"Назад в ГСВГ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » "Строительные войска ГСВГ" » Строительным войскам Советского Союза посвящается.


Строительным войскам Советского Союза посвящается.

Сообщений 11 страница 20 из 22

11

Каптёр написал(а):

Рапорт прапорщика Джурабаева, вынутый из «корзины для бумаг», еще в девяностые  годы хранился как реликвия, у одного из участников той злополучной проверки.

:D  :cool:

12

Игорь МихалевО необходимости секретных частей
и особых отделов.

   
          Среди Муромского леса дислоцировалась ракетная база. Прямо за ее ограждением жила своей жизнью деревушка. Мимо них  куда-то вглубь леса, уходила не очень нужная населению железная дорога, со стрелкой и одиноким зданием, вмещающем в себя кассу и жилье станционного смотрителя.
    Хотя, наверное, наоборот. Жила была деревня, мимо которой проходила железная дорога, а за околицей деревни сонно расположилась ракетная база. Ведь, железная дорога там была раньше базы, а деревня еще и до нее.
   Жили соседи сонно, не мешая, друг другу. Грузы: разные удобрения и «мирные трактора», приходили на станцию ВеселО. Частные письма писали на деревню Петряевка. Военным -  на улицу Ленина, деревенским - на улицу Совхозная. А деловые бумаги на базу шли секретной почтой через Москву.  Москва ХХХ, проспект Калинина 999. И все всем было ясно без подсказок. Но даже если вдруг, приходило письмо с витиеватым адресом: Московская область, Починковский район, станция Весело, деревня Петряевка, улица та или другая; местный «Печкин» доставлял его хоть военному, хоть селянину безошибочно. Трудно ему было старому, на одном квадратном километре не запомнить всех в лицо, да и по фамилиям. Но это так к слову, только для сохранения истины. Ибо случаи поступления писем со странными адресами бывали крайне редки.
           Военному строителю работать в таких условиях – «сплошной   кирдык». Едешь работать. В командировочном предписании написано: Место назначения - Москва ХХХ, в/часть 00000. Отмечаешь: прибыл, убыл. Сдаешь билеты с авансовым отчетом, до станции ВеселО Муромской железной дороги.
- А Вы где были то? – удивленно спрашивает новенькая расчетчица в бухгалтерии, принимая документы.
- А что? Что-то, не так?
- Да нет, мы тут все думали, что Вы по вечерам в столице по театрам ходите. Любуетесь городом после работы. Ведь это же Москва!
Точно, именно любуюсь. Особенно парковыми ландшафтами.
          Но это не самое неприятное. Чертежи дорог и наружных сетей хранятся в секретной части базы. А это значит:
- привези с собой справку на допуск к работе с секретными документами (Это на канализационный коллектор от казармы!);
- получи разрешение на рассмотрение секретных чертежей. ( А у кого хочешь у того и получи: - хоть у командира, хоть у главного инженера базы);
- бери их, эти чертежи под роспись, с 10  до 12 дня, смотри, сколько хочешь. (Они все равно кроме тебя никому не нужны). Но из помещения с ними не выходи. И не перечерчивай все. А только по частям.  От пикета до пикета. И без координат.  Остальное запоминай. (Все равно все отметки не запомнишь);
-  иди строй.
      А если что не ясно приходи завтра с 10 до 12. Всегда рады по заявке подписанной командиром, тебе показать твои чертежи.
       В общем, не стройка, а сплошная тренировка зрительной памяти. Естественно через неделю все это чертовски надоело. Коллектор ладно, не длинный. А дороги? Уклоны, профили, направления? Я куда этот участок веду? Кругом лес, ни одного ориентира. Чертежи нужны здесь, а не в «Секретке». Собрался с духом пошел к главному инженеру. Побить челом и  поплакаться на секретчиков.
-Товарищ подполковник! Разрешите?
- Чего тебе, Строитель?
- Да проблема у меня вот такая…
Выслушал. Вздохнул. Достал из стола бутылку, явно со спиртом.
- Будешь?
- Что Вы, товарищ подполковник.
- Как хочешь капитан, – налил себе, опрокинул в рот, выдохнул, закурил,- разве это проблема? Она у тебя будет, когда я разрешу тебе чертежи инженерных сетей из секретки на площадку выносить.
Да мне хоть по пикету.
- На, - протянул два листа бумаги. Один белый плотный, с каким – то текстом на буржуазном языке. Второй явно наш, сероватый с рукописными строчками. – По  английски читаешь?
- Нет, - немецкий учил.
- Тогда читай сразу перевод. Это я сам, как сумел, перевел.
«Уважаемый мистер Земляникин!
       Департамент аннексий и контрибуций Министерства обороны ЮАР* направляет Вам претензию по факту отказа при боевом применении выпущенного Ваши заводом изделия  марки ААА, № 000000.
      Предлагаем Вам принять самые действенные меры по привлечению мастера (клеймо № 00), начальника ОТК (клеймо № 000) и выпускающего  (клеймо № 0000) к строгой ответственности. А также ужесточить контроль, за качеством,  выпускаемой  продукции.
Начальник Департамента аннексий и контрибуций   полковник                            Джонсон
Дата»
- Прочел?
- Прочел.
- Клеймо № 00 ставится внутри ее башки. Неужели они сумели башку вскрыть? А Выпускающий № 0000, это я. Откуда фамилию, гады  узнали?
А Вы где это взяли?
- Как где? Почтальон в ящик опустил.
- А он где?
- Где, где! В гнезде. По почте пришло.
- Из Африки?
- Совсем ты Строитель сдурел. Из деревни Тарасиха Нижегородской области.
- Во,  дают! – восхитился капитан.
- Чего ржешь?
- Да Вы что, товарищ подполковник! Наоборот переживаю, как бы чего Особист не прознал.
- Молодой ты еще. Вероятнее всего он сам  это письмо и придумал. Проверяет. Может, все же выпьешь?
- Спасибо, правда, не могу.
- Как хочешь.
Налил себе, прокинул в рот, выдохнул, закурил.
- Ты, давай иди. И молчи.
- Я уже забыл. Я вообще в секретку шел. Вот заявка. Подпишите, пожалуйста.
- Ну, будь. Пойду Особисту сдаваться.
       Земляникин, через неделю незаметно был переведен к новому месту службы. Куда  неизвестно.
      Разрешение на вынос строительных чертежей за стены секретной части, естественно никто не дал.
    А все таки интересно, каким – таким «Томагавком» наши дружественной  Африке помогли?  И куда он прилетел, не взорвавшись? А может  ушлые расисты его просто нахально в карты выиграли, у наших миролюбивых чернокожих друзей?

