят по национальности) купался?" Отвечаю, что да. Начштаба приказывает срочно заменить воду (на это требовалось 2-3 часа) и доложить┘
Армия оказалась заложницей воли политиков. Она выполняла приказ, и подавляющее большинство советских солдат и офицеров вели себя достойно.
Весной 1969 г. по поручению Политбюро ЦК КПСС в Центральную группу войск прибыл министр обороны СССР маршал Андрей Гречко. Его поездка держалась в большой тайне. Он сразу предъявил чешским руководителям ультиматум - еще одно хулиганство против советских войск, и он дает команду открывать огонь. Сразу же безобразия прекратились.
А у меня о том визите Гречко остались свои воспоминания. На другой день после его приезда начался неожиданный переполох. Казалось, мы все предусмотрели для размещения маршала, однако забыли одну вещь - он был ростом с Петра I, и обыкновенная кровать ему не подходила. Проснувшись после первой ночи, министр сказал командующему, что спал "как на фронте": на кровати по диагонали и подставленных стульях.
Долго думали, где взять подходящее ложе, и вспомнили, что у чехов что-то должно быть, ведь Андрей Антонович приезжал к ним на учения. Пришлось ехать в Прагу, везти кровать, сделанную из двух, ремонтировать у танкистов, красить, но "важнейшая" государственная задача нашей службой была выполнена.
Зато вещевая служба потом посылала своего офицера в Иваново за постельным бельем соответствующих размеров.
Потом побывал в Чехословакии Леонид Брежнев. Его ждали в Миловице, и все "стояли на ушах". Однако он посетил только Прагу (говорили, что на него готовилось покушение), поэтому все руководство группы войск поехало туда. О той встрече мне рассказал знакомый полковник, который даже хотел спрятать в карман рюмку, которой чокался со "вторым Ильичом".

ЖИТЬ СТАЛО ВЕСЕЛЕЕ
Как только в Чехословакии нормализовалась обстановка, к нам зачастили проверяющие из Москвы. Причем их чаще всего интересовало не положение дел в войсках, а┘ валюта, которую платили в ЦГВ.
Запомнилась первая получка в группе. Ее выдали полевыми сертификатами, которые принимали лишь в военторге. Но поскольку в военном магазине практически ничего (для простых смертных) не было, то мы вначале носили эти сертификаты, как скомканные керенки. Зато на первую получку в чешских кронах вся водка, ром и другие напитки в Миловице и окрестностях были раскуплены мгновенно.
Два года офицеры служили в Чехословакии без семей (не было жилья и школ), а женщины - военнослужащие и вольнонаемные - из Союза прибыли вскоре после нас. Так что ППЖ хватало на всех, особенно в Миловице, ведь ребята были в основном молодые. Скандалы (порой переходящие в трагедии) начались с приездом законных жен.
Чтобы быстрее привезти семьи, стали интенсивно возводить жилые дома. Москва почему-то выделила недостаточно военных строителей, и пришлось создавать военно-строительные батальоны за счет войск группы. Нужно отметить, что, обучив солдат, дома мы строили не хуже, чем в СССР.
Кстати, некоторые военно-строительные командиры приехали в ЦГВ в морской форме. Чехи заволновались, стали спрашивать, что это за офицеры такие. Я объяснил, что они прибыли с флотов, поэтому и форма у них соответственная. Чехи рассмеялись и сказали, что вначале предположили, что к ним в страну прибыло советское гестапо.
В период становления группы, конечно, неприятностей хватало. Однажды, когда командующий встал под душ, вместо теплой воды пошел┘ бензин. Был большой шум, молодой полковник - начальник службы ГСМ (фамилию не помню) был уволен. Оказалось, что во время размещения войск (нашей службы еще не было) склады ГСМ поставили┘ на водозаборных сооружениях.
Постепенно приехали из Союза гражданские специалисты, ассигнований было больше чем достаточно (как в кронах, так и в рублях), создали материальную и складскую базу, работа пошла. Хорошо благоустроили центральный гарнизон - Миловице, сделав его эталоном для других гарнизонов, наладили эксплуатацию чешских коммунальных объектов. При нашем непосредственном участии были построены мемориал "Братство по классу, братство по оружию", спортзал, магазины и много других объектов. Командиры частей и соединений вызывались Военным советом в Миловице для показа всего сделанного нами. От них требовалось так же обустроить и свои гарнизоны.
Мы работали не только в Миловице. Мне не раз приходилось объезжать практически все гарнизоны группы, порой ночью по горам Словакии, иногда и рискуя жизнью. Водители-солдаты после плохих советских дорог часто совершали аварии, однажды даже раздавили члена чешского Политбюро. А уж наших грузовых "Уралов" чешские водители боялись как черта.
Сейчас Чехословакия развалилась, как и Советский Союз, только масштабы другие. Но мы уже тогда, в конце шестидесятых, чувствовали, что между чехами и словаками есть разница. Словаки жили хуже, чем чехи, существовала негласная дискриминация. Бывая в наших гарнизонах Зволин, Ружомберок и другие, мы видели, что дома и дороги здесь хуже, чем в Чехии. Зато отношение к нашим солдатам было более благожелательным. В беседах словаки не раз говорили, что они поддерживают ввод советских войск и даже выступают за вхождение Словакии в состав Украины.
Когда чехи приезжали в Миловице, их было трудно чем-либо удивить, поскольку это техническая нация, но наше отношение к делу, практически круглосуточная работа, в том числе и работников квартирной службы, впечатляли. Поражали их и некоторые другие советские реальности. Они не верили, что литр бензина у нас стоил в те времена как стакан газированной воды. Немало удивились, когда узнали, что я, старший офицер, подполковник, живу в Москве с семьей в комнате площадью 12 кв. м в коммунальной квартире.
* * *
Недавно мне удалось съездить подлечиться в Карловы Вары и побывать в Миловице. Уже не Миловице, а Новые Миловице.
Все, что построено советской стороной, практически не используется, здания разрушены, городок запущен. Огромные советские деньги, потраченные на выполнение интернационального долга, ушли, как вода в песок. От чехов никакой компенсации почти не получено. Больно, особенно нам, кто вложил в это дело душу, силы и здоровье.
Но был и луч света. Когда мы возвращались в Прагу, я сказал водителю-чеху, что вот, мол, им этот городок не нужен, зато, когда Чехия вступит в НАТО, есть место для размещения американской дивизии. В ответ на это мой спутник, кстати, хорошо понимающий русский язык, заметил, что чешский народ так не думает. Русские и чехи - славяне, нам надо дружить и сотрудничать.
Трудно не согласиться. Только в мире и согласии мы сможем сделать жизнь своих народов счастливой и достойной. И не повторить ошибок прошлого.

