"Назад в ГСВГ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » Bernau. Бернау. » 113 гвардейский армейский пушечно - артиллерийский полк - в/ч пп 50346


113 гвардейский армейский пушечно - артиллерийский полк - в/ч пп 50346

Сообщений 101 страница 110 из 629

101

Дорогие друзья - однополчане! Как Вам известно в 1968 г. состоялся ввод войск Варшавского договора (кроме Румынии) в Чехословакию,  начавшийся 21 августа 1968 года и положивший конец «реформам Пражской весны", тем самым была ликвидирована угроза возникновения начала Гражданской войны в Чехословакии. Наиболее крупный контингент войск был выделен от СССР. Объединённой группировкой (до 500 тыс. чел. и 5 тыс. танков и БТР) командовал генерал армии И. Г. Павловский.Советские войска были представлены в этих событиях соединениями и частями 1-й гвардейской танковой, 20-й гвардейской общевойсковой, 16-й воздушной армиями (ГСВГ), 11 -и гвардейской общевойсковой армией (БВО), 13-й и 38-й общевойсковыми армиями (ПрикВО) и 14-й воздушной армией (ОдВО).Наш 113 гвардейский пушечный артиллерийский полк также был участником данных событий, в составе 20 гвардейской ОА.
     Участник боевых действий в Чехословакии, наш Дорогой однополчанин Геннадий Павлович Лупарев, в мой адрес электронной почтой прислал очень интересную статью, где приведены его воспоминания о событиях тех далеких героических дней. Не сомневаюсь, что Вас заинтересует данная статья, поскольку в ней приведены события того времени в которых принимал участие наш прославленный 113 гвардейский артполк. Геннадий Павлович разрешил мне разместить его статью в интернете, т.е. на нашем форуме, что я с превеликим удовольствием и делаю!

Отредактировано Метролог (2013-02-04 14:26:44)

102

БОЕВЫМИ  ДОРОГАМИ ОТЦОВ

Г. Лупарев

http://s2.uploads.ru/t/CyNI8.jpg

            Прошло уже более  сорока лет, но события тех  дней помнятся, как будто это было вчера…

                                                   http://s3.uploads.ru/t/cvXhB.jpg
                                                          Гвардии рядовой Г. Лупарев. Чехословакия, октябрь 1968 г.
           