13

Игорь Михалев

БЫЛЬ
       Молодой полковник, в красиво сидящей форме, быстро шел через площадь. А навстречу ему с другой стороны к автобусной остановке, опираясь на палочку, подходила маленькая, сухонькая старушка. На старушке был надет вязаный жакет фасона «Прощай молодость» непонятного цвета. На голове её изящно красовался черный берет морского пехотинца с крабом. Подходя к старушке, полковник улыбнулся,   принял строевую стойку и, отдавая честь, пошел парадным шагом.   К удивлению людей, толпившихся на остановке, старушка   не изменившись в лице, быстро переложив палочку из правой руки в левую, встала по стойке «Смирно» и ловко, по уставному, подбросила руку к берету. А когда полковник промаршировал мимо неё два шага она, приняв импровизированный парад войск в колонне из одного человека, звонко скомандовала: «Вольно!».
        Полковник удалился не оборачиваясь. Но, спустя несколько минут он вернулся. С цветами. Подойдя к старушке, печально стоящей на прежнем месте, он подарил их ей. Старушка взяла цветы, прошептала то ли «Благодарю», то ли   «Спасибо» и тихо, как-то очень горько заплакала.                         
        Это Вам спасибо - ответил полковник. Наклонившись, он поцеловал старушку в клочковатый, седой висок, под беретом, козырнул и пошел своей дорогой.
       Через какое то время на остановке стояли уже новые люди, и они с удивлением смотрели на плачущую старушку, в берете морского пехотинца, бережно прижимающую цветы к груди, на которой   уместилось не менее дюжины боевых наград времен Великой Войны.                             
22.06.2001г. Н.Новгород. пл.Минина

14

Игорь Михалев   Вокзальная.
         
    Прослуживший два года на берегу южной рукотворной реки лейтенант был направлен в командировку. И проездом очутился в Москве. Поезд вечером, можно спокойно побродить, посмотреть столицу.
             Хромовые сапоги на небольшом каблучке элегантно сжаты в гармошку, начищены до зеркального блеска. Галифе и выцветшая под каракумским солнцем белёсая рубаха наглажены. Рукава её до локтя поддернуты. Стрелки на брюках и рукавах, обрежешься. Мятые, «служивые» погоны с поцарапанными звездами и эмблемами. Новейший галстук, цвета темного хаки  (взял у старшины перед командировкой), блестящая уставная заколка на нем. Фуражечка – чудо! И пил он из неё, и под голову при необходимости подкладывал, да и заломлена с форсом. А стрижка! Все парикмахеры отдыхают – классический бокс. Аромат вокруг…, не пресловутый «Шипр» -  прибалтийский «Командор». Одно слово – не сопливый выпускник, а видавший виды стройбатовец.
Стоит вот такой «образец» ношения военной формы одежды на втором этаже Ярославского вокзала у огромного стенда с расписанием движения поездов. Читает. Думает. А в это время (все планы враз спутал), подходит к нему солдат. Тоже начищенный и наглаженный. В кителе, белом ремне, с бляхой на груди.
- С парада что - ли? – мелькнула мысль.
- Товарищ лейтенант! Разрешите обратиться? – вежливо так, козырнув,  произнес солдат.
- Слушаю.
- Вас вызывает начальник патруля. Вон туда.
Обернувшись, лейтенант увидел метрах в десяти, у эскалатора майора. Товарищи, автор официально заявляет, что за два года службы лейтенант даже по телевизору таких военных не видал. На двухметроворостом майоре, как влитой бронежилет, сидел китель со штампованными блестящими пуговицами. Портупея белоснежная. Сапоги хромовые – стоят! Под самые колени. Фуражка, размером с совковую лопату. Бляха яркая на груди, шеврон красный на рукаве!
        Чем ближе подходил лейтенант, тем быстрее вылетали из головы праздные мысли о бытие. Но стройбатовец, на то и стройбатовец. Готов ко всему. Приложив руку к фуражке,  браво доложил, находясь в полушоке от увиденного.
- Товарищ майор! Военный строитель лейтенант  Барсуков по Вашему приказанию прибыл. В Москве нахожусь проездом из города «А» в город «Я», куда следую в служебную командировку.
А представление со слов «Военный строитель» было обязательным только  рядовым и сержантам. Из уст офицера представление «Военный строитель» обозначало: или совсем  неуставной офицер, или явно издевается.
После доклада он застыл, с портфелем в руке, в стойке «Смирно».  О! Это надо было видеть: -  лицо комендантского патрульного майора, когда он услышал – «Военный строитель». Его перекосило, словно перед ним стояла «бомба, ёж и бритва обоюдоострая».
- Двухгодичник?
-Так точно!
- Ваши документы, - тихо так, сквозь зубы. Взяв удостоверение и командировочное предписание, полистал, вернул. И опять сквозь зубы, но жестко:
- Исчезни…
- Куда, товарищ майор? У меня билета нет.
- А хоть в ателье, хоть в военторг. Но что бы я тебя такого нарядного, здесь не видел. Не забудь сапоги расправить и рукава на рубашке одернуть. Кругом!
       Стоя в вокзальном туалете, перед огромным зеркалом, и разглядывая себя со всех сторон – и чего не так? – лейтенант увидел вошедшего, уже знакомого солдата.
- Товарищ лейтенант!
- И здесь что ли нельзя?
-Да нет. Я Вам просто сказать хотел, у нас через час дежурство заканчивается. Вы в любом кафе, здесь на вокзале, посидите. Мы в них без вызова не заходим. А на улицу пока не выходите. Там подполковник, ох лютый, он Вас сразу заметет в комендатуру.
       Отсидев  положенное время в кафе, лейтенант взял билет. Поезд был аж, через пять часов. Что - бы не искушать судьбу, выскочил на привокзальную площадь, сел в экскурсионный автобус и четыре часа проездил в нем по Москве. Мечта сбылась. Столицу посмотрел. Даже бассейн «Москва» видел, которого сейчас нет.
Тяжело линейному офицеру в столице!
Ну, а кому в армии легко?