69

Вот еще один взгляд под названием "Незваные гости" (от 20.12.2002г), участника тех событий, в то время командира МСР, 242МСП (г.Вурцен), 20 МСД (г.Гримма).
Об авторе: Эдуард Аркадьевич Воробьев - депутат Государственной Думы, генерал-полковник.

У иного непосвященного человека после прочтения статьи Эдуарда Михайлова "Чешская осень" может сложиться впечатление, что ввод войск Варшавского Договора в августе 1968 г. в Чехословакию стал для них беззаботной прогулкой и советские части прохлаждались так же, как бездельничали квартирьеры в Миловицах. Утверждаю, что это было не так.

ОЖИДАНИЕ
В мае 1968 г. 242-й мотострелковый полк 20-й мотострелковой дивизии Группы советских войск в Германии (ГСВГ), в котором я проходил службу в должности командира мотострелковой роты, был поднят по тревоге и под видом учений выведен в район, находившийся примерно в 200 км от пункта постоянной дислокации. Подразделения были рассредоточены в лесу в 15 км от границы с Чехословакией и в течение трех месяцев занимались боевой подготовкой, кроме стрельбы и вождения (из-за отсутствия стрельбища и танкодрома).
Начиная с июля офицеры ежедневно по 3-4 часа под руководством командира полка и командиров батальонов отрабатывали на макете местности длиной 150 м порядок взаимодействия по маршруту выдвижения, спланированному для 242-го мсп. Соблюдалась строжайшая маскировка. Ни один офицер или сверхсрочник, не говоря уже о военнослужащих-срочниках, не имел права выйти за пределы района сосредоточения, границы которого были четко обозначены указками. С семьями связь поддерживалась только по полевой почте, сразу же развернутой в лесу полковой ротой связи. Офицеры написали доверенности на своих жен для получения денежного довольствия, сами же питались за счет полка, как обычно на учениях.
К моменту вхождения на территорию ЧССР мы наизусть знали не только все населенные пункты по маршруту движения, но и грузоподъемность мостов, через которые придется переезжать, пути обхода в случае их подрыва. Каждый из нас накрепко запомнил места дислокации воинских частей ЧССР, господствующие высоты, выгодные для занятия чехословацкими войсками участки местности. Тщательно отрабатывался наш порядок действий, в том числе и с применением оружия. За сутки до пересечения границы всему личному составу были выданы боеприпасы к штатному оружию, по две гранаты Ф-1, индивидуальные перевязочные пакеты, сухой паек на трое суток.
В батальоны прибыли офицеры госбезопасности. Дисциплина в полку поддерживалась строжайшая. Ни о каких спиртных напитках никто и не помышлял. Одного офицера, ушедшего из расположения в ближайшую деревню, сразу же обнаружили, судили судом чести и отправили под конвоем в пункт постоянной дислокации. Все это проделали в течение одного дня, а назавтра провинившийся уже ехал в Союз.
Вероятно, из-за большой численности вводимых в ЧССР войск выдвижение 242-го мсп планировалось по одному маршруту. Построение колонны - походно-боевое: разведывательный взвод полка на БРДМ и плавающих танках ПТ-76, головная походная застава (рота, которой я командовал), далее следовал авангард - мотострелковый батальон, усиленный танковой ротой.
К концу дня 20 августа поступило распоряжение личному составу ложиться спать, однако уснуть никто не мог. Стало понятно, что ввод войск все-таки произойдет, хотя по радиоприемнику из Москвы шли успокаивающие известия (а по сути - самая настоящая "деза"). Полагаю, что делалось это специально. Напряжение нарастало с каждым часом.
До самого вечера не было разъяснения, в каких случаях применять оружие. И только после ужина поступило письменное распоряжение комбата, которое под роспись вручил мне писарь батальона. В нем говорилось: "На огонь отвечать огнем. Венгерские события не должны повториться". Однако, забегая вперед, отмечу, что за время марша по Чехословакии ни я, ни кто либо из моих подчиненных не выпустили ни одного патрона и все боеприпасы через трое суток поштучно были сданы старшине роты. В последующем они (без гранат) выдавались только боевому охранению, а также при выполнении отдельных задач, например, охраны транспортных колонн, подвозивших материально-технические средства.