                    20 августа сразу после завтрака нашу часть выстроили на росистой  поляне немецкого леса  вблизи  чехословацкой границы. Выслушав рапорт начальника штаба, командир полка подполковник Булатов  сделал несколько шагов вперед, оглядел стоящие с трех сторон  подразделения и скомандовал: «Полк! Слушай боевой приказ!»  Раскрыв папку, он стал зачитывать: «Сто тринадцатому… гвардейскому… армейскому… пушечно-артиллерийскому… Келецко-Берлинскому…  орденов Кутузова… Александра Невского… Богдана Хмельницкого… Красной звезды…  полку… приказано…». В сыром утреннем воздухе   рубленые слова полного наименования  нашей воинской части  звучали по-особому четко  и торжественно.   Сделав небольшую паузу, во время которой он успел поднять глаза на застывших по стойке смирно  подчиненных,  командир   продолжил: «…в  ночь с двадцатого на двадцать первое августа 1968 г. в составе 20-ой гвардейской армии  пересечь государственную границу ЧССР и сосредоточиться в указанном квадрате на северной окраине Праги для выполнения боевой задачи…».
          Так внезапно для  нашей части закончилось, длившееся  более месяца, томительное ожидание событий, которые сейчас кто-то называет «вторжением в суверенную страну, начавшую демократические преобразования», а кто-то   правомерным  и целесообразным шагом  в тогдашней международной политике Советского Союза.  Но у нас, рядовых участников операции «Дунай», никаких сомнений в ее необходимости не было. Сначала солдаты и офицеры полка лишь догадывались, что его  выброска на юг ГДР связана с осложняющимися политическими  процессами в соседней стране. Но после встречи советского и чехословацкого руководства в городке Чёрная-над-Тисой, когда стало ясно, что правительство Чехословакии не может или не хочет остановить наглеющие  оппозиционные силы, ввод войск Варшавского договора на территорию этой страны стал неизбежен. На политзанятиях нам уже откровенно говорили, что дело только за тем, войдем  ли мы к соседям по их  приглашению, или без такового на основании имеющихся межгосударственных соглашений.
         День прошел в неспешных сборах. Полк и так больше месяца находился   в походном состоянии. Пушки постоянно прицеплены  к тягачам, вытянувшимся на лесной дороге. Их кузова и  автомашины боевого обеспечения до предела загружены боеприпасами. Вся  движущаяся  техника  не раз проверена и перепроверена, а  баки по горловины залиты горючим. Оставалось только собрать палатки, почистить территорию расположения,  получить патроны и гранаты. Поэтому основная часть времени ушла на инструктажи и беседы  полковых офицеров  с личным составом  подразделений.  В частности майор Крапивин – заместитель командира полка по политической части – напомнил, что наша 20-ая гвардейская общевойсковая армия в годы Великой Отечественной войны носила название 4-ой гвардейской танковой армии, и в начале мая 1945 г. молниеносным броском из поверженной Германии спасла восставших пражан от расправы гитлеровских дивизий. Ныне  части  армии, подчеркнул замполит, двинутся теми же маршрутами, которыми  наши отцы шли  освобождать Прагу.
                                        *             *              *               
          Двинулись в Чехословакию под вечер... Мы с моим одногодком,  житомирским хлопцем  Николаем Сусом тряслись на ящиках со снарядами в кузове АТС (артиллерийского тягача среднего)  с задачами  смотреть за прицепленной пушкой и отстреливаться при нападении противника. Полк шел медленно,  пропуская вперед танковые части  и мотопехоту.  Извилистые горные дороги с их спусками и подъемами требовали от водителей  тягачей, буксировавших тяжелые орудия, особой осторожности. Благополучно преодолеть Рудные горы удалось не всем  транспортным средствам. Пару раз свет фар выхватывал  на обочинах следы машин, ведущих  в зияющую темноту кручи. Границу пересекли глубокой ночью, даже не заметив пограничников и пограничных сооружений.   
         Войска Варшавского договора двигались преимущественно по хорошим асфальтированным дорогам, но пыль в воздухе висела нескончаемым облаком. На рассвете нового дня физиономия моего напарника выглядела шахтерской. Сразу подумалось, и  моя не лучше. Поднимаясь над брезентом на остановках,  впереди в кузове ближайшего тягача  я видел такие же чумазые лица «салаг» пятого расчета нашей батареи – Толика Печагина и Саши Лизунова, с которыми мы менее трех месяцев назад прибыли в полк из родной Алма-Аты.
         Служба закрутила нас в свой круговорот стремительно и неумолимо. Казалось бы, совсем недавно, четвертого мая 1968 г.   команду призывников, отобранных для службы в Группе Советских войск в Германии,  провожали на вокзале  родные и близкие.  Короткий карантин в Душанбе. Снова железная дорога. В конце мая команда прибыла во  Франкфурт-на-Одере, где в бывшем фашистском концлагере раскинулся один из пересыльных пунктов ГСВГ. Переночевали в  старых деревянных бараках  на нарах с соломенными матрасами и подушками.  Шутники выражали надежду, что солому со времен Гитлера хоть раз да меняли.   На следующий день распределение по частям. В 113-й артиллерийский полк  алмаатинцев попало человек пятнадцать. Остальные его новобранцы были с разных концов Советского Союза. В части пополнение  быстро распределили по подразделениям. А второго июня мы уже приняли  присягу. Только начали постигать воинские специальности, не успели даже разок сходить в караул в своем военном городке,  как  под предлогом учений полк  перебросили  в лесные  предгорья у границы. И вот уже  она,  неведомая и тревожащая  Чехословакия …

Отредактировано Метролог (2013-02-06 10:18:40)