15

Игорь Михалев "Про ласковое слово."
          Сосед у автора тоже военный. Подполковник. Пенсионер. Главным строительным механиком всю службу считай оттянул. А уволившись, куда – то  работать устроился. Поработал с год, и что – то такое для фирмы сделал. За что директор ему новую «Волгу» отвалил, в качестве премии. А у соседа и старая машина была еще ничего. На радостях он сообщает старшей дочери, которая уже жила отдельно, мол, как только новую оформлю, старую тебе подарю. Та счастлива. Устраивается на двухнедельные курсы «Выстрел водителей чайников», и шустро так, начинает  учиться крутить баранку.             
          Сосед машину пригнал, оформил. Ждет визита дочери, дабы торжественно завершить, обещанное. На ту беду наступило 23 февраля. В ХХ1 веке это День Защитников Отечества. Всех без исключения. А в бытность нашу службы в Вооруженных силах, праздник сей назывался: «День Советской Армии и Военно-морского флота». И никакие пограничники, эмведешники – кагебешники к нему отношения не имели. Так, если вечером по сто граммов выпить.  А в Советской Армии это был законный праздник и выходной. Построение на плацу, прохождение торжественным маршем, праздничный обед. Все как положено у военных людей.
      Так вот сидит сосед с утра за столом и естественно ждет поздравлений. А дочери утром нет, к обеду нет, да и вечером тоже нет. Что уж там в её молодой семье случилось, только ни прямых поздравлений, ни телефонного звонка, ни телеграммы сосед не дождался. И как-то аккуратно, незаметно так, со зла и обиды, ушел в запой. Правда, он и раньше отличался любовью к огненной воде. А тут, как с цепи сорвался. И на третий день, пока еще голова соображала, продал он не дорого старую машину.  И продолжил.
   
        В общем, когда  через две недели, дочь появилась перед мутным взором любящего отца, он вместе с «Белкой»*, трясущимися руками пересчитывал оставшиеся деньги. А хватит ли их ему и «Белке» что бы дожить до опохмелки?
Любимые, дорогие наши детки! Не забывайте старую поговорку:
«Ласковое слово оно и кошке приятно».
А если еще и к месту, да во время, то оно всегда к  вам  вернется.
Сторицей.

Про охотников
           Мелиорация, это когда люди  приходят на лесное болото, долго терзают природу, пугают местную живность железом, оставляя после себя ровное, никому не нужное поле. Но это летом. Зимой, землю не угрызешь никакими «Камацу». Поэтому военные строители строят мосты через неизвестные Географии реки. А поскольку в Нечерноземье зимой не очень жарко то, по правде сказать, больше сидят в бытовках - отогреваются.
          Но вот незаметно подошла весна. Ночью мороз, днем плюс. Солнце. Ветра нет. Работа спорится, арматура варится, опалубка ставится. Курорт!
           Вдруг из леса к площадке, с другого берега
реки, вышел лосёнок.  Размерами с обычного телёнка, только уши в разные стороны, да губастый. Все бросили работу и стали за ним заворожено наблюдать.  Лосёнок помотал башкой и, нетвердо ступая по снегу голенастыми ногами,  пошел по весеннему льду через реку, к людям. Он их еще никогда не видел. Познакомиться решил… Подойдя метров на двадцать, качал головой влево - вправо,  и  внимательно смотрел на диковинных двуногих зверей.  Он бедный, и не представлял себе, что это действительно Звери!
- Товарищ лейтенант, - раздался чей-то шёпот, - а давайте его поймаем.
- Зачем? – также шёпотом.
- В часть привезем, откормим, а потом шашлык на всю роту…
           Загадку по военного строителя знаете? – Чем отличается военный строитель от ребенка? Ответ – Ничем, кроме размеров причинного места. А чем отличается лейтенант от рядового? – Правильно - звездами на погонах. Одно слово - Пацаны.
- Так,  вы слева, вы справа. Отсекаем от реки  и леса, не даем убежать через поле. Всем вперед!
Двадцать двуногих зверей рванулись цепью отсекать и ловить. Лосёнок изо всех сил  прыгнул, и хотел было, бежать. Но Звери уже встали со всех сторон кольцом. Лосёнок крутил головой, слушал исходящие со всех сторон крики «Шашлык!», недоверчиво озирался и,  наверное думал, что  «Шашлык», это название новой для него игры. Кольцо медленно сжималось. И быть бы ему           
пленённым, если бы не мама, которая неслышно вышла из леса, и теперь галопом неслась к месту Зверской охоты. Не чуя под ногами подвоха, она   решительно скаканула с берега на лёд и тот мгновенно проломился под её полутонной тушей. Лосиха встала как «Челюскин» во льдах. Ни туда, ни сюда…
Лейтенант заорал - Ура! И лосиху щас завалим! Лом тащите!
Но не тут то было. Животное собралось с силами, взбросило могучее тело и, проламывая лёд, добралось до вражеского берега. Глаза и ноздри её не предвещали безоружным охотникам  радостного знакомства.
- Взвод! В бытовку! Всем!
       Охотники позорно рванули к стоящему в двух десятках метров бытовому вагону. О! Как далеко он вдруг оказался…! Дверь за  двуногими Зверями лбом прикрыла лосиха. А последним  за дверью был лейтенант, ему не пристало трусливо бежать с поля боя впереди солдат. Поэтому он, получив мощный удар дверью в спину и чуть ниже её, аккуратно пропахал носом дощатый  пол,   пискнул – Дверь держите…-   и затих в общей тишине.
        Но лосихе, выведения из стана охотников предводителя двуногих, показалось мало. Роняя пену, она начала носиться вокруг вагона. Затем, видимо подумав,  начала бодать вагон головой то в один, то в другой бок. Когда до неё дошло, что удары головой мало эффективны, она развернулась и начала лягаться, да так метко, что  стекла из окон враз вылетели. Вагон, в котором находились двадцать человек, был смещен с  промороженных  подкладок основания и покосился. Месть двуногим длилась с полчаса. Находящиеся внутри «охотники» поняв, что в принципе им ничего не угрожает,      отпускали в адрес взбешённого животного после каждого удара в стену язвительные шуточки. Однако желающих стукнуть лосиху ломом по лбу через разбитое окно, не нашлось. Утомившись, лосиха брезгливо перевернула стоящий на колесах сварочный аппарат в реку, и развалила выставленную опалубку. Затем вылизала телёнка и, гордо задрав голову,  увела его за собой через поле в лес.
          Приехавший к вечеру начальник участка был поражен представшим его взору разгромом.
- Лейтенант! Вы здесь что, воевали? Афганские душманы уже в Ярославскую область дошли?