"РАДУШНЫЙ" ПРИЕМ
Пересечение госграницы ЧССР прошло спокойно: чехословацких пограничников нет, шлагбаумы подняты вверх. В первом населенном пункте Черны Поток чехи спокойно стояли на освещенной площади и приветливо махали руками. Рядом с ними, развалившись в люльке мотоцикла, полулежал непонятно как оказавшийся здесь командир ремонтной мастерской полка и потягивал из большой кружки пиво. Напряжение сразу спало. В течение ночи мы успешно продвигались по заданному маршруту, выдерживая высокую среднюю скорость движения для смешанных колонн - около 30 км/час.
Однако с наступлением рассвета обстановка резко изменилась. Как позже выяснилось, после перехода через госграницу ЧССР союзнических соединений по радио выступил президент Чехословакии Людвиг Свобода. Он призвал сограждан сохранять спокойствие, а армию - не покидать пункты постоянной дислокации и не оказывать сопротивления. Одновременно Свобода сказал, что войска Варшавского Договора в Чехословакию не приглашались. После этого нас встречали отнюдь не доброжелательно. Как правило, в малых населенных пунктах на окраине дежурил мотоциклист и, увидев издалека колонну, быстро уезжал, сообщая о нашем приближении местным властям. При въезде на улицы мы слышали из громкоговорителей призывы к советским солдатам уходить домой, читали надписи на заборах и асфальте: "До Москвы - 2000 км" и указатель в обратном направлении; "Ленин, вставай: Брежнев с ума сошел"; "Ваня, иди домой, Маня с другим ... (матерное слово)"; "Отец - освободитель. Сын - оккупант".
На улицах никого не было. Только кое-где из-за заборов усадеб выглядывали пожилые люди.
В населенных пунктах покрупнее протест принимал более активные формы: заграждения на дороге из камней, домашней утвари, в узких улочках колонны забрасывались помидорами, камнями, иногда цветочными горшками из окон высоких зданий. Но все это не приносило никакого ущерба личному составу, потому что на бронетранспортерах (БТР-152) были натянуты тенты, солдаты и офицеры надели каски, а водителей БТР защищали пуленепробиваемые триплексы. Труднее приходилось наблюдателям, которые в каждой машине стояли за курсовым пулеметом в полный рост. Остальной же личный состав сидел на лавках вдоль бортов в десантном отделении, изготовившись к стрельбе через бойницы из автоматов или ручных пулеметов.
Обстановка на маршруте сразу же докладывались мною командиру батальона, который следовал за головной походной заставой (ГПЗ) на удалении 8-12 км. После того как в населенном пункте Стршибро помимо описанных препятствий ГПЗ встретило большое количество молодых людей, которые сидели на проезжей части, колонна шла только через мелкие населенные пункты и то после предварительной разведки специально выделяемым головным дозором (один БТР-152). При отсутствии связи машине запрещалось двигаться вперед.