103

Продолжение статьи Г.П.Лупарева

Лично для меня встреча с этой страной означала, что уже третье поколение нашей семьи может быть повязано с нею кровавыми узами...     
         Первым встретился с чехословаками мой дед Лупарев Иван Михайлович. Дело было летом 1919 г. В глухом сибирском селе Кошелёво, что раскинулось на полпути между Барнаулом и Новониколаевском (Новосибирском), в ту пору существовал отряд самообороны, охранявший жителей от лихих людей. Вооруженные принесенными с «империалистической» войны трехлинейками мужики по очереди несли караул на окраинах села, ночами патрулировали его улицы. Но вскоре началась мобилизация в колчаковскую армию. Посовещавшись, участники самообороны дружно отказались идти воевать под знаменами какого-то Колчака. Большинство их уже досыта покормило вшей в окопах.  Когда белые попытались применить силу, отряд ушел в лес и постепенно втянулся в вооруженную борьбу с преследователями. Партизанили кошелёвцы подобно  другим стихийным отрядам исключительно возле своего села. Как только белогвардейцы из него подальше уходили, партизаны возвращались домой, и занимались повседневным крестьянским трудом.
        В один из таких мирных периодов местный поп ночью смотался в волостной центр – село Лушниково и на рассвете привел подразделение чехословацкого корпуса, входившего в состав колчаковской армии. «Батюшка» точно указал дома партизан. Поэтому большинство их схватили, что называется, «теплыми».  Деда, выскочившего на шум и стрельбу из дома  в одном белье, обезоружили на крыльце. Сначала его на глазах жены и малолетних детей избивали  во дворе. Потом  куда-то повели.  За воротами дед попытался бежать. Чехословаки его догнали и били уже не только прикладами; в ход пошли штыки и сабли. Особенно, рассказывали соседи, старался один унтер. Он  не пытался сразу насмерть зарубить жертву, а сек её голову кончиком сабли. Остановились палачи только тогда, когда дед замер на деревенской улице в луже  крови.
          Вернувшись во двор,  чехословаки принялись мародерствовать: шарить в избе, гоняться за курами. И вдруг…во двор  вползает перемазанный кровью и пылью дед. Опешившие каратели стали безмолвно наблюдать, что же будет делать этот живучий русский мужик. Бабка, у которой на руках орал грудной младенец – мой будущий отец,   кинулась к мужу. Но солдаты её задержали. Она лишь  успела  кинуть ему  полотенце. Приподнявшись, дед обвязал  пораненный живот, из которого вываливались кишки. Пытался что-то сказать, но не мог.  В разрубленном горле  булькала кровь. С трудом встав на ноги,  дед принялся запрягать лошадь в телегу. Как бабка поняла, чтобы ехать на другой край села «к фершалу». Закончив  работу, он упал в телегу и тронул лошадь. Двое белочехов верхом двинулись за ним. Вскоре они привели  лошадь с телегой, в которой лежал  умерший от ран дед, которому не было и тридцати лет, во двор…
          В тот день около двух десятков кошелёвских семей  лишились кормильцев.   
          Мой отец Лупарев Павел Иванович эту историю хорошо знал по рассказам матери, родственников и односельчан. Потому с волнением в последний год Великой Отечественной войны в составе 38-й армии входил на территорию Чехословакии –  на землю людей, с младенчества оставивших его сиротой. Мне уже взрослому он как-то  признался,  что мысль о мести была: думал, встречу стариков, побывавших в гражданскую войну в  России, убью парочку за батю.  Но местное население относилось к Советской армии столь радушно и восторженно, что эта мысль быстро растаяла.
         Десятого марта 1945 г., в первый день Остравска-Моравской наступательной операции, поднимая на берегах Одры  свою роту автоматчиков в атаку, отец получил тяжелое ранение, оставившее его инвалидом на всю жизнь. Немецкий снайпер разрывной пулей раздробил ему тазовую кость с левого бока. Возможно, стреляя из винтовки «маузер», которые завод «Чешска Зброевка» исправно поставлял вермахту  в течение всей второй мировой войны.
         И вот теперь с чехами и словаками предстояло столкнуться мне…

Отредактировано Метролог (2013-02-04 14:22:13)

104

Продолжение статьи Г.П.Лупарева
                                                           
       Приграничные чешские  сельчане встречали нас  дружественно. С полей люди приветливо махали руками, а во время остановок  несли к машинам воду, фрукты, овощи. Но ближе к Праге в небольших городах стали появляться признаки враждебности. Дорожные указатели были разбиты или замазаны краской. Кое-кто из прохожих уже махал кулаком. 
         Во второй половине дня двадцать первого августа батареи полка добрались до места назначения. Им оказалось скошенное пшеничное поле на окраине Праги, рядом с которым тянулось шоссе на город Мельник. Позже мы осознали опасность соседства с оживленной дорогой.  Привели пушки в боевое положение, развернув их в сторону столицы Чехословакии. Разведчики и связисты уехали в центр города и там  окопались на холмах у Влтавы. От них на батареи поступали координаты важнейших объектов, которые надо было обстреливать во время боев, а огневики  тренировались в наводке  орудий  на эти цели. К счастью, стрелять по ним не пришлось.
         