Бытовку отремонтировали. Сварочный аппарат списали. Опалубку  восстановили.
Но память о дикой охоте осталась на всю жизнь.

16

Игорь Михалев.
Сюжет для мультика.
«Апокалипсис 21.12.12»
Америка.
Ракетная позиция в пустыне. Наверное, Невада.
Людей нет. Они все  в спортгородке, видно  вдали, занимаются физподготовкой. Только камеры видео вращаются. Наблюдают. Их командир под землей в ЦКП сидит за пультом, ноги на столе, в зубах сигара. Сигнал на табло «Начинаем войну с русскими». «Немедленный Пуск!».  Он  с улыбкой, что-то говорит в микрофон, слышит какой то ответ по громкой связи, отдает честь: - Есть, сэр! и мгновенно нажимает кнопку. На улице происходит стремительное шевеление: масксетка улетает, песок сдувается, крышка шахты отъезжает, выстреливается ракета. Она летит в синее небо все дальше, все выше, вот она уже среди звезд, несется к цели. А там наш космонавт из МКС высыпает  в открытый космос ведро  помоев. Боеголовка сталкивается с пустыми консервными  банками и коробками, вращается, отклоняется от цели, возвращается прямиком на базу. Видя это, внизу врассыпную разбегаются  люди. Боеголовка падает в центр стартового стола.  Взрыв. Базы нет.
Кабинет Президента в Белом доме. Президент орет на генерала, стоящего перед ним по стойке смирно!  В окно видно как вдали вспухает черный ядерный гриб.

Россия.
Ракетная позиция в лесу. Тейковский район Ивановской области.
Между елок видно замаскированную лапником  ракету. У костра греется расчет. С бугра трусцой бежит длинный, худой прапорщик, кричит: -  Война! К бою! Ракету к пуску!
Бойцы лениво убирают ветки. За уздцы вытягивают из лесу одра, запряженного в сани, на которых лежит ракета. У коня из пасти клок недоеденного сена торчит. На ракете написано «Дембель 2012». Бойцы распрягают на поляне сани. Из оглоблей делают крестовину, на нее  кладут кое-как ракету. Прапорщик в мегафон кому-то докладывает:
-К старту готовы!
На бугре из машины управления высовывается толстый полковник в мат перемат:
-  Прапор! Ты гад,  зачем валенок на пульте оставил! Кнопку законтрил!!
Прапор подбегает к стартовому столу, падает на карачки, прикрывая,  длинными мослатыми  ладонями  бычок, поджигает фитиль под соплами. Все бросаются башками от ракеты в снег. (Снег. В рядок пять пар ладоней накрывших головы. Со стороны ближней  к ракете из снега торчат пять пар подошв валенок. Тел не видно, они под снегом). Ракета трясется, воет, пускает черный дым, затем пламя и взмывает в небо. (Конь сидит на попе, между передних ног точит хвост, пасть открыта, сено изо рта медленно сползает на снег. Глаза в длинных ресницах круглые). Ракета  в полете пять раз облетает противоракеты противника, снижается, обходит горы,  уходит от атак   самолетов, но неумолимо идет к цели. Черный Ядерный гриб.
Кабинет Российского Президента в Кремле.
Генерал у электронной карты (на карте разными цветами раскрашены разные страны) бодро докладывает:
-Противник  осуществил  попытку ракетного удара по нашей стране.  Однако в ближайшее время мы….
В это время на карте  светло-коричневая  окраска Америки медленно превращается в белую.
- Продолжаю, говорит генерал,  можете не беспокоиться товарищ Президент, наши войска  достойно ответили (вспотел)..., нанесли противнику (потер лысину)...., в общем..., Его…это… больше нет. Кончился.
В контуре Америки белое пятно.
Настенные часы показывают московское время - 12 часов 12 минут.
Титры:  «Конец фильмЫ».