ИНЦИДЕНТ В СТРШИБРО
А в Стршибро мы действительно столкнулись с нестандартной ситуацией: проезжая часть и тротуары заполнены сидящими юношами и девушками, справа и слева - высокие дома, улица узкая. Ехать вперед нельзя: там люди, развернуть колонну тоже невозможно.
Сразу же после доклада командиру батальона об обстановке я принял решение отводить свою колонну (десять БТР-152 и один БТР-40 с имуществом для регулирования движения), сдавая задним ходом каждой машиной. Решение сразу же было передано по бортовой радиостанции Р-113, и два последних бронетранспортера стали его выполнять. Остальные БТРы, не выключая двигателей, газовали на месте. Через 2-3 минуты узкую улочку заволокло таким едким сизым дымом, что нечем стало дышать, слезились глаза. Я сразу же дал команду: "Противогазы надеть", а молодые люди, грозя нам кулаками и, вероятно, выкрикивая проклятья, начали подниматься и уходить.
Тогда я подал команду: "Всем вперед!", и колонна на малой скорости вышла из города. Правда, на окраине встретилась еще одна группа сидящих протестантов, но мы уже знали способ преодоления "живого препятствия". Возникшая потасовка с молодыми людьми, которые пытались взобраться на медленно идущие БТР и облить бензином тенты, была кратковременной: солдаты быстро сняли тенты и, стоя в полный рост, больно хлестали пытавшихся влезть чехов березовыми вениками, заготовленными на каждой машине для проведения дезактивации после преодоления условного "радиоактивного следа". В последующем ни в один населенный пункт полк больше не заходил.
Встречались и другие препятствия в ходе марша. Указатели населенных пунктов вдоль дорог были или сбиты, или переставлены, показывая неверное направление. Нередко впереди колонны появлялись 2-3 велосипедиста и, виляя по дороге на малой скорости, сбивали темп движения. Все это, естественно, мешало, но все равно полк за сутки прошел всю Чехословакию, вышел к границе с ФРГ и приступил к занятию обороны, закрывая Домажлицкий проход на случай, если из Праги вдруг обратятся за военной помощью в Бонн. В зону службы чехословацких пограничников никто не входил и не мешал им.
Случались осложнения и у источников водоснабжения. Как правило, у колонок дежурили пожилые женщины. Когда наши машины останавливались, чтобы взять воды, они закрывали собой колонки и произносили одно слово: "Бый!" ("Бей!"). Никто не применял к ним никакой силы, даже не вступал в пререкания. Поведение наших военных было не таким, как немецких. Советские военнослужащие были строго проинструктированы на сей счет. Например, не допускались потравы сельхозугодий, несогласованная рубка леса и т.д. Вот почему после расквартирования войск относительно быстро удалось наладить контакты с чехами. Они же сетовали в беседах с нами: "Ну ладно, сами пришли. Мы как-то договоримся. А то и швабов (немцев) с собой привели".
Как только полк сосредоточился на отведенном ему участке, была организована служба по-боевому. Подразделения занимали места в соответствии с боевым порядком на оборону с той лишь разницей, что не проводились инженерные работы. Боевое охранение осуществлялось круглосуточно, а в ночное время усиливалось (выдавались прицелы ночного видения). Военнослужащие не расставались с оружием, касками и противогазами.

НАПРЯЖЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ
Нельзя согласиться с утверждением Эдуарда Михайлова, что чехословацкие военнослужащие безразлично отнеслись к появлению в своей стране войск Варшавского Договора. Дескать, "им было все равно, кто пришел в Чехословакию - русские, китайцы, немцы".
В г. Домажлице располагался полк чехословацкой Народной армии (ЧНА). Тогда, в августе 1968-го частям ЧНА рекомендовали пункты дислокации не оставлять, а заниматься в военных городках. Но ни о каких занятиях, разумеется, не было и речи. Почти круглосуточно в полку шли собрания офицеров или партийные собрания. Вторжение войск Варшавского Договора в ЧССР резко осуждалось. Те же, кто придерживался иного мнения (находились и такие люди), просто изгонялись.
Однажды наблюдатели из нашего боевого охранения обратили внимание, что в течение двух дней недалеко от расположения советских подразделений появляется молодой мужчина, который как бы хочет с кем-нибудь встретиться. Наконец такая встреча состоялась, и выяснилось, что это капитан ЧНА, командир батальона, недавно окончивший в Москве Военную академию имени Фрунзе и очень дружелюбно относившийся к СССР. Его лояльное высказывание в адрес советских войск вызвало очень негативную реакцию сослуживцев, и его выдворили из полка. Тесть капитана, пожилой рабочий-горняк, также прогнал зятя из дома, сказав, что не может жить под одной крышей с офицером армии, которая в течение одних суток позволила оккупировать свою страну. Этот "изгнанник" жил с нами в лесу до улучшения обстановки.
Каждый раз, проезжая на боевой технике мимо военного городка чехов на выполнение задач по поиску и изъятию оружия, боеприпасов, антисоветской печатной продукции (плакаты, листовки, брошюры), радиовещательной техники, мы видели открытые окна казарм, в которых показывались голые задницы солдат. Первые попытки установить какие-то контакты по линии командования с треском проваливались: нас просто не пропускали дальше КПП.