                                         http://s2.uploads.ru/t/kM8Bo.jpg
Офицеры первого дивизиона 113 артполка с болгарскими коллегами. Слева направо: начальник штаба первого дивизиона, майор Попов, командир второго взвода второй батареи, младший лейтенант  Донин, командир второй батареи, капитан  Фокин, замполит первого дивизиона, майор Косенко.

         Зато автоматных очередей в первую неделю звучало много, особенно по ночам. Трассирующие  пули  полосовали ночное небо то в одной стороне, то в другой. Стреляли из оружия всевозможных марок. И мы  быстро научились отличать звуки наших АКМов от выстрелов иностранных пистолетов-пулеметов и автоматических винтовок.
         Днем  по позициям полка иногда постреливали из проезжавших легковушек. Часовые,  размещавшиеся в дозорном  окопе  недалеко  от дороги, хоть и имели приказ отвечать огнем на огонь, палить в ответ из ручного пулемета, как правило,  не успевали.  Да и боялись попасть в другие  автомашины, снующие по шоссе.
         На второй день полку пришлось разворачивать орудия  на сто восемьдесят градусов для отражения  танковой атаки. Прежде чем рассказать об этом эпизоде, приведу выдержку из российской газеты «Аргументы и факты» № 30 за  2008 год. «В Чехословакии была красивая легенда о том, что танкисты из Топольчан приготовились к обороне и сдались, лишь получив личный приказ министра обороны. Но это лишь легенда».
         Не знаю, как насчет легенды и топольчанских танкистов,  но часов в одиннадцать того дня в нашем полку реально  прозвучала  команда «К бою!».  Позже по батареям прошла информация, что  танковая дивизия чехословацкой армии была на учениях, ей   предложили   срочно вернуться в свой военный городок. Однако один из  полков взбунтовался и решил двинуться на Прагу.
           Навсегда врезались в память побледневшие лица офицеров и рядовых пушкарей, готовившихся стрелять прямой наводкой. Тогда все – от командира полка до повара – понимали, что нам поставлена смертельная задача. Грузным и неповоротливым дальнобойным пушкам с их низкой скорострельностью   не остановить полка танков. Несколько штук мы могли  разбить, а остальные вмяли бы  нас в жирный чешский чернозем. Тем не менее, держались все достойно, четко выполняя команды и свои обязанности. Исключение составил лишь один капитан. С пренебрежением относившийся к солдатам в мирных условиях, не упускавший возможности поиздеваться над ними,   в боевой обстановке он  позеленел от страха,  панически метался  по позиции. Увидев подчиненного офицера в ошалевшем состоянии, начальник штаба первого дивизиона майор В. Попов увел его с собой на командный пункт. А вот сам Попов,  успевший молодым солдатом захватить Великую Отечественную войну в противотанковой артиллерии, олицетворял настоящего командира. Суровый и немногословный он вел себя так, что, только глядя на него, бойцы чувствовали себя спокойнее и увереннее.     
          Опять же к счастью, дуэль, которую артиллеристы называют «смерть врагу, конец расчету», не состоялась. Танковый полк успели окружить ПТУРСами,  противотанковыми пушками «Рапира»,  и заставили сдаться.  Но мы часа три простояли в напряженном ожидании боя. За это время прояснились некоторые огрехи  в боевой  подготовке. Так  в  каждой батарее  имелось по одному  ручному гранатомету, но  стрелять их него никому из артиллеристов, включая офицеров, еще не доводилось. Даже зарядить гранатометы сразу не могли.
          Для меня этот день принес дополнительные испытания. С утра я был  направлен в конвойную группу, сопровождавшую  на грузовике полковую водовозку. Брали воду из артезианской скважины на  ферме  километрах в двух-трех от расположения полка. Старшина-сверхсрочник, ежедневно занимавшийся этой работой,  проинструктировал: «Ребята, держите автоматы на коленях и во время движения крутите головами по сторонам. Но когда подъедем к ферме, я из водовозки махну рукой. Тогда кладите оружие на пол. Старик, отпускающий воду, очень нервный. Вода, говорит, это дружба, а на автоматы тыкает – это не дружба».
          Первый раз поездка прошла без происшествий. Правда, выяснилось, что  ферма стоит впритык к  чехословацкому радиотехническому полку. Его расхристанные солдатики у ворот смотрели на нас не слишком дружелюбно. От полка ферму отделял  высокий бетонный забор, а с других   сторон  тесную территорию огораживали одноэтажные строения, одно их которых походило  на контору. Колонка артезианской  скважины стояла посредине двора. Старик-чех  немного попрепирался со старшиной, но воду в автомобильную цистерну залил.