17

ИГОРЬ МИХАЛЕВ
Ревизор (Не по Гоголю).
       Командир танковой дивизии после удачно проведенного дня на полигоне (инспектируемая рота отстрелялась очень прилично), приехав в гарнизон, решил проверить, а что там военные строители на возводимой ими казарме творят? Казарма большая, на строительном слэнге: «Восьмисотка». Т.е. на полк. И полк тот в скором  будущем должен был в нее переехать, из многочисленных бараков. Работы в ней уже шли к завершению. То, что строители ведут отделочные работы,  генерал в принципе знал. Но одно дело, ходить по объекту со свитой из своих замов и строительного начальства, а другое вот так придти и посмотреть самому. Без показухи. Увидеть все изнутри.
       УАЗик остановился у входа. Комдив, одетый в новую черную танковую куртку, без погон, степенно вышел. Облокотившись на машину,  огляделся, подождал. Метрах в двадцати от него отделение солдат дорожников выставляло бордюрный камень. Благо погода позволяла. Стоявший у визирки сержант, как стало принято говорить, из лиц кавказской национальности, внимательно оглядел вышедшего из машины, аккуратно на всякий случай, козырнув и, наклонившись к визирке рявкнув:  - Вище, табе сказал! Блт, – тут же забыл о постороннем.
        Докладывать, явно никто не спешил.
- Дисциплинка…, что ж пойду смотреть, - аккуратно сунув папаху под мышку, решил Комдив.
      Поднявшись на четвертый этаж, он встретил распахнутую  дверь, в которой стояла двухсотлитровая бочка, наполненная вонючей массой. В дверной проем было видно только ровно отштукатуренные стены и чистые дощатые полы. Слышался барабанный стук молотков. Бочку в помещение пытались впихнуть  два военных строителя, а перед ними метался,  злой капитан и орал:
- Гуроны* бестолковые! Я же вам сказал: один входит внутрь, второй отсюда! Сейчас или шпаклевку разольете, или порог бочкой изуродуете! Ну, уроды! Беги зараза, безмозглая, через тот вход по третьему этажу!   Убил бы обоих. Блт! Здрась трищ гнл. Вам чего? Шпаклевки? Ведро есть? Боец, наложи товарищу танкисту шпаклевки, все бочка полегче  будет,- выплеснул  на одном дыхании и убежал.
Комдив промолчал. Поскольку дверь была намертво забаррикадирована бочкой, и войти было нельзя, он пошел вниз на третий этаж.  Решительно распахнул дверь (лучше бы он этого не делал), и застыл. На этаже шла массовая подготовка стен под окраску. А это значит: зашпаклеванные  стены сотня солдат в марлевых повязках на лицах, зачищали наждачной бумагой. Мало того, что на этаже дышать от пыли было абсолютно не чем, не видно было ничего кроме силуэтов и лампочек под потолком. Черная куртка Комдива в мгновение ока, стала белеть. Он хлопнул рукой по рукаву, на нем отпечатался жирный белый след. Развернувшись, Комдив вышел на лестничную площадку. В спину ему кто-то крикнул:
-Танкист! Не чисть! Шпаклевка «под масло»!
Стиснув зубы, Комдив двинулся на второй этаж. Дверь была закрыта. Он постучал. Через какое-то время ее открыл военный строитель в интеллигентных очках и в тапках, со связкой ключей в руках. Внутри помещения взору предстало: -  этаж  отделан начисто, у дверей в рядок стоит с десяток пар сапог с навернутыми на них портянками, в середине огромного спального помещения стоит сержант в тапках, хмуро курит и сплевывает в консервную банку, которую держит в руке. Босые солдаты, под его хмурым взглядом молча моют окна. На вошедшего, сержант даже не прореагировал. Добродушно глядя на белоснежного танкиста, «ключник»* вежливо спросил:
- Вам щетку? Пройдите дам. Но самим Вам лучше не чистить. Шпаклевка «под масло». Отдайте, я ее Вам почищу. Вот тут у нас туалет. Мы его уже почти отмыли. Вот вода.
     Туалет блестел новой плиткой, арматурой, фаянсом. Ярко горели плафоны.                                 
- Ну, надо же! Эти…, как их обозвал капитан, оказывается, умеют работать.
Оглядев себя белоснежного в зеркало, Комдив стал аккуратно открывать двери туалетных кабин и заглядывать в них. Третья кабина не открылась, потому что дверная ручка оторвалась и осталась в руке.
- Что такое?
Он заглянул в кабину через верх перегородки. На чаше сидел солдат. Спиной к двери держась руками за смывную трубу и, справлял нужду мимо чаши на пол.  Поняв, что он обнаружен, солдат не оборачиваясь, вскочил и стал натягивать брюки.   От дверей раздался голос, очкастого ключника*:
- Почистились? Нет? А что случилось? – схватившись руками за перегородку, он подпрыгнул и заглянул внутрь кабины:                                                 
- А!!! \Житель ближнего зарубежья\ не русский! Ты тут очко моешь? Или ты его гадишь? Можешь не выходить! Дедушка тебя сразу убьет!
     Комдив сплюнув в писсуар вышел. На первом этаже уже просто автоматически дернул ручку двери. Здесь военные строители  жили. Так часто бывает, сами строят, сами первыми  и обживают недостроенное. Как и положено, у тумбочки стоял дневальный. Комдив расправил плечи. Солдат молча смотрел.
-Ну и…
-Чево?
-Вы, товарищ солдат, почему меня не приветствуете?  Команду не подаете?
-Боец  прищурился… ???
- Вы знаете кто я?
– Солдат поморгал…???
-Ну, хорошо, - Комдив  надел папаху на голову,- кто ходит в таких головных уборах как у меня?
Солдат, втянув голову в плечи, уже начал понимать, что тут что-то не так. И поэтому негромко спросил:
- Гуцулы?   Дяденька…
В глазах Комдива потемнело. Издав звериный рык, он  вышел.
На улице, два капитана «переростка» стояли возле УАЗика и пытали водителя:
- Где Хозяин?
И сапоги, и бушлаты, и усталые лица капитанов были засыпаны пылью. Но серой.  Увидев испачканного шпаклевкой Комдива, с перекошенным лицом, из-за спины которого испуганно выглядывал  «ключник» очкарик, капитаны браво подошли и, один из них доложил:
- Товарищ  генерал! На объекте ведутся отделочные работы, в соответствии с графиком. Начальник участка капитан Скрипник. Второй, сорокалетний, представился: - Командир первой роты капитан Плесовских. Разрешите узнать, что случилось? Кто это посмел Вас так обелить?
- Кхм…, - прокашлялся Комдив, - я посмотрел тут, что и как вы делаете. На втором и четвертом этажах чистенько, ровно. Почти не плохо. На третьем пыль  столбом, ничего не понять. Ну, а на первом, слов нет.  К Новому году сдадите?
- Постараемся, товарищ генерал. Вы снимите, пожалуйста, куртку. Боец ее сейчас стряхнет и отчистит. А то шпаклевка «под масло», не умеючи только вещь загубите.
-          А как вы сами то, умудряетесь не выбелиться?
Капитаны переглянулись.
-  Понимаете, процесс подготовки стен под окраску, или как говорят наши воины: «Щикурение щипаклевки щикурком» - прост. И проходит он под наблюдением сержантов.
Оба стояли с невозмутимыми, спокойными лицами, наблюдая, как солдат чистит куртку.
Комдив, взяв вычищенную одежду, расхохотался:
- Так вы, черти туда и носа не суёте!
Откозыряв, друг другу они расстались. Плесовских, в след отъезжающей машине сказал: - Мы принимаем готовую работу. Утром. После проветривания.
       Капитаны закурили и задумались, что-то им готовит завтрашний визит своего командира, начальника УНР?
     
         Ну, а что думал о военных строителях в тот вечер Комдив, один из участников данной рассказки через десять лет, выросший  до командира части и полковника, узнал в красках от него самого, ставшего к тому времени Трехзвездным генералом. При  встрече на другом конце страны.

18

ИГОРЬ МИХАЛЕВ
Снова про рыбалку.