УХОД
По прошествии многих лет, уже в 1989 г., и чехи, и словаки в беседах с огорчением высказывали мне, тогда уже командующему Центральной группой войск, что прошедшие 20 лет они расценивают, как свой национальный позор, как оккупацию, как темное пятно в истории родины. Особенно эти настроения активизировались после решения политического руководства СССР о том, что ввод войск в Чехословакию в 1968 г. был "ошибочным и необоснованным". Поэтому все вопросы, связанные с выводом советских войск, решались в сжатые сроки и в условиях не менее напряженных, чем в 1968 г. Однако все выполнялось организованно, без происшествий.
Безусловно, главная задача военного совета ЦГВ в 1989 г. состояла в том, чтобы обеспечить вывод, а не бегство наших соединений и частей. Одновременно мы очень внимательно относились ко всем материальным ценностям, которые были в распоряжении группы. Речь идет не только о движимом имуществе, 100% которого грузилось в эшелоны и увозилось на центральные, окружные склады или в новые пункты дислокации, но и о недвижимом. Было разобрано 785 объектов. Вывезено с собой 194 металлических хранилища, 129 сборно-щитовых зданий. Командирами частей снимались железобетонные плиты покрытия в парках и ангарах, изымались из земли силовой и управленческий кабель на полигонах и стрельбищах. Все, что можно было поднять на транспорт, увозилось домой.
Несправедливо звучат слова о том, что "огромные советские деньги, потраченные на выполнение интернационального долга, ушли, как вода в песок. От чехов почти никакой компенсации не получено". Для сведения хочу сообщить, что, по результатам расчетов, проведенных по совместной с чехословацкой стороной методике, базовая стоимость оставшихся объектов составляла 1 млрд. 323,4 млн. крон. А величина предъявленного ущерба, определенная чехословацкой стороной, составляла 14,8 млрд. крон. Кроме того, часть недвижимости через комиссию МВЭС по реализации имущества можно было продать чехословацким юридическим и физическим лицам.
Однако абсолютное большинство объектов строилось по советской проектной документации, которая не соответствовала чехословацкой, что практически исключало реализацию таких объектов: никто не хотел покупать объекты недвижимости, которые после приобретения решением местной власти могут быть определены к сносу. И вряд ли стоит подобно Эдуарду Михайлову гордиться тем, "что, обучив солдат, дома мы строили не хуже, чем в СССР".
[edit]уточнил данные[/edit]

Отредактировано Серж-Пейзаж (2016-08-17 23:56:35)

70

.....Да действительно это для меня была рядовая операция,от границы до аэропорта Рузанна мы шли боевым порядком, как в то время нас учили офицеры и сержанты в учебном полку.Главный вопрос почему  мне с группой в которую мы попали  повезло считаю офицеры были высокой квалификации и очень жаль ,что я даже  нигде в документах не нашел с кем мы шли кто был командир атакующей колонны .Нам постоянно в течении месяца  вдалбливали, что мы в составе 20 армии хотя мы шли в составе 11 танковой дивизии.Я горжусь ,что моя колонна была одной из первых у аэропорта и далее в Праге ,но а нам мото коннице в городе было опасно действительно. Против диспетчерской службы за день много мы посмотрели и перед десантниками я преклоняю голову. Это был только один день отдыха для меня а остальное время до возвращения на зимние квартиры,выполняли разведку и сбор информации как и положено было для советского солдата.То что операция прошла отлично очень хорошо можно видеть на митинге 5 ноября . В Союзе в основном организовывали людей на демонстрации , а жителей ГДР не очень то организуешь они все делают от чистого сердца.Я лично воспринял этот митинг за чистую монету. Посмотрите сколько народу на машинах на тротуарах.Мотоцикл на ,котором я в руках держал флаг ГДР завален цветами. Цветы  бросали и складывали на коляску еще на Ленин штрассе....


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » Chemnitz. Хемниц. (Karl-Marx-Stadt) » 9-й отдельный разведывательный батальон в/ч п.п. 47596