         Повторно за водой поехали уже часов в пятнадцать, когда стало ясно, что  боя  с танками уже не будет. Подъехали к ферме. Мать родная!  Солдаты-то  чехословацкого полка уже вооружены! Въехали во двор фермы. Несколько солдат в заметном подпитии взобрались на забор, что-то крича,  целились в нас из автоматов. Наша конвойная группа в количестве шести бойцов замерла в кузове грузовика;  не сговариваясь, мы  поняли, что за свое оружие нам лучше не хвататься. На этот раз старик, чувствуя поддержку местного воинства, наотрез отказался давать воду. Старшина как раньше трясти его за грудки не стал. Ладно, сказал нам,  нарываться на неприятности не будем, поедем в другое место. Отъехали метров на пятьдесят – вслед автоматная  очередь, только мелкие ветки и листва деревьев  посыпались на каски.
          А спустя несколько дней стряслась беда. Секретарь комсомольской организации  дивизиона, это была освобожденная сержантская должность, забавлялся в палатке с табельным «макаровым» и докрутил его до случайного выстрела. Пуля пробила палатку и угодила в бедро одному из лежавших неподалеку бойцов. Не повезло  земляку Лузину. Его увезли в Дрезден в госпиталь ГСВГ. Ранение оказалось сложным,  и парню после нескольких операций ампутировали ногу.  В полк  для оформления проездных документов он вернулся весной 1969 года  на протезе под  синими офицерскими брюками. Все алмаатинцы собрались вокруг него. Разговор не клеился. Лузину о своих делах говорить было тяжело, а остальные чувствовали себя какими-то виноватыми перед ним; вроде, ехали на службу все вместе, и вот мы стоим по-прежнему  здоровыми и невредимыми, а он инвалид. Вряд ли утешением ему могли послужить и два года дисциплинарного батальона, которые военный трибунал отвесил незадачливому стрелку.
         Были во время нашего стояния на чешском поле и курьёзные случаи. После пыльного похода солдаты и сержанты находились в далеко не парадном виде. Спустя  неделю-полторы, когда обстановка в Праге несколько нормализовалась, батареям поступила команда постирать обмундирование. А где и как?  В окрестности ни ручья, ни реки, ни какого-нибудь водоема. Воду-то привезет  водовозка, старшина раздаст нарезанное на дольки мыло,  но тазиков или корыт в скудном солдатском хозяйстве нет. И все же стирались! Способ использовали достаточно остроумный. Взвод бойцов берёт лопаты, благо в них недостатка не было, и копает рядом друг с другом  небольшие ямки глубиной в два штыка. Потом снимает с какой-нибудь автомашины брезент и расстилает поверх. Там, где выкопаны ямки, брезент образует углубления. В эти углубления из канистр наливается вода и можно замачивать обмундирование. Вода загрязнилась, взвод дружно стряхнул её с брезента, залил новую, и работа пошла дальше.
         Подменного обмундирования у нас в поле не было, поэтому все  старательно трудились в кальсонах и нательных рубахах. Отстирались, выжали брюки и гимнастерки. Но с сушкой  опять проблема. Чистое поле. На чем их развешивать?  Только на стволах,  щитах и станинах пушек. Заняться этим делом командир расчета  поручил мне, а остальных  подчиненных увел в палатку, чтобы не маячили белыми пугалами. Но тут появляется комбат  Фокин:  «Убрать эти флаги, завоеватель...!» К тому времени я уже знал, что возражать  такому командиру бесполезно. Собрал в мокрую кучу обмундирование расчета. А после ухода Фокина опять развесил его  на пушке. Больше-то негде.
          Не успела наша одежка просохнуть,  как прозвучал сигнал тревоги,  и поступила команда на учебный марш полка. Недосушенное обмундирование  охапкой полетело в кузов, а расчет в исподнем принялся спешно приводить орудие в походное положение, цеплять её к тягачу. Рядом прыгали в свои АТС кальсонники других расчетов батареи. Покружив несколько километров,  полковая колонна вернулась на прежнее место. Смеху было на несколько дней.
В полевых условиях свободного времени было много, а развлечений и полезных занятий практически никаких. Со скуки  артиллеристы взводами гонялись за зайцами, во множестве заскакивавшими на скошенное поле. Потому командование полка использовало любую возможность, чтобы занять личный состав  каким-нибудь делом. Пару дней мы работали на уборке сахарной свеклы в соседнем госхозе. Там же трудились сотрудники одного из пражских райкомов Компартии Чехословакии, с которыми солдаты и офицеры полка вели бурные  идеологические дискуссии. За добросовестную помощь госхоз подарил каждому дивизиону по цветному телевизору. По возвращению в Германию  их установили в ленинских комнатах этих подразделений.
         Красили мы и пушки…помазками для бритья. Но особо любимым командирами занятием было копание окопов под орудия. Выкопал личный  состав расчета земляное укрытие для  своей пушки, день-другой она  в нем постояла, потом   ее вытащили,  а окопчик зарыли.  Через  несколько дней все по-новому.