      Ясным апрельским  днем, апосля субботника, Комбат и Замполит военно-строительного отряда взяли клубный «Газ-66» и поехали на рыбалку. Благо воскресенье.
      Приехали на близлежащее озеро, достали снасти, надули лодки. Уложив снасти в лодки,  Комбат предложил:
- Давай-ка комиссар, перекусим. А то моя половина генеральную уборку затеяла, обед сухим пайком выдала. Не возражаешь?
Замполит не возражал. Водитель ловко накрыл газетой стол в кунге, офицеры достали свою снедь, поделили ее на троих. И только Замполит хотел откусить от своего бутерброда, как Комбат снова выдал идею:
- А может по пятьдесят капель?
А времена, надо сказать,  стояли  суровые. Самый разгар битвы ППСа*  супротив зеленого змия.
Замполит поперхнулся и, как бы в шутку,  сказал:
- Так ведь сегодня  как раз все православное население самый строгий пост держит.
- То-то я гляжу у тебя из под шмата сала хлеба не видать. Темный ты, хоть и Замполит. Законов Божьих не знаешь. Церковью освобождены от поста 5 категорий верующих.
- Это,  какие же?
- Докладываю. Воины раз, путешествующие два,   
больные три, дети четыре и беременные пять, - торжествующе выложил Комбат.
- Ну, с воинами понятно. Хотя какие мы воины? Военные строители мы. А остальное то все, каким к нам боком?
- Нет, брат. Воин он и в Африке воин. А остальное…так это все про нас. Вот гляди: - Мы с тобой сейчас где? На рыбалке. То есть уехали от дома. Значит, путешественники мы и есть. Далее, тебя язва, а меня радикулит уж, по сколько лет мучают? То-то же. Стало быть,  и больные тоже мы. В-четвертых, ты забыл профессиональную поговорку: «Военный строитель отличается от ребенка только размерами детородного органа». Так что и «дети» это тоже про нас.
- Понятно, - усмехнулся Замполит, - а насчет беременности ты предлагаешь сходить в санчасть провериться, в свете последнего разбора в Политуправлении? Думаешь, повезло?
- Догадливый! Ну, так что? По рюмке домашнего «вина»?
- Уговорил…
- Солдат! Ну-ка достань заветную фляжку. И не гляди. Тебе еще рано.
Разлили, - Ну что б с беременностью пронесло! – выпили, начали есть.
- Так ты командир еще и самогонку втихую гнать успеваешь?
- Что ты! Окстись. Это все жена умелица.
Перекусив, стали собираться. Комбат, поглядев в дверь на небо,  сказал:
- Вы идите,  ловите, а я чуток посплю здесь на диване. Что-то меня ваша трапеза в сон потянула.
Замполит с солдатом сели в лодки и разошлись  бесшумно на веслах в разные стороны.  Не успели закинуть удочки, как начался вечерний жор. Рыба попадалась не большая и не маленькая. Ровная. Граммов на триста. Мордастенькие караси и плотва – красноперка. Отъелись на сапропеле*. 
       Лодка Замполита стояла метрах в тридцати от противоположного городу берега, и панорама его была видна как на ладони.   Сидит он, ловит рыбу, глядит на воду, думает  думы и спорит мысленно сам с собой.
- Надо же,  забросила судьба за год до увольнения в этот холодный край. Мало двадцати лет в пустыне, так теперь ещё: «Молодежь на Нечерноземье!» Тьфу! И город какой-то мелкий…
- Ну почему мелкий? Это он с виду такой. Но ведь Великий! Русь отсюда пошла. Тысячу лет стоит и ничего  ни  военные, ни мирные времена не сотворили.
- Вот, вот. А чего же они эти жители, за тысячу лет возвели? Кроме храмов, лабазов, да пятиэтажек? Это что, квартиры что-ли? В них разве жить можно? Ни то, ни сё…, три окна на всё.
- Вообще-то, двухкомнатная.
- А кухня? Не развернуться…
- Зато с нее выход на лоджию. Конечно не азиатская веранда. Но летом на ней чай пить можно.
- Каким летом? Конец апреля, а я в бушлате и шапке сижу. Здесь десять месяцев зима, остальное осень. Ни участка перед домом, ни огородика…
- Но есть садовое товарИщество. Яблони посадишь. Сад вырастишь
- Какой сад, если кроме цикория и лука ничего не  растет?
- Домик можно построить. Дорога  прямо к участку подходит. От дома до сада на машине…
- На какой машине? Тебе что командир бригады про нее сказал?  - Очередь в следующем году, тогда и купишь.
- А на что купишь? Деньги, что из теплой Азии привез, текут песком сквозь пальцы. Дочка вон замуж собралась. Сейчас жена в ее свадьбу все их и вложит.
- Зато    тесть видный! Большой, с усами  и майор.
- Ну и что майор? За двадцать четыре года календарной службы одни юбилейные медали. Вот если бы я на свадьбу к дочери Героем Советского Союза пришел, тогда да!
Поплавок зарыскал, запрыгал из стороны в сторону, леска натянулась, удилище напряглось и задергалось в руках. Подсечка, рывок, рыбка в сачке.
- Что это за карась такой, с умной мордой? Да и золотой какой-то. Весь прямо переливается.
- Отпусти меня, воин, - молвил карась человеческим голосом.
- ??? – рот открыт, воздух туда сюда,  а  слов нет – ты кто? – наконец сумел выдавить из себя Замполит.
- Золотая Рыбка. Могу любое твое желание выполнить.
- Любое? Ну, а зачем…?  Квартира у меня есть, огород тоже, служу в центре России, дочь на выданье, машину и пенсию через год дадут. Что же мне надобно то? А, вот! Сделай                              меня    Рыбка     Героем Советского Союза!                                                                                             - Хорошо, мил человек. Отпускай.
В воду шлеп, хвостиком плюх и ушла.
- Обманула…       
       Небо закручинилось, поднялся ветер, выдернул Замполита из лодки, об землю бац! Аж коленку ушиб. Присел. Огляделся. Камни вокруг серые. Горы. Жара. Пороховая гарь – дышать нечем. На груди автомат без рожка, да граната Ф-1 с разогнутыми усами в руках. Сзади обрыв, где-то река шумит, а в пяти шагах десяток душманов с оружием, хохочут.     - Майор! Шурави! Сдавайся!
- Рыбкаааааа!!!!!! Я же не просил посмертно!!!
Рывок, взмах, бросок. «Фенька»* под ногами духов. Толчок, прыжок, нырок.  Ледяная вода обожгла лицо.  Вынырнул. Доплыл до лодки и,  держась за нее до берега, выполз, лег, закрыл глаза. Через какое-то время замерз. Сел, посмотрел вокруг. Ни гор, ни пыли. Ни-че-го. Камыши, берег,  березовый лес. Вдалеке такой милый и родной русский город. Осенило: - Да я тоже заснул!  В лодке.       Зыркнул взглядом по сторонам, не видит ли кто? Трижды неумело перекрестился на далекие купола и,  глядя в закатное небо, цвета жениного бедра, распаренного баней,  заорал:
                  - Прости меня Господи, я и не знал,  КАК у меня все хорошо!

19

ИГОРЬ МИХАЛЕВ Про сроки службы.
      Во времена развитого социализма военный строитель был не солдат.  Хотя и имел воинское     звание. Он был военный строитель. Находясь на государевой службе, военный строитель платил сполна Великой родине за оказанную ему честь, быть допущенным в ряды  исполняющих священный долг по ее защите. Думаете анекдот? Ан нет. Военный строитель самоокупаем. За нижнее белье и верхнюю одежду, стирку, баню и прочее,  включая питание, из заработка  среднестатистического военного строителя денежку живую удерживали. А он, дурак, ее платил. Для того чтобы нахождение военно-строительного  отряда в управлении или тресте не было убыточным, рядовой военный строитель должен был зарабатывать минимум 105 рублей в месяц. Тогда, если память не изменяет, он мог получать на руки, не как рядовой Вооруженных Сил  три рубля восемьдесят                копеек, а как   военный        строитель, зарабатывающий деньги -  четыре пятьдесят. И еще, на так называемую «сберкнижку», рублей пятнадцать ложилось. С нее  по увольнении солдата домой, деньги переводились по месту жительства. Поднять бы приказы министров, да ведомственные инструкции тех лет, можно было бы и точнее цифры назвать. Но суть всех тех приказов сводилась к одному: - За время службы в армии военный строитель озолотиться не может.  Это вам не шабашная бригада, и не студенческий стройотряд.       
         
          Поскольку у нас тут все-таки рассказки, то нам хватает и принципиальной схемы. По данной схеме служа в центре страны раздолбай уходил после двух лет службы с долгом Вооруженным Силам, который потом тихо списывался на себестоимость строительства. Специалист, пахарь, или ротный     нормировщик, редко, но мог увезти домой  500-1000 рублей. Иногда больше.  В середине девяностых годов, в целях повышения престижности службы в стройбате, и стимуляции личного состава, данное издевательство отменили. Военному строителю на сберкнижку стали перечислять весь заработок. Однако прищла другая беда. В связи недофинансированием Вооруженных Сил в целом и капитального строительства, в частности, заработанные солдатом деньги, просто перестали перечислять со сберкнижки ему домой. А уж выдавать на руки тем более.
- Хочешь получить заработанные за два года десять тысяч? Подавай сынок, в суд. Он у нас самый       гуманный и справедливый.
        Победивших в тех судах военных строителей Автор не встречал. 
Маляры в военно-строительных частях, это не ахти какие редкости. Это специалисты массовые. Руки есть ума не нужно. «Терком тирем, щипаклевком щипаклюм, затем щикурим и кирасим». Все! Естественно требовалось их много, а заработная плата у них всегда была не очень.
      Комплектовали отделочные роты в наших батальонах, почему-то всегда из узбеков. Приходили они из солнечного края все как один худые, жилистые. Работали по двенадцать часов и не падали. А пайку лишнюю, не то что бы потребовать, даже попросить ни-ни. Гордые были. За два года они отъедались, крепли, мужали, расправляли плечи и уезжали домой  крепкими мужиками, храня в кармане чек на предъявителя, для получения по месту жительства в сберкассе своих честно заработанных  рублей.
       Призывали же военкоматы людей в строительные части, обычно в последние дни призыва. Ну и увольняли их, в массе, в конце июня да декабря.
        Получили дембеля документы и чеки. Попрощались с комбатом и дежурными, (остальные  все на работе) и двинули на вокзал. Вай, вай, поезд давай! Домой! Здравствуй родной Узбекистан!
        Дома кишлак. В кишлаке колхоз. Народу тьма. Маляры, умеющие сделать из дома конфетку, никому не нужны. Зачем саманную штукатурку  красить или оклеивать обоями? Все и так красиво. На       
комбайнах, убирающих хлопок, – орденоносцы. У каждого арыка мираб* с пятидесятилетним стажем.
- Ата*, а мне куда?
- Тебя дорогой я очень люблю. Но вот какое дело…. Всех пятерых твоих  старших сестер мы с мамой замуж выдали. Осталась еще одна младшая. Калым, сам видишь, мы пустили в хозяйство. Баранов купили, мотоцикл, ишака, телевизор…. Но вот твой брат жениться собрался, а ему осенью в армию. Как ему жениться?
- Ата, но ведь старший я. Меня сначала женить нужно.
- Молодой ты еще, хоть и в армии отслужил. Ты старший и шестой. Он младший, но последыш. Ты уже в России жил, а ему туда зачем? Он там пропадет.
- Хорошо, как скажете, так и будет.
- Вот и хорошо, сынок.   Еще разик послужи в армии за брата. Ты уже все это видел. Тебе не трудно будет. Сам видишь, работать негде.
     Подошла осень. Пришла повестка. Поехал солдат с документами брата в военкомат. Кому он там нужен в военкомате? Все рожи на одно лицо.   
- Собирайся. Через неделю на сборный пункт с вещами.
- Батальон! Равняйсь! Смирно! Командиру третьей роты привести молодое пополнение к военной Присяге!
- Я, военный строитель рядовой… принимаю Присягу и торжественно клянусь…
- Эй, солдат!
- Воена стротел радавой…
- Что-то мне морда твоя знакома? По-русски, ты конечно не говоришь, - отрицательный кивок головой.
- Врешь, боец. Я тебя знаю.
- Нэ панмаю…
- Ой! Врешь! Но не хочешь говорить, иди, служи.
    Через какое-то время солдат стал командиром отделения. Ко Дню Победы получил младшего сержанта. Летом заработал отпуск. Домой не поехал. Провел его в гарнизоне. Утром уходил в город, к отбою возвращался. Раскололся через четырнадцать месяцев. Узнав правду, комбат расчувствовался. Ротный посопев, сказал: 
- Не мой был боец. В другой роте служил.
   
     
      По окончании второго срока службы «Дедушка Советского стройбата» поступил в школу прапорщиков, и взводным продолжил карьеру в родном батальоне. Вскоре женился.  На русской.  На родину поехал в отпуск в 1993 году. Там его переманили в «самостийные»  Узбекские вооруженные силы, он и остался.
А жаль, хороший был взводный.
Настоящий стройбатовец.

20

ИГОРЬ МИХАЛЕВ Про встречу  друзей
    Командование Туркестанского военного округа однажды собрало в одной из учебных  дивизий всех двухгодичников*, проходящих  службу на его территории. Команда собралась не малая, человек триста, и почти двести – офицеры военные-строители.  Целый месяц им вкладывали в штатские головы тонкости премудростей  военной службы. И уставы  изучали вновь, и строевым, как бойцы ходили, и по тактическим полям бегали  да из разных видов оружия стреляли. И туда строем, и оттуда строем.
             Учёба естественно, пошла на пользу. Народ, отоспался, отдохнул. Прямо отпуск при части. Поездили в Южный хлебный город, походили в цирк, театры и кино. Даже на горных лыжах с Чимгана покатались. А самое главное, то, что на этих сборах встретились, однокашники, выпускники одного из ВУЗов. Вот уж где, рассказок и баек с анекдотами о своей стройбатовской жизни они порассказали!  Вот уж где они были Героями своего времени!
- И тогда, я этого дембеля, так, зачмырил*, что он даже пискнуть не мог!
-  А я ему говорю: - Ты шлаг Муродов! Поэтому я из тебя шлангит вот этим шлангом  выбивать и буду!
- Эт-то врят-ли. Шлангит, болезнь не излечимая…
- Представляешь! Этот, гурон,* в кабине башенного крана чефир* себе варит! Из бритвенного лезвия кипятильник соорудил, и воду в кружке кипятит! А мы, под его стрелой весь день ходим!
- А мои апачи,* в бытовку девок притащили, ну и   развлекаются! Пока я, будучи дежурным  по отряду,  на них не набрел! В гарнизоне, после посадки сына иранского шаха, муха на аэродром не пролетит, а у них бабы!!!.
- А у меня у одного бойца левая нога короче правой на пять сантиметров! Спрашиваю, зачем тебе армия нужна? А он мне: - Папа сказал надо…
- Это, что! У нас один военный строитель за обедом сожрал норму на всех десять человек! Бачёк супу, бачёк каши, мясо, компот не допил две кружки и уснул за столом! И еще две буханки хлеба! А сам худющий как нож. Но в шахматы играет со всей ротой одновременно.
- А знаешь почему он у тебя сразу за столом уснул?
- Ну!
- Он пищей себе пузо набил, кожа натянулась, веки  сами и закрылись. Научный стройбатовский факт! Не вру.
- Это что, у нас один боец после родовой            травмы. У него координации движения конечностей вообще нет. Он ручку носилок по десять минут ловит и то,   только после того, как на первую сумеет ногой наступить. Зачем парня в армию призвали?
- Чтобы мучался.
А знаете кто такой  мингрел?
-Грузин, что ли?
Э, нэт, эта грузын, со знакой Качества!
Сборы эти проходили осенью. Осень в Средней Азии благодатная пора. Уже не жарко, овощей и  фруктов завались, дождей нет, воздух запахом хлопка пропитан.
     Подошла пора праздновать приближающийся день Великой октябрьской революции. Забыли, небось. А был такой государственный праздник. « День седьмого ноября, красный цвет календаря!». Занятия шестого числа были закончены пораньше. Двухгодичников*, никто в парадные коробки вставить не решился, и до девятого ноября им объявили выходные дни. Народ нагладился, набрился, кому не далеко поехали по домам, а оставшиеся разбрелись кто куда. Небольшая группа офицеров умудрилась вечерок в ресторане «Заравшан» Южного хлебного города провести. Купили билеты на варьете  с «Канканом» и... погуляли. Сели, огляделись, а за соседним столом такие же лейтенанты – десантники. Довольно крепкие ребята, надо отметить. И тоже шесть человек. Столы быстренько сдвинули и, за содружество родов войск, продолжили. Танцовщицы или кто другой, на них похожий, разглядев компанию, стали слетаться поближе. Пришлось еще стол придвинуть. И пошла гулянка! И пели, и плясали, и тосты красивые говорили, и адресами менялись. Здорово, одним словом развлеклись.  Но к утру все были «дома». И от нечего делать, ведь праздничный день,  посмотрели  по ТВ  на мощь Вооруженных Сил. Сначала трансляцию из Хлебного города, затем из Москвы. Мощь впечатляла.
Наивные. Они не знали, что уже «горит звезда над городом Кабулом».* И эти сборы организованы не для проформы, а  для повышения их уровня боевой подготовки.
            Они не знали, что Генеральным штабом ужу спланированы маршруты выдвижения боевых колонн через Аму-Дарью,  и Кушку,* для оказания интернациональной помощи дружественной соседней стране.
            Не знали, что специалисты из группы «Альфа» уже проводят рекогносцировку  боевых позиций у дворца «Дорогого товарища Амина»*.
            Не знали, что до десятилетней войны «за речкой»* осталось менее двух месяцев.
            Не знали, что эта война половину из них затащит в свои объятия. Как десантников, так и строителей.
            Один из них погибнет в знаменитой   «автопробке» на  Саланге*. Другой, со своим минометным взводом повторит «подвиг» лейтенанта Колли, только увеличенном в три раза. На встрече друзей через два года, он будет пить водку рюмку за рюмкой и, не хмелея рассказывать и рассказывать  об   этом.  Оправдываясь в основном, перед самим собой. Третий построит где-то в горах заставу, передаст её пехоте и уедет.  Прибыв через день со взводом своих «гуронов и апачей»* в часть, узнает, что ни заставы, ни её личного состава больше нет.  Их по ошибке накрыла залпом батарея наших «Градов». Четвертый на пути в отпуск, по знаменитой дороге на север попадет с колонной в засаду. Взрывом снесет голову водителю, а у него от удара о землю остановится сердце. После боя, спецкоманда собрав трупы,  доставит его со всеми вместе в полевой морг. Там он откроет глаза и выживет.  О данном случае, ни жене, ни новым сослуживцам не расскажет.  Умрет позже, через пять лет. После ссоры со старшим сыном  сердце остановилось второй раз.
             Но кое-кому повезло. Один из них построит «за речкой» обычную школу. Её неоднократно покажут по телевизору, рассказывая, как и чем Вооруженные Силы Великой страны оказывают  интернациональную помощь братскому народу. Вернется домой с орденами – советским и ихним.


Вы здесь » "Назад в ГСВГ" » "Строительные войска ГСВГ" » Строительным войскам Советского Союза посвящается.