Отредактировано Метролог (2013-02-06 10:28:00)

105

Окончание статьи Г.П.Лупарева

                                            http://s2.uploads.ru/t/TazEN.jpg
                Огневая позиция второй батареи вблизи города Одалена Вода. Стволы по-прежнему направлены в сторону Праги.
Заметно легче стало с середины сентября, когда наш полк отвели   в окрестности города Одалена-Вода.  Там на холмах между селами  Копич и Нэтрэба  солдаты и сержанты сдали гранаты и рожки с патронами. В каждом дивизионе соорудили из брезента оружейную комнату, в которую  составили автоматы и ручные пулеметы. Жизнь подразделений пошла по обычному армейскому  ритму, согласно недельному расписанию занятий. Вечерами иногда стали крутить кино. Пару раз приезжали концертные бригады.
         Командование полка наладило хорошие отношения с местными  сельчанами. Как только из города прибывали подстрекатели сопротивления «оккупантам»,  нам незамедлительно об этом сообщалось. В село шёл офицер полка с несколькими солдатами и заезжих  агитаторов  выталкивали в шею.     
         Самым примечательным событием того периода, пожалуй, явился пожар в палатке командира  батареи Фокина. В конце октября похолодало, и во всех палатках установили железные печки, опустив их в узкие ямы у входа. Офицерам подтапливали печки батарейные дневальные.  Фокину дежурный боец, видимо, под утро накидал в печку торфяных брикетов от души. И вот при утреннем построении дивизиона палатка комбата на наших глазах изнутри озарилась багряным светом от загоревшейся травы,  потом огонь вырвался наружу, языки пламени побежали по ткани, и через несколько мгновений от палатки остались только колья и веревки. Сразу рассыпался строй  первой батареи – без всякой команды ее солдаты  побежали тушить огонь. За ними помчались ребята взвода управления дивизиона. Только в нашей второй гвардейской батарее, стоявший к горевшей палатке ближе всех,  никто не шелохнулся.  Её личный состав стоял и беспристрастно наблюдал, как чужие бойцы спасают имущество их командира, затаптывают тлеющую траву. «Вы что, пошевелить  задницами не можете?», – кинулся к строю батареи  В. Козлов, один из взводных командиров.  В ответ кто-то из старослужащих пробасил: «Строй – святое место, товарищ старший лейтенант. Выходить без приказа из него нельзя. Вы же сами учили!»  Взводный, задохнувшись от негодования, отскочил в сторону.
         Это происшествие наглядно продемонстрировало отношение батареи к своему командиру, которое складывалось не один месяц.  Солдат он не любил, иначе как «иваном» никого не называл. Естественно, и  мы не питали к нему уважения, а после случая на пшеничном поле  стали откровенно презирать. Осенью 1969 году, уезжая по замене на Дальний Восток,  Фокин даже попрощаться с подчиненными не пришел. От этого, правда, никто не огорчился.
                                             *        *        *
        Вышел из Чехословакии  наш полк в конце ноября 1968 года. На обратном пути я ехал сопровождающим  в кабине одной из автомашин с боеприпасами. Уже недалеко от границы двигатель ЗиЛ-130 заглох. Запустить его технари не смогли. Колонна полка ушла вперед, а нашу машину на жесткой сцепке потянул другой полупустой грузовик. Это была не езда, а мука.  Таща за собой более тяжелую машину, передняя постоянно рыскала из стороны в сторону. С грехом пополам добрались до Германии. Дальше буксировка пошла легче. Дорога стала равнинная, и можно было двигаться быстрее. Но, главное,  нас взялись конвоировать полицейские на двух мотоциклах. Тогда я на деле увидел знаменитую немецкую дисциплину и организованность. Задний полицейский никому не давал нас обойти, а передний одним движением руки сгонял на обочину встречный транспорт. Мы могли ехать спокойно по середине дороги, не опасаясь никого зацепить. Периодически подменяясь, немецкие полицейские сопроводили нас до места постоянной дислокации полка в городке Бернау  под Берлином.

Отредактировано Метролог (2013-02-06 10:08:48)

106

Дорогие друзья - однополчане! Прекрасно знакомые всем Вам очертания нашего городка 113 гвардейского артполка. (Карта Google).

http://s2.uploads.ru/t/2qOkW.jpg

107

http://s2.uploads.ru/t/EXshQ.jpg
http://s2.uploads.ru/t/v2ueV.jpg
http://s2.uploads.ru/t/mbD3s.jpg
1983-1985год
Я думал, что пушка осталась от артполка,а в восьмидесятые стояла другая,наверное чтоб постамент не пустовал.

Отредактировано ALMUS (2013-02-07 19:20:24)

108

Я служил в113 полку,вч пп 50346,осень1968-осень1970г,2дивизион 4батарея,орудийный номер.последние полгода наводчик орудия.Привезли с пересылки с Франкфурта-на-Одере на машина.Полк только недавно вернулся из Чехословакии.Карантин,тут-же в дивизионе,после раскидали по батареям и расчетам.Присягу принял 22 декабря и началась служба.В 1968г в городке последний раз была пересылка "дембелей",приходили в дивизион ночевать.Дальше.Туалет на улице,в торце левого крыла казармы,если смотреть со стороны КПП.Когда его развалили не помню.Помню,что в дивизион приходили немцы-рабочие и делали туалет и умывальник,а дневальные за ними следили.Тогда было строго.Подьезжает машина с продуктами для офицерского магазина к КПП ,дежурный проверяет документы,один дневальный становиться на подножку,держится за дверь и поехали к магазину,ждешь пока разгрузится и назад на КПП.                                                                                                                                                                                                                                              В годы моей службы в городке были:артполк,танковый полк,батальон связи и разведбат.                                                                                                                     На вооружении стояли 130мм пушки 2дивизиона и дивизион 152мм гаубиц и за штатом 76мм орудия,по моему 6 орудий.Мы 2 раза стреляли из них на полигоне. Ездили на Магдебургский,Ютеборгский полигоны.                                                                                                                                                             Первое караульное помещение было под офицерской столовой,мы выходили из караулки во двор,а они сидят на окне второго этажа и пьют пиво.Это было летом 1969года.После его перенесли к КПП этим-же летом.Я там после ремонта полы мыл,дед таскал воду ,а я мыл.                                                                 Поехали дальше.Солдатская баня была в подвале,рядом с кочегаркой.Протянуто несколько труб с просверленными отверстимеи .А сколько пыли было когда вытаскивали шлак из кочегарки.                                                                                                                                                                                                                  Не помню орудие на постаменте,пруд и лебедей.Говорили,что к приезду кокогото  начальства их чем то помыли и они подохли.                                                           Стоял на всех 5-ти постах и был во всех нарядах кроме патруля.                                                                                                                                                                       На первом посту охраняли знамя артполка и батальона связи.                                                                                                                                                               Пока все.

109

владимир333 написал(а):

Я служил в113 полку,вч пп 50346,осень1968-осень1970г,2дивизион 4батарея,
Пока все.

Командиров не вспомните, кто батареей, дивизионом командовал. Время проходит, многие имена забываются.

110

Помню только комвзвода управления л-т Петров и старший офицер батареи ст л-т Фоменко,остальных только звания.Ком. батареи-капитан,начальник штаба дивизиона-майор,командир дивизиона-подполковник.При мне сменился ком полка,фамилии не помню.


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » Bernau. Бернау. » 113 гвардейский армейский пушечно - артиллерийский полк - в/ч пп 